Обнаженный Бог: Финал - Гамильтон Питер Ф. - Страница 103

— О'кей, — Джошуа проверил функцию времени в своей нейросети. Они находились в городе-диске уже девять часов.

— Благодарю вас за ваше гостеприимство, Квантук-ЛОУ. Теперь мы с моей командой хотели бы вернуться к себе на корабль. Мы собрали достаточно информации, чтобы увидеть, где лежат наши основные интересы, так что теперь мы можем начать обзор той информации, которую мы принесем с собой, что приведет к наиболее благоприятному обмену между нами.

— Как желаете. Как долго займет у вас этот обзор?

— Всего несколько часов. Я вернусь и начну настоящую торговлю между нами.

— Так же поступлю и я. Наши ресурсы будут расположены в определенном порядке, чтобы соответствовать вашим требованиям. Возможно, тогда я смогу посетить ваш корабль?

— Вы будете почетным гостем, Квантук-ЛОУ.

Десять представителей моздва составили эскорт, чтобы проводить гостей назад, к катеру. Его за это время никто не тронул, хотя Эшли и Сара, которые все время проверяли его положение, доложили, что его бомбардировали всевозможными доступными активными датчиками.

Как только они вернулись и прошли на «Леди Макбет» процедуру дезинфицирования, Джошуа приказал снять скафандры и глубоко вздохнул, когда его кожа снова открылась свежему воздуху.

— Святые угодники, я уже думал, этот Квантук-ЛОУ никогда не умолкнет насчет того, какой замечательный его народ. Они что, никогда не спят?

— Возможно, — сказал Паркер. — Как правило, сон связан с планетарным циклом день-ночь; у них здесь этого больше нет. Подозреваю, что у них есть только замедленные периоды, но нет сна как такового.

— Ну что ж, значит, есть одна слабость, в которой мы им уступаем. Мне надо поесть, принять гелевый душ и побыть некоторое время в коконе. День был длинный.

— Мои потребности совпадают с твоими, — сказала Сара. — Ракеты-шпионы приближаются к оперативному ряду, который может — или не может — дать нам полезную информацию о доминионах. Еще мы должны оценить все то, что мы сегодня услышали, и я бы хотела, чтобы мы все к тому времени освежились. Мы снова встретимся через шесть часов, посмотрим, что обнаружили сателлиты, и обсудим следующий шаг.

Джошуа удалось провести в коконе три часа, прежде чем он проснулся. Пятнадцать минут он провел, воззрившись на стену каюты, пока не понял, что если ему хочется поспать еще, он должен запустить дремотную программу, а он терпеть не мог это делать.

Лайол, Моника, Алкад и Дахиби были уже в малом камбузе, когда Джошуа проплыл по воздуху через люк. Они окинули его полными сочувствия взглядами, которые он принял с печалью.

— Мы поговорили с Сиринкс и с Кейкусом, — сообщила Моника. Она сделала Джошуа знак продолжать, когда он остановился со снабженным носиком сосудом в руке, собираясь залить кипятком пакетик чая, и поднял бровь. — Не одни мы беспокоимся. Во всяком случае, они обнаружили местоположение других городов-дисков.

Джошуа датавизировал корабельный компьютер, чтобы получить линию общей связи, и поздоровался с экипажем «Энона».

— Оказывается, империя моздва имеет большую протяженность, — сообщила ему Сиринкс. — Судя по расположению городов-дисков, которые мы до сих пор успели увидеть, нашу раннюю прикидку следует повысить. Достаточно справедливо, если мы поверим, что астероидных обиталищ было семь тысяч — для начала. Кемпстер и Ренато также понаблюдали дальше, за фотосферой. До сих пор они не засекли ни единого скопления скал в пределах двадцати градусов от эклипитики. Квантук-ЛОУ говорил правду, что после звездной экспансии была отчаянная борьба за массу. Каждый лишний грамм должен был быть вложен в города-диски.

— Квантук-ЛОУ не говорил о борьбе, — поправил Джошуа. — Он сказал — войны, во множественном числе.

— В которых он прямо обвинял тиратка, — добавила Алкад.

Джошуа мрачно посмотрел на ученую-физика. Она никогда не говорила много, но ее замечания были довольно меткими.

— Вы думаете, моздва взяли все в свои руки раньше? — спросил он.

— Мы не можем точно сказать, какова история этой звездной системы, но я склонна считать, что моздва начали свое восстание сразу после фазы экспансии звезды. Именно тогда тиратка больше всего от них зависели. Все остальное, что нам говорили, имеет тенденцию обрисовывать их в необыкновенно благоприятном свете. Угнетенный народ борется за то, чтобы вернуть себе давным-давно утраченную свободу? Ну что ж, пожалуйста. Историю всегда пишут славные парни.

— Я представил наши самые лучшие качества в благоприятном свете, — сказал Джошуа. — Это в человеческой натуре.

— Тебе бы следовало натыкать по всей конторе Квантука-ЛОУ жучков, — вздохнул Лайол. — Хотел бы я послушать, что там говорится именно сейчас.

— Слишком большой риск, — не согласилась Моника. — Если бы они их нашли, самое худшее, это бы рассматривали как враждебный акт, и даже если бы они вели себя достаточно дипломатично, мы были бы вынуждены отдать им самую новую технику.

— А я не вижу, чтобы мы должны были особенно волноваться, — сказал Лайол. — Моздва не станет вторгаться в Конфедерацию, это тиратка нам надо опасаться.

— Хватит, — объявил Джошуа. Он подвинулся, чтобы освободить место для заспанного и небритого Эшли, который входил в камбуз. — Послушайте, теперь мы все уже выяснили, и нам лучше бы договориться, что мы делаем дальше.

Прежде чем началось обсуждение, было сделано еще одно открытие. Джошуа заканчивал завтракать, когда Болью детавизировала краткое сообщение: она просила дать ей доступ в сеть датчиков «Леди Макбет».

— Я обнаружила корабль моздва, — сказала космоник.

— Наконец-то, — нетерпеливо произнес Лайол.

Он закрыл глаза и вызвал у себя этот образ.

Болью не активизировала никакой улучшенной визуальной программы, чтобы пройти сквозь красное освещение. Все, что Джошуа мог разобрать, был крупный ослепительно-белый силуэт, скользящий по направлению к Тоджолту-ХЛ — той же самой конфигурации, как корабль, уже находившийся на причале на окраине. Пять громадных шаров, сгрудившихся в кучу. Кроме того, эти шары отливали живым пурпурно-белым блеском, более ярким, чем фотосфера.

— Он приблизился к поверхности двадцать минут назад, — датавизировала Болью.

Космоник дала запись повторно. Датчики «Леди Мак» уловили магнитную аномалию в пределах фотосферы, в сотни километров шириной, подвижные линии, врезающиеся в плотный деревянный узел. Но оно двигалось быстрее орбитальной скорости и достигало больших размеров. Визуальные датчики начали следить за ним, показывая бесконечный алый туман. Сначала он был невозмутимым, как туман над морем на рассвете, затем произошло невозможное: длинные полосы теней всколыхнули картину. Это в действительности были газовые складки, что-то снизу колебало огненные атомы водорода, создавая беспокойные потоки на ровном кармане. Сквозь красную плазму вспыхнула струя яркого белого света. Корабль поднялся ровно и чисто сквозь внешние слои фотосферы, сначала дугой, проталкивая перед собой широкую изогнутую волну сверкающих ионов. Каждый из его пяти глобусов-шаров сверкал так же ярко, как звезда белого карлика, отражая громадные количества электромагнитной и тепловой энергии. От изгиба дуги отделилась толстая алая корона, мягко завихряясь назад, к телу красного гиганта. Оставшуюся часть нимба втянуло в раструб корабля, он постепенно становился ярче по мере того, как проделывал свой путь, пока его не поглотило ослепительное белое пламя, ярко сияющее у самой горловины.

— Глобусы все тускнели с тех пор, как он садился на поверхность, — сказала Болью. — Их высокая температура одновременно понижалась.

— Похоже, ты была права, — воодушевляюще заметил Лайол. — Вот откуда они берут свою массу, теперь, когда астероиды израсходованы. Вообрази только — устроить шахты на Солнце!

— Эта техника тепловой разгрузки очень впечатляет, — сказала Сара. — Она, кажется, совершеннее всего того, что есть у нас. Излучать тепло, сидя внутри звезды! Господи!

— Если просто сжимать и конденсировать водород из фотосферы в стабильное газообразное состояние, это не даст столько теплоты, — поправила Алкад. — Они, должно быть, расплавляют его и сжигают, превращая в гелий, может быть, даже заставляют проделать весь путь до углерода.