Обнаженный Бог: Финал - Гамильтон Питер Ф. - Страница 86

— Это не может быть чем-то неодушевленным, — настаивала она.

Сайнон заговорил от имени части сержантов, пришедших к согласию:

— Мы сходимся во мнениях. Поведение и строение этого предмета указывают на сущность высшего порядка.

— Я не могу разобрать никаких мыслей.

— Просто они не похожи на наши. Это неизбежно. Оно, кажется, отлично подходит к этому миру. А потому общность была бы невозможна.

— Вы думаете, он местного происхождения?

— Если это не совсем абориген, то что-то вроде здешнего AI. Он, кажется, сам принимает решения, а это указывает на то, что он независим.

— Или правильно запрограммирован, — сказал Мойо. — Хорошо бы нашим распознающим устройствам иметь такой уровень самосознания.

— Еще одна возможность, — согласился Сайнон.

— Ничего подобного, — возражала Стефани. — Он доказывает, что здесь имеется какой-то вид разума. Мы должны войти в контакт и попросить помощи.

— То есть если оно имеет понятие о помощи, — поправил Франклин.

— Эти рассуждения бесполезны,— сказал Чома. — Не имеет значения, что оно из себя представляет, важно только — на что оно способно. Необходимо установить контакт.

— Оно не станет отвечать ни на какие наши попытки,— сказал Сайнон. — Если оно не ощущает связи или атмосферного давления, тогда у нас маловато шансов наладить контакт.

— Раздразните его,— предложил Чома.

Мини-согласие выразило сомнение.

— Оно, очевидно, нас чувствует,— объяснило оно. -А потому мы должны продемонстрировать, что мы равным образом ощущаем его. Когда оно это поймет, вполне логично с его стороны будет искать каналов для контакта. Самая верная из возможных демонстраций — это использовать наши энергистические ресурсы, чтобы достигнуть согласия.

Они сфокусировали свое сознание на камне, лежащем у ног Стефани, четырнадцать тысяч сержантов убежденно сочли его маленьким чистым бриллиантом с чистым языком пламени, горящим внутри, в самом центре. Камень поднялся в воздух, увлекая за собой частицы грязи.

Первоначально прибывший кристалл повернулся кругом и приблизился к иллюзорному, медленно облетая его. В ответ сержанты придали своему кристаллу точно такое же движение, прочертив спираль над головой Сайнона.

— Это привлекло его внимание,— констатировал Чома.

Тяжело дыша, подбежал Кохрейн.

— Ну, медненький, спускайся, детка, — он упер руки в бока, глядя вверх с ожиданием. — Что здесь происходит, парень? Оно что, размножается?

— Мы пытаемся вступить в контакт, — пояснил Сайнон.

— Это вы-то? — Кохрейн потянулся вверх открытой ладонью. — Так это легко.

— Не на… — одновременно вымолвили Сайнон и Стефани.

Ладонь Кохрейна сомкнулась вокруг Медного колокольчика и продолжала сжиматься. Его пальцы и ладонь вытягивались, как будто воздух стал кривым зеркалом. Их втягивало внутрь кристалла. Кохрейн пронзительно закричал в изумлении, когда его запястье продолжало удлиняться, точно что-то жидкое, и последовал за своей рукой внутрь.

Все его тело вытянулось, ноги оторвались от земли.

Стефани собрала всю свою энергистическую мощь, пытаясь оттащить его от кристалла. Настоятельно желая, чтобы он вернулся. Она ощущала, что и сержанты добавляют свои возможности. Никто из них не мог употребить свои отчаянные мысли, чтобы помочь воющему хиппи. Физическая масса его тела стала ускользать, все это было похоже на то, что они пытаются ухватиться за сделанную из воды веревку.

Отчаянный крик прорезал воздух, когда голову Кохрейна всосал кристалл. Туловище и ноги вскоре последовали за головой.

— Кохрейн! — орал Франклин.

Пурпурные солнечные очки в золотой оправе свалились на землю.

Стефани не могла теперь даже улавливать мысли хиппи. Она молча ждала, кого пожрет следующим. Кристалл был всего метрах в двух от нее.

На мгновение кристалл сверкнул красным н золотым, затем вернулся к чисто-белому. Подпрыгнул и на большой скорости помчался над мысом по направлению к городу.

— Он убил Кохрейна, — простонала Стефани в ужасе.

— Он съел его, — подтвердила Рана.

— Он, наверное, взял образец,— предположил Сайнон, обращаясь к товарищам-сержантам.

Шокированные гуманоиды, вероятно, и слышать не желали такого клинического анализа.

— Он не выбирал Кохрейна,— сказал Чома. — Кохрейн сам его выбрал. Или, еще более вероятно, это подействовал просто механизм защиты.

— Надеюсь, что нет. Это означало бы, что мы попали во враждебное окружение. Я бы предпочел считать это процессом отбора образцов.

— Метод захвата был странным, -заметил Чома. — Может, это какой-то вид кристаллической нейтронизации? Ничто другое не могло бы так его всосать.

— Мы ведь даже не знаем, существует ли в этом мире гравитация или твердая материя,— сказал Сайнон. — Кроме того, тут не было излучения энергии. Если бы его масса была сжата гравитацией, нас всех уничтожил бы взрыв радиации.

— Тогда будем надеяться, что это был способ взятия образца.

— Какой позор, что это оказался Кохрейн.

— Да.

Сайнон слегка поразмыслил, не уверенный в своих выводах.

— Могла быть и Эклунд.

Сайнон понаблюдал за кристаллом, свободно скользившим над землей. Он сделался похожим на хвост кометы.

— Это еще может случиться.

Аннета Эклунд устроила себе новую штаб-квартиру на вершине крутого холма, который прежде был городским муниципалитетом Кеттона. Прямоугольные секции некоторых зданий избежали превращения в развалины, как все вокруг, и возвышались друг против друга; энергистическая мощь преобразовала их в прочные парусиновые палатки, разрисованные зеленым и черным камуфляжем, какой употребляется в джунглях. В трех из них хранились последние остатки продуктов. Одна служила оружейной и инженерной мастерской, где Милн и его команда чинили ружья, выкопанные из влажной почвы. Последняя палатка, расположенная на бровке, была персональной квартирой Аннеты и командирским постом. Здесь были установлены датчики, дающие ей вид на грязно-серую равнину острова, до самых шероховатых краев. На самодельно сколоченном деревянном столе были разложены карты и расставлены пюпитры. Разноцветные карандаши отметили оборонительную фортификацию армии вокруг Кеттона, наряду с возможными линиями атак, основанными на донесениях разведчиков с внешних территорий. Позиции сержантов и вспомогательных сил тоже все были отмечены.

Целые дни уходили на сбор информации. В данную минуту Аннета не уделяла картам внимания; она смотрела на капитана, который стоял перед ней в позе, выражающей полное подчинение. Хой Сон откинулся в парусиновом кресле, расположенном сбоку от стола, наблюдая за происходящей сценой и не скрывая своего интереса.

— Пятеро из патруля отказались возвращаться, — доложил капитан. — Они просто пошли дальше и сказали, что устроятся вместе с сержантами.

— С врагами, — поправила Аннета.

— Да. С врагами. После этого нас осталось всего трое. Мы не могли силой заставить их вернуться.

— Вы безнадежны, — сердито произнесла Аннета. — Как вас вообще сочли подходящим офицером, представить себе не могу. Вы же просто отправляетесь со своими людьми погулять по периметру, вы их вождь, во имя Христа. Это означает, что вам известны уязвимые места, так же как и сильные. Вы должны были предвидеть этот исход, особенно теперь, когда можете почувствовать их эмоциональное состояние. Ни за что нельзя было допустить, чтобы они нас предали подобным образом. Это ваша вина.

Капитан наградил ее взглядом, полным невероятного уныния.

— Это странно. Все здесь находятся в жуткой тревоге. Я достаточно ясно видел ее в их умах. Невозможно предсказать, что они смогут вытворить.

— Вам следовало знать. Будете на нулевом рационе тридцать шесть часов и разжалованы в капралы. Теперь отправляйтесь в свое подразделение, позор вам.