Тайная избранница дракона. Академия Пустынного Огня (СИ) - Фабер Майя - Страница 39

В бреду магистр Шерман сказал, что Унсури слушала только «его». Это была отсылка к моему отцу? Так кого не хватает и как она может о нем не знать?

Унсури молода. Должно быть, тогда она была адепткой-помощницей, как Лия. Влюбленной в своего руководителя?

— Но почему он продолжает попытки? — жалобным голосом спросила Лия, прервав молчание. — Ведь это же бесполезно и убивает его. Почему просто не эвакуировать всех, раз другого выхода нет? Слухи ходят давно, все готовы.

Унсури тяжело вздохнула.

— Потому что он чувствует вину, — тихо ответила она. — Мы все ее чувствуем. Уйти будет новым предательством. Потерять здесь все.

— Вину? — переспросила я.

Унсури кивнула, не глядя на нас. Ее пальцы чуть подрагивали, хотя в остальном она оставалась каменной статуей, сдержанной и неизменной.

И это заставляло меня бояться ответа.

— Нас вынудили солгать на суде, — пояснила она, вновь обращаясь лишь ко мне. — Свалить вину на него. Твой отец был мертв. Это ничего бы не изменило. Но нас оправдали. Мы остались. А он — нет. Ему уже все равно, разве не так?

Она фыркнула. Собственные слова вызывали у нее отторжение. Они явно были вызубренными. Оправданием, что повторялось многие годы.

Все это время… Все эти годы… академия знала, что мой отец был невиновен? Но осудила его? Комната будто сузилась, а стены давили.

Унсури с первого дня так старалась игнорировать меня. Не замечать моего существования. Чтобы не видеть постоянное напоминание обо всем…

— Вы должны были сказать… — хрипло выдохнула я. Голос сорвался, но мне было плевать. В горле стоял ком. — Вы должны были сказать правду.

— Что бы это изменило? — спросила Унсури, и в голосе звучала боль. Спина оставалась прямой, но в складках одежды, в еле заметном движении пальцев по рукаву мундира читалось напряжение. — Нас бы тоже убрали. Ты не понимаешь, как тогда было. Нам приказали. Чтобы выжить. Иначе вину свалили бы на всех. Твой отец погиб, этого не изменить. Но погиб легко. А нас бы казнили публично — если не растерзали раньше.

Приказали. Запугали.

Как легко, как все просто.

— Ты имела право это знать, — закончила она.

Конечно, ведь мне никто не поверит. Теперь она ничем не рисковала — всего-то пыталась очистить совесть.

Мои руки дрожали. В голове прокручивались слова, что я слышала столько раз: отец был преступником, он обрек людей на смерть. Это ложь. Теперь я точно знала, что все это ложь.

Мне хотелось кричать. Но я выдавила улыбку:

— Раз вам так стыдно, может, пора что-то исправить?

— Что ты хочешь?

Я достала из кармана сложенный листок с отцовским шифром и развернула перед ней. Мятая бумага с потрепанными краями, но символы на ней оставались четкими, выведенными твердой, уверенной рукой.

Унсури провела пальцами по краю листа, не касаясь самих символов, и я заметила, как она нахмурилась на мгновение.

Она знала, что это.

— Расшифруйте, — попросила я.

— Это не шифр, а последовательность для открытия магического замка, — отозвалась она.

— Тогда скажите, где этот замок? — спросила я, не отводя взгляда. — В академии?

Унсури покачала головой, взгляд ее задержался на бумаге, но затем она отвела его.

— Нет. В академии таких нет. Но могу предположить. Он прятал все в руинах. Говорил, что вокруг него враги. Летал туда, демонов параноик, — горько усмехнулась она. — Но потом купол взорвался…

— И выяснилось, что он был прав в своих подозрениях, — закончила я за нее.

Сжала листок в руке, и шуршание бумаги напомнило мне звук песка, сыплющегося сквозь пальцы.

Все самое важное мой отец спрятал за пределами академии. Значит, ответы, которые я искала, были не здесь. Они остались там. В руинах Аш’Кериона.

Глава 46. Одна четкая цель

Вопросы крутились на языке.

Я виновато повернулась к Лие и попросила:

— Не могла бы ты…

— Ухожу, — кивнула она.

Наверное, мы обе понимали, что дальнейший разговор втянет ее во что-то опасное. Возможно, незаконное. А она должна была заботиться о брате.

— Геллер, что тебе нужно? — прямо спросила магистр Унсури, когда мы остались одни. Вот теперь она стала прежней. Раздражение, чувство собственного величия. Но мне это уже не волновало.

— Мне нужно попасть в руины, — так же прямо ответила я. — Дайте мне координаты.

— Где я их возьму?

Я громко фыркнула. Хорошая попытка, но нет. Мы обе прекрасно понимали, что они с магистром Шерманом успели облазить там все вдоль и поперек. Найти дверь, попытаться открыть, но не справиться с кровной магией.

Ее лицо оставалось надменным, но она больше не отрицала очевидного.

— Хорошо, я дам тебе координаты. Хочешь — сохрани как реликвию. Не знаю, пригодятся ли они тебе. Эта буря может не оставить ничего от руин.

С этими словами она подошла к столу, по памяти написала что-то на листе, а потом протянула мне. Я быстро его засунула в карман, не став проверять.

Сейчас я пыталась понять то, что Унсури не произносила словами.

— Значит, нужно попасть туда до бури.

— Нет, — рыкнула она. — Это самоубийство. У меня нет права рисковать жизнями адептов. Такое разрешение ты не получишь.

Я вглядывалась в ее лицо.

Не получу разрешение?

Да, Унсури могла запретить, это ее обязанность и долг. Но почему такой выбор слов? И как легко она указала мне нужное место…

Я кивнула, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Ее голос был холодным, но в словах проскальзывал тонкий намек, почти неуловимый. Что бы магистр ни имела в виду, а я поняла так, как смогла. Разрешения не получу, но уйду сама.

Возможно, так даже проще: если я погибну, никто не обвинит ее. Ей не привыкать к потерям. Снова скажет, что жертва виновата сама, ведь я уже не смогу отрицать…

Ее губы сжались в тонкую линию.

— И не думай туда идти, — громко произнесла она, будто обращалась не ко мне, а к кому-то еще, кто мог нас услышать. Чтобы не осталось никаких сомнений: она была против. — Это запрещено. Там опасно и без бури, а та подступает. Осталось три дня, может, меньше. Эвакуацию объявят сегодня. Вы должны будете покинуть академию и вместе отправиться в столицу. Вас примут в Имперской.

— Спасибо, — ответила я.

 Значит, три дня. Если не лететь, то времени мало. День туда, день обратно. И совсем немного — на поиски. Нельзя терять драгоценные часы просто так.

Я нервно вытерла вспотевшие ладони о брюки и, не спрашивая разрешения, вышла из комнаты.

Мне срочно требовался Эштон. Он был моим единственным настоящим другом. Единственным, кто мог защитить меня. Но захочет ли он рисковать жизнью и местом в академии?

Я вспомнила его слова в первый день: «…если соберешься очередной раз сбегать на поиски приключений — я в деле!» Он словно знал, что это случится. С нами двумя всегда случалось.

«Надо выяснить, как он себя чувствует, перед тем как предлагать отправиться в маленький поход», — уговаривала я себя не торопиться.

Нельзя просить его, если раны не зажили. Я знала — Эштон не откажет. Но если он не готов, мы окажемся в огромной опасности.

Внутри разливалось странное, почти нездоровое воодушевление. Я ловила себя на том, что предвкушаю не только приключение, но и само присутствие Эштона. Там, в руинах, где нас никто не увидит. Где я смогу почувствовать себя свободной. Не предназначенной никому. Ведомой одними желаниями.

Щеки горели, и я невольно прикрыла их ладонями.

Лия дожидалась меня на выходе из магическо-технического крыла. Не смогла уйти, не узнав, что происходит.

Я проводила ее до комнаты, стараясь не выдавать своего волнения. Дейв спал, развалившись на ковре. Он мог залезть на кровать, но без помощи это было не слишком просто, а пол у нас вполне теплый.

Лия выглядела уставшей, но в ее глазах читались благодарность и беспокойство. Она прекрасно понимала, что я задумала.

— Успею вернуться до бури, — пообещала я, крепко обнимая ее, словно это могло передать всю ту решимость, что бурлила во мне. — И принесу то, что поможет мне и Дейву.