Не тот год (СИ) - Баковец Михаил - Страница 19

Патронов мне дали на пять магазинов. А вот с гранатами не так сильно повезло. Вместо Ф-1 я получил две немецких яйцеобразных М39 и одну РГД-33 в осколочной рубашке. Пришлось попросить, чтобы меня научили ей пользоваться. Кстати, особого удивления я этим не вызвал. Сказалась моя «принадлежность» к московским важным особистам. Потом, думаю, сообразят, что немного странно такое видеть от человека, который выдаёт себя за умелого диверсанта. Но это потом, а сейчас всё прокатило на общем нервяке.

К полковому клубу мы выдвинулись двумя группами. В каждой было по тридцать-сорок человек. Командовали ими два лейтенанта. Один был из автобата, другой из конвойной роты НКВД. Отряды рассредоточились по воронкам и за деревьями в полутора сотнях от здания. В будущем это будет церковь. Но совсем с иным обликом. Сейчас внешне здание тоже выглядело церковью. А когда-то и было ей. На ней даже один из маленьких куполов не убрали. Сняли лишь крест с него.

— Андрей, — повернулся ко мне энкавэдэшник, — ты готов?

— Как пионер, — выдохнул я и зашептал заговоры. Сначала на укрепление тела, затем на невидимость.

— И когда? О-о⁈

Лейтенант от удивления охнул, когда не увидел меня рядом. Всего на миг он отвёл взгляд и этого оказалось достаточно, чтобы полностью потерять меня из вида.

Я же вскочил на ноги и быстро побежал к церкви, точнее к окну на первом этаже, которое зияло пустым проёмом. Раму вынесло не то одним из близких взрывов снарядов, не то пострадала от гранаты во время неудачного штурма красноармейцев. Немцы не стали заваливать окно. Вместо этого установили там пулемёт. Под окном я закинул автомат за спину, достал РГ и привёл её в боевое положение. Теперь нужно только как следует её встряхнуть, чтобы «карманная артиллерия» встала на боевой взвод. Мне особенно пояснили, что метать нужно резко. Иначе та не взведётся и упадёт как кирпич.

— Как там один мой начальник говорил? Поднять руку и резко опустить её со словами «да на хрен всё», — прошептал я.

В гранате отчётливо что-то щёлкнуло после моего движения. Затем она влетела в окно и оказалась внутри. Я ожидал криков паники и даже того, что мой гостинец выбросят наружу. Но до самого взрыва всё было тихо. Враги тоже смертельно устали, как наши и потому внимание притупилось?

Как только внутри клуба прогрохотало и из окна вылетело облако дымы с пылью, я подпрыгнул, цепляясь за покоцанные стены, заскочил в проём окна и чуть ли не рыбкой нырнул в клуб. При этом сбил пулемёт, который с оглушительным лязгом полетел на пол.

Под окном корчились двое гитлеровцев. Осколки гранаты вошли им в спины, но не убили. Если оказать помощь, то выживут. Вот только кто-кто, а я проявлять подобный гуманизм не стану. И другим не позволю.

Опустившись на одно колено, я сдёрнул из-за спины автомат и не раскладывая приклад послал несколько очередей по суетящимся возле окон и дверей врагам. Потом отскочил к внутренней стене с множеством узких арочных проёмов. Внутреннее расположение было представлено центральным просторным помещением, где валялись лавки. И двумя узкими, проходящими вдоль окон и отделёнными от центра стенами с арочными проходами. У противоположной по отношению к главному входу стены расположилась сцена. Над ней был длинный балкончик с дверью, ведущей в какую-то комнату. Или на чердак. Или ещё бог знает куда. На балкон вела лестница с правой стороны. Сейчас на нем столпились пятеро нацистов. Встали, как групповая мишень на стрельбище. И дистанция плёвая.

Тр-р-р-р-р!

«Шмайссер» задёргался в моих руках, выплёвывая остаток магазина по врагов. Несколько пуль ударили в балясины и перила, отбивая щепки. Прочие вошли в тела захватчиков. Один из них сложился в пояснице, схватившись обеими руками за живот, упал на перила, а затем перегнулся и полетел вниз, где с глухим стуком приземлился на полу.

Я вновь отскочил к стене, спрятавшись в арочном проходе. Здесь я отстегнул магазин, вывел назад приклад, разложил плечевой упор. Только после этого вставил новый магазин в шахту и передёрнул затвор.

В этот момент рядом возник, как из-под земли здоровенный фриц с непокрытой головой и с автоматом, внешне чуть-чуть отличающимся от моего. Скорее всего, с МП-38. Его первым порывом было проскочить через проём, где стоял я. Но отвод внимания сработал на немце, как прозрачная стена. Он аж дёрнулся всем телом и кивнул головой, как бывает при резком торможении автомобиля, остановившись в шаге от меня.

Тр-р!

Короткая очередь в два патрона ударила ему в левую часть груди. В его глазах проскочило удивление, страх и… узнавание. Умирая, он смог меня увидеть. Но большего сделать гитлеровец не сумел. На пол он уже упал мёртвым.

На боку у него приметил брезентовую сумку с гранатами.

— А вот это мне пригодится! — вслух обрадовался я и быстро обчистил гитлеровца. Из автоматного подсумка достал два магазина. Вроде бы они у «сорокового» и «тридцать восьмого» взаимозаменяемые. В гранатной сумке лежали три гранаты. На двух имелись осколочные рубашки. — Вообще сказка.

Первая граната — с задержкой — полетела в сторону второго пулемётного расчёта. Там устроились два пулемётчика и один стрелок с карабином, вставший в полный рост над сидящими номерами расчёта. Граната рванула уже через три секунды после того, как упала на пол позади них. Назад на стук успел обернуться только стрелок. Взрыв снёс всю троицу. Следующая граната полетела в группу гитлеровцев за баррикадой из лавок напротив запасного выхода справа от главной двери. Там вместо двери и дверного косяка краснела свежими кирпичными сколами неровная прореха, оставленная взорвавшейся рядом миной. Половина легла замертво или с тяжёлыми ранами, но трое остались стоять на ногах и после взрыва порскнули в разные стороны как тараканы вдоль плинтусов, когда на кухне зажегся свет. Двоих из них я успел расстрелять из автомата.

— Красные здесь!

— Большевики внутри!

Только сейчас до врагов дошла вся суть ситуации, когда потеряли полтора десятка человек. Правда, их ещё оставалось в два раза больше. Но это уже были напуганные и растерянные люди, которые не могли понять, кто их убивает и как враг сумел незаметно пробраться прямо в их укрытие.

— Фридрих и ты, живо на балкон и оттуда всё осмотреть. Заодно проверьте пулемёт в верхнем окне, — раздался за стеной чей-то командный хриплый голос.

«Офицер? Ты-то мне и нужен», — подумал я и быстро двинулся на голос. Офицером оказался высокий и худощавый немец с вытянутым лицом и впалыми щеками. На вид ему было лет тридцать. Но вот погоны оказались лейтенантскими, кажется. При этом на кители немец носил несколько значков, а такие, думаю, просто так не выдают и не носят. Может, проштрафился и был понижен? И именно по этой причине он рванул в цитадель, чтобы выслужиться и вернуть своё? Как бы там ни было, но на его мечтах я поставил жирную точку. Даже три жирных точки в виде тёмных пулевых отверстий на его кителе.

Следующими сдохли те двое, кого он отправил на балкон. Я их подстрелил на середине узкой лестницы с низкими перилами. Один из них получил тяжёлое и крайне болезненное ранение. Принялся выть во всё горло, выдавая один и тот же звук, пробирающий до костей. Первым моим порывом было желание добить его и прекратить чужие мучения. Но через миг передумал. Если на меня этот вопль так подействовал, то что же должны чувствовать его товарищи по оружию? Жестоко, соглашусь. Но как они, так и с ними. Пусть к нему подойдёт кто-то ещё и тогда покончу с раненым и его помощниками. Так не придётся гоняться за фрицами по всему клубу.

— Да помогите же ему кто-нибудь! — крикнул кто-то с другого конца клуба, где засело человек десять немцев.

— Это же ловушка, — ответил ему другой. — Большевики ждут, когда мы выйдем к лестнице.

У кого-то из спрятавшихся за углами арочных проёмов и баррикадами немцев не выдержали нервы, и он несколько раз выстрелил. Винтовочные пули ударили по стенам, выбили кирпичную крошку, пробили пару лавок в центре клуба.