Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки (СИ) - Циль Антонина - Страница 64

— Регулируй температуру руной, — проинструктировал Люминор. — Станет жарко – повтори комбинацию с наклоном в другую сторону.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила я.

— Ты великолепна, — Гидеон шагнул ко мне, пристально глядя в глаза.

Мы потянулись друг к другу, но на запястьях предупредительно проступил символ «несближения». Кожу слегка обожгло.

— Они издеваются? — пробормотал Феникс. — Я не могу коснуться собственной жены.

— Видел бы ты себя со стороны, — я не удержалась от смеха. — У тебя пламя на волосах. Значит, злишься.

— Это будут сложные полгода, — признал Гидеон. — Но знай: я не посмотрю ни на одну женщину. Только ты.

— Только ты, — эхом повторила я, осторожно касаясь его щеки рукой.

Гидеон скользнул по ладони губами.

— Вот и вся дозволенная нам ласка.

Мелисса провела нас через узкую часть острова на его почти неисследованную половину. Здесь мы несколько раз видели шустро улепетывающую нечисть.

Лиса пообещала поймать иглоспина и Ксандр нетерпеливо вглядывался в кусты.

— Здесь, — наконец сообщила мне Мелисса.

— Что нам делать? Копать? — растерялась я.

— Это под землей. Нора. Вы не пролезете. Есть другая дыра, большая.

Лиса подошла к сугробу и принялась рыть лапами.

— Серп спрашивает, не нужна ли помощь, — встрепенулась Луна.

— Передай, что очень нужна.

Виверн прилетел через несколько минут. Он дохнул огнем – под слоем снега обнаружился металлический люк с массивным замком. Усик Габби справился с ним за секунду. Серп играючи открыл люк, подцепив его лапой. На нас пахнуло затхлостью и… больницей.

— Вперед идут мужчины, — жестко предупредил Ксандр. — Неизвестно, что там сохранилось… и чтоизменилось.

— Я не чувствую опасности, — заявил Габби. — Алисси тоже не беспокоится. Но воняет мерзко.

— Сначала посмотрю я, — не уступил Ксандр.

— И я, — Мелисса лениво спрыгнула с бревна. —Костяницы. Маленькое гнездо. На один укус.

Я передала эльфу об угрозе. Тот обрадовался, достал из сумки странный мешок с веревкой на горловине и нырнул в люк.

— Ступеньки целые! — крикнул он изнутри. Магический светлячок освещал его бледное лицо. — Но пока не спускайтесь! Ждите сигнала.

Моя лиса пошла своим путем — через нору.

Ступени оказались прочнее, чем можно было ожидать. Время не тронуло отборную древесину. Я спускалась уверенно, не опасаясь оступиться. Гидеон шел впереди, его теплая ладонь крепко сжимала мою руку, а над нашими головами плыл мягкий свет магического светлячка. В таких мелочах особенно чувствовалась его забота.

Мы замерли перед массивным дверным проемом, который Габби уже успел открыть своим вибриссом.

— Проходите, — из темноты донесся голос Ксандра. — Помещение безопасно. Прежние хозяева перед уходом позаботились о консервации.

Под потолок взлетели сразу пять светлячков. Мы попали в просторное помещение, со столами и полками, заставленными рядами пустых, но безупречно чистых реторт. Воздух сохранил химический аромат, который лично мне показался даже приятным, хотя лисы, включая Габриэля, недовольно фыркали и терли мордочки.

Пока мы осматривались, Ксандр приблизился к дальнему углу.

— Любопытно, — произнес он, останавливаясь перед углублением в стене.

В каменной облицовке подземелья был вырезан оттиск раскрытой ладони с разведенными пальцами. Эльф примерился, но его крупная рука явно не соответствовала размеру. Повернувшись к Гидеону, он сделал приглашающий жест:

— Это наследие ваших предков – вам и открывать.

Феникс без слов приложил ладонь к углублению. Стена мгновенно отозвалась: контуры отпечатка вспыхнули голубоватым свечением, и помещение озарилось ровным ярким светом.

До сих пор в этом мире хорошее освещение могли обеспечить только маги, свечи, горное масло, уголь и дрова. Бал, на котором я танцевала с актером Галэном, был озарен тысячей магических «светлячков». В нашем доме мы жгли лампады, которые обеспечивали светом небольшие кристаллы – свет от них был не слишком ярким, но стабильным.

Здесь же, в лаборатории, вспыхнул яркий свет, к которому я привыкла в родном мире. Мало того, он лился из панелей с пластинами какого-то белоснежного природного камня. Поэтому сходство с настоящей земной лабораторией усиливалось.

— Источник магии до сих пор цел? — удивился Гидеон.

Ксандр задумчиво рассматривал панели. Наконец, он попросил разрешения у Люминора и аккуратно вынул из одной из них каменную пластину. Рассмотрев внутренности лампы, эльф кивнул:

— Нити дерева агхар. Полагаю, их здесь множество. Большинство спрятано в стене.

— Те самые чудесные струны с востока? — Гидеон тоже заглянул в лампу. — Не может быть. Во-первых, если их много, это… огромные вложения!

— Могли иметься желающие заполучить фамильяров любой ценой, — пожал плечами эльф. — Что значат пятьдесят-шестьдесят сотен полновесных златов для какого-нибудь восточного аристократа? Нити древа агхар практически не вызывают магических помех, в отличие от других источников питания. Они могут брать силу из недр земли, особенно в таком месте.

— Предположим. Но, во-вторых, я слышал, что струны со временем ссыхаются и трескаются. Эти же, — феникс потянул кончик пульсирующей алым жилки из внутренностей панели, — как будто вчера вытянуты из смолы агхара.

— Полагаю, дело во влажности. И стазисе. Я почувствовал отголосок магической «заморозки», когда вошел сюда. Видимо, она рассеялась совсем недавно.

— Но ведь это хорошо? — спросила я, цапнув со стола стопку толстых, исписанных мелким почерком тетрадей.

— У нас есть энергия, так ведь? — подхватила Луна, которую больше всего заинтересовали книги в стеклянном шкафу.

— Вы нашли лабораторные журналы? — глаза феникса загорелись любопытством. — Заберем с собой.

— Рано или поздно нити истощаться, — на мой вопрос ответил Ксандр. — Стазис даст откат, небольшой, но заметный. Струны придут в негодность, а нам нечем их заменить. Я не мог понять, откуда Люминоры брали столько энергии, чтобы изменять ауру нечисти и делать неживое живым. Теперь понимаю. Но даже мои кристаллы не выработают столько энергии.

Глупые люди, — фыркнула в моей голове Мелисса. —Сразу сдаются.

Эллис, фамильяр Гидеона, возмущенно заворчала на нахалку, позволявшую так грубо разговаривать с хозяйкой. Алисси растерянно смотрела на старших «коллег».

Все в порядке, — сказала я ей.

Мелисса, — строго обратилась я к лисе. —Хочешь что-нибудь сказать – говори.

Ой, да что там говорить-то? —интонация лисы прозвучала столько кокетливо по-человечески, что я чуть не рассмеялась.— Всего-то агхаровая роща за скалами. Но разве ж меня кто-нибудь спросил?

— Здесь?! — от неожиданности я заговорила вслух. — На острове?! Агхары – теплолюбивые деревья. Как они могут выжить на острове Фаир?

— Кажется, я знаю как, — отозвался Гидеон.

Глава 28

И снова путь через сугробы по тропе, которую выжег для нас Серп.

— Это что-то вроде семейной легенды, — рассказывал Гидеон по пути. — О месте, которое не всем открывается. О живой воде и лете среди зимы.

— Наверняка и предсказание имеется, — предположил Ксандр. — Какое-нибудь пророчество о герое, который придет, победит, откроет.

— Нет, — хмыкнул Гидеон. — У нас в семье с предсказаниями не густо. Все, что были, на свою голову собрал я.

Феникс многозначительно взглянул на меня. А я что? Иду себе, размышляю.

— Живая вода, — повторила я. — В смысле мертвого оживит? Раны излечит?

— Только раны, насколько я помню, — подумав, ответил Гидеон. — И пить ее надо долго, терпеливо, ибо вкус у той воды мерзкий. Я что-то помню из детства, прадед поил меня какой-то гадостью, — феникс передернулся. — Словно бы…

— … тухлой, яйцами пахнущей? — подсказала я.

— Ну да. Зато у моей птицы перестали скапливаться безоары в желудке.