Паладин. Свет и Скверна IV (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 36

Его слова не звучали, как насмешка или превосходство. Скорее констатация факта, будто пули крупного калибра из автомата, что хранился в шкафу, всего лишь ничего не значащая мелочь. Вот только, как он понял, где оно хранится⁈ Шкаф закрыт и он не стеклянный, а значит и не прозрачный!

— Чего ты хочешь? Что нужно твоему господину?

Торговля — конёк Смородина. В былую молодости, когда он только-только начинал крутиться, ему приходилось ни раз выторговывать собственную жизнь. Деньгами, услугами, договорами и клятвами. Работало безотказно, ведь подкуп — один из мощнейших рычагов влияния во Вселенной.

— Что нужно мне и моему господину? — вздёрнул француз бровь в недоумении. — От тебя — ничего. Ты всего лишь пыль, через который он перешагнёт и пойдёт дальше. Грязь под ногами, которая посмела попробовать бросить тень на его имя. Твои Егеря мертвы, барон, — фыркнул он. — А вскоре за ними в Бездну отправишься и ты. Господин дал мне приказ всё узнать и самолично прикончить тебя. И я не посмею оспорить его волю.

Стараясь сохранять самообладание, Смородин всё же не удержал лицо. Он скривился, прекрасно поняв — его людей раскрыли, поймали и, возможно, пытали. Командир Чёрных Егерей знал немного, он всего лишь исполнитель, но раз этот человек здесь… то кто-то вышел и на одного из прямых подчинённых.

Сколько прошло времени? Полдня от силы, а кто бы ни стоял за этим французом, он уже добился многого. Больше, чем те, кто копал под Смородина всё это время.

— Возможно, мы сможем договориться? — предпринял он ещё одну попытку и всё же подошёл к шкафу. И француз ему действительно не мешал! Он либо самоуверенный идиот, либо… а вот тут Денис Николаевич сомневался. Он в ранге Ветерана и не чувствовал энергии от этого человека. А вот чувство опасности очень даже. — К чему меня убивать? Я могу быть полезен живым! Что желает твой господин, чтобы забыть этот инцидент? Деньги? Так у меня они есть! Заплачу сколько скажете! Связи? Я готов помочь в любом вопросе! Я лично знаю одного из советников султана Османской Империи!

Француз улыбнулся. Хищно, будто оскалившийся хищник, которого позабавила попытка добычи спасти свою жизнь. Его янтарные глаза вспыхнули во мраке кабинета двумя кострами. И Смородин мог покляться, что тебе на мгновение изменились! Стали волчьими!

— Ты не понимаешь, барон, — положил он документы на стол. — У тебя больше ничего нет. Мой господин знает всё. Прямо сейчас твоя убогая империя терпит крах, а ты сам…

Телефон к кармане Смородина издал истошную мелодию рока, но принять вызов он уже не мог. Тяжело это сделать, когда твоя правая рука неожиданно отделяется от тела, а боль ещё даже не наступила. Кровь брызнула из обрубка, испачкала дорогой паркет, и только спустя секунду барон заорал.

— … скоро умрёшь, — закончил фразу непрошенный гость, а его лицо оказалось в опасной близости от лица барона.

На крик прибежала охрана, что дежурила на улице, но когда они ворвались в кабинет, то обнаружили лишь мёртвое тело своего господина. По кускам. Его будто зверь растерзал, настолько картина была кровавой и ужасающий. А того, кто это сделал — не было. Ничего не говорило о том, что кто-то ещё был в кабинете, кроме следов ботинок на окровавленном полу и открытого на распашку окна, за которым в свои полные права вступила ночь.

И в этой безоблачной ночи отчётливо прозвучал волчий вой, как знак — охота началась.

— Правое крыло — чисто! Центральная секция — чисто! Чёрный вход — противник устранён!

По рации следом друг за другом раздавались отчёты бойцов, а я ступал по пыльному полу одного из многочисленных складов комплекса, осматриваясь по сторонам.

Тусклый свет ламп, пыль и вонь химикатов. Повсюду лежали трупы людей бандитской наружности и тех, кто отличался от них лишь наличием средств химической защиты. Лаборатория по производству наркотиков была очень большой. Настолько, что даже Емельян проникся и выдал: «Да они совсем охренели!».

Охрана здесь была подстать, но мы зачистили всё и всех. Никакого приказа брать пленных я не давал, подобную мразь нужно истреблять на корню. Особенно после всего того, что мне удалось выяснить.

Те, кто к нам заявился в Зоне были Чёрными Егерями. Работниками некого человека, задача которых была в сборе Пурпурного Дурмана с последующей транспортировкой в одну из указанных лабораторий. Именно так — в одну из. Их было несколько, две мы уже зачистили, а с третьей работали сейчас.

Моими бойцами был обнаружен некто, кто являлся приближённым некого барона Смородина. Сопоставить два и два проблем не было, а следом я отдал приказ Себастьяну. Из всех оборотней в плане возможностей, ума и опыта, он самый подходящий. Если он убедиться, что за всем этим стоял тот самый Смородин, то разберётся на месте, если уже этого не сделал.

По логике я лично не должен был этим заниматься. Для этого есть Служба Безопасности, полиция и на крайний случай — Нулевой Отдел. Вот только первые будут задавать много вопросов, вторые ходили под верхушкой тех, кто всё это затеял, а на третьих у меня выхода не было. Вот и решил подчистить всё сам. Уничтожить этот рассадник гнили и разложения общества, которое и без того являлось слабым в этом мире. Не единым перед общий врагом, а разобщённым, уязвимым.

— Глава, мы кое-что нашли! — подбежал ко мне Дима Сазонов. — Вам стоит это увидеть!

Я кивнул и последовал за ним. За моей спиной, будто тень, шёл Алексей. В личной охране я не нуждался, но заметил кое-что новое за парнем. Он вбил себе в голову, что капеллан должен быть под защитой всегда. Причём это не нечто новое лично для меня, а уже весьма знакомое поведение психики молодых Паладинов, которым уготована служба комтуром Ордена. Печать, которую ему поставил Командор, давила на мозги Алексея и, похоже, Командор заложил в неё условный набор правил комтура. На будущее. В прошлом Лендур и Ордан, до того, как смогли справиться с давлением печати на мозги, тоже оберегали меня, как зеницу ока. Что-то из разряда — Паладинов много, а капеллан у нас один.

Стоило переступить порог относительно небольшого помещения, куда меня привёл Сазонов Дима, как в нос ударил смрад немытых тел.

Вдоль стен, практически в темноте, находились клетки, в которых сидели немытые и перепуганные до ужаса люди. Десятки людей. Старики, женщины, мужчины, даже дети. Много, очень много людей, участь которых была в одном — стать безвольным инструментом. Кто-то должен был пойти на продажу в рабство, другие на медицинские эксперименты, а третьи — на органы. Всё это я узнал от того человека, что отвечал за вторую лабораторию перед тем, как отправил его душу в Бездну.

Внутрь зашли ещё бойцы во главе с Фёдором.

— Чтоб меня… — прошептал Есенеев, осматриваясь. — Надо было не сразу кончать этих выродков, а сделать так, чтобы помучались подольше!

Я не стал комментировать его слова, хотя и был согласен с ними. Вместо этого отдал приказ:

— Освободить.

Дважды повторять не пришлось. Парни ринулись к клеткам и открывали их. Без ключей, которые должны быть здесь, но искать их никто не собирался. Кто-то банально вырывал двери, а кто-то, как Кирилл Чуйко, разгибал голыми руками прутья.

— Мерзость, гнусность, — произнёс глухо за моей спиной Алексей. — За что люди поступают так… ведь их души погрязнут во тьме…

Я чуть обернулся и увидел, что лицо молодого Паладина замерло маской отрешённости, а глаза полыхали Светом.

Взяв его за плечо, крепко сжал, пока он не посмотрел на меня.

— Соберись с мыслями, брат Алексей. Контролируй свои эмоции.

Он несколько раз хлопнул глазами и те потухли, после чего покачал головой и схватился за виски. Маска отрешённости треснула, на смену ей пришла кривая гримаса.

— Ч-что это было, брат Август? Такое чувство, будто… будто…

— Праведность, брат Алексей, тяжёлая ноша, — убедившись, что он пришёл в себя, я отпустил его плечо. — Ты только начал осваиваться с печатью Света и такие моменты будут происходить, пока ты не научишься себя контролировать. Не переживай, ты ещё неплохо справляешься. В свой первый ступор я чуть не сжёг дотла полгорода, что был пристанищем культистов Тёмных Богов.