Обнаженный Бог: Финал - Гамильтон Питер Ф. - Страница 95

— Это еще вопрос. Ваше племя сможет решить, как поступать с душами, попавшими в потусторонье, прежде чем это случится.

— Вы нам очень уж доверяете. Судя по нашему теперешнему состоянию, я не уверена, что мы этого заслуживаем. Если вы не можете решить проблему быстро, мы в этом незаинтересованы.

— Ты несправедлива, — заметил Сайнон.

— Зато честна. Военный мозг столетиями шлифовал правительство, пока оно не стало таким, — сказала Рена.

— Не начинай, — заворчал Кохрейн. — Это так же важно, усекла?

— Я не претендую на предсказание того, что произойдет, — сказала Колокольчик. — Мы перестали быть заносчивыми, как только прибыли сюда. Вы настроены решительно. Обычно этого достаточно.

— Отправились ли вы сюда, чтобы перехитрить потусторонье? — спросил Сайнон. — Было ли это вашим рациональным решением?

— Вовсе нет. Как я уже говорила, мы очень старый вид жизни, и пока мы существовали в своей биологической форме, мы образовали Согласие согласий. Мы собирали знания миллиардами единиц, мы исследовали галактики, рассматривали миры, находящиеся в разных измерениях, сосуществовавшие с нашей вселенной. Все, что делает новая раса, когда перед ней открываются новый опыт и новое понимание. Постепенно что-либо для нас перестало быть новым и оригинальным, все превратилось исключительно в варианты той же темы, которая была исчерпана прежде миллион раз. Наша техника стала совершенной, наш разум — полным. Мы перестали воспроизводиться, потому что больше не было причины предоставлять вселенной новые умы; они могли только наследовать готовые сведения, но не открывать новые. Некоторые народы на такой точке полностью вымирают, доверяя потусторонью свои души с облегчением. Вы избрали этот переход, конечное достижение нашего технического мастерства. Инструмент, способный переместить сознание из биологической неподвижности в это состояние, был подвигом даже для нас. Вы способны ощущать только физические аспекты этого судна, и даже они могут отличаться от того, что понятно вам. Я думаю, вы понимаете это?

— Зачем затруднять себя инструментами? Мы попали сюда только силой воли.

— Энергистическая мощь, которой вы обладаете, очень сильна и груба. Наши суда не могут даже существовать полностью в этой вселенной; вид энергии, который их поддерживает, не имеет здесь никаких аналогов. Их устройство требует большой тонкости.

— А как насчет других? Вы нашли тут какие-то другие формы жизни?

— Множество. Иные вроде нас, кто покинул свою вселенную. Некоторые вроде вас, заброшены сюда случаем и несчастьем. И еще другие, которые от нас отличаются. Есть и посетители, более развитые виды, чем мы, они наносят на карты многие миры.

— Наверное, я бы хотел на них посмотреть, — сказал Чома. — И узнать, чем заняты вы. Я бы остался с вами, если можно.

— Добро пожаловать, — пригласила Колокольчик. — А как остальные?

Стефани оглядела своих друзей, пытаясь проверить их реакцию на предложения, сделанные Колокольчиком. Им мешал страх, они ждали ее распоряжений. Опять.

— Здесь есть еще люди? — спросила она. — Еще планеты?

— Возможно, — сказала Колокольчик. — Хотя я никого пока еще не встречала. Этот мир один из немногих, имеющих желанные для вас параметры.

— Так что, мы больше нигде не можем найти убежище?

— Нет.

Стефани взяла руку Мойо в свою и придвинула его к себе.

— Очень хорошо, пора, я думаю, встать лицом к трудностям, — сказала она.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я только хочу быть с тобой. Это и есть мой рай.

— Я за вас не выбираю, — объявила Стефани, обращаясь к остальным. — Вы сами должны это сделать — каждый за себя. Что до меня, если тело какого-нибудь сержанта мне подойдет, я возьму его и вернусь в Мортонридж. Если нет, я приму смерть здесь, в этом мире. Моя хозяйка может взять назад свое тело и свою свободу.

24

Для цивилизации, не имеющей опыта регулярных межзвездных путешествий, прибытие одинокого космического корабля никогда не может рассматриваться как угроза. Что он собой представляет, какие возможности за ним стоят — это, однако, дело другое. Параноидальные виды могут реагировать на такое событие весьма скверно.

Это был факт, который Джошуа крепко держал в голове, когда «Леди Макбет» вышла из прыжка за сто тысяч километров над диском города. В первую минуту экипаж не делал ничего, кроме как воспользовался пассивным разведчиком. Поблизости не было замечено никакой частицы или артефакта, и никакой исследующий датчик ксенока не устремился к их корпусу.

— Этот странный радарный пульс — все, что я распознаю, — отрапортовала Болью. — Они нас не увидели.

— Мы вне подозрений, — сказал Джошуа, обращаясь к Сиринкс.

Вся связь между двумя кораблями теперь велась напрямую, процессор-биотех был установлен в электронной системе «Леди Макбет», передающей информацию на «Энон» с эффективностью, равной стандартной датавизации. Снабженный биотехом корабль поискал поблизости, его чувствительность приближалась к максимуму. Система молчала. Насколько можно было судить, диск-город тиратка не имел такой техники.

— Мы готовы, — ответила Сиринкс. — Крикните, если мы будем вам нужны.

— О'кей, люди, — объявил Джошуа. — Пойдем по плану.

Экипаж привел корабль в нормальное рабочее состояние. Развернулись термопоглощающие пластины, отражая скопившуюся корабельную энергию от сверкающих фотосфер; сенсоры направились вверх. Джошуа использовал системы с высокой разрешаемой способностью, чтобы аккуратно направить датчики на диск-город. Активные спутники он пока не пускал в ход. Как только эта позиция была закреплена на несколько метров, он перевел навигационные данные десятку тайных спутников-шпионов, расположенных на борту. Они выстрелили из трубки ракетоносителя и отошли от фюзеляжа на полкилометра, прежде чем пришли в действие ионные двигатели, приближая их к городу-диску пульсацией тонкого синего огня. У них займет большую часть дня, чтобы пролететь через заданное пространство, когда они смогут начать возвращать полезные сведения о темной стороне артефакта. Джошуа и Сиринкс считали маловероятным, чтобы город-диск мог выследить их в полете, даже если их датчики будут сконцентрированы вокруг «Леди Макбет». Это был самый допустимый риск их миссии.

Когда сателлиты были отправлены, Джошуа перестроил корабельные антенны и провел поиск по ближнему пространству.

— Теперь мы официально находимся здесь, — сообщил он им.

— Посадка главной части, — сказала Сара.

Она наблюдала за координационной сеткой, ожидая, когда их координаты совпадут с городом.

Джошуа датавизировал корабельному компьютеру, чтобы тот передал их сообщение. Оно представляло собой довольно простое приветствие, текст на языке тиратка, переданный в широком частотном диапазоне. Там говорилось, кто они такие, откуда прилетели, что люди имели сердечные отношения с тиратка еще со времен «Танжунтик-РИ». И они просили ответить на приветствие. Не было сделано никакого упоминания о том, что тут присутствует еще «Энон».

Заключались пари насчет того, как долго займет получение ответа, и даже о том, в чем он будет заключаться, и не будет ли ответ залпом реактивных снарядов. Никто не поставил деньги на то, что будет получено восемь совершенно разных ответов направленным лучом, из разных частей города.

— Хотя понятно, — сказал Дахиби. — Тиратка, в конце концов, клановый вид.

— У них должна быть единая административная структура, чтобы управлять таким артефактом, — возразил Эшли. — Иначе он не может существовать.

— Зависит от того, что связывает их друг с другом, — утверждала Сара. — Нечто, имеющее такой размер, едва ли может быть действенным устройством.

— Тогда зачем его строить? — удивился Эшли.

Оски пропустила сообщения через их трансляционную программу.

— Какое-то отклонение в словаре, синтаксисе и символах от наших тиратка, — заметила она. — В конце концов, пятнадцать тысяч лет прошло. Но основа узнаваема, мы можем с этим работать