Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда - Платунова Анна - Страница 7

– Какая рука, командир? – прошипела я. – Левая или правая?

Теперь и на его лице вспыхнул азарт.

– Ладно, ты сама напросилась. Хочешь сюрпризов? Будут тебе сюрпризы! Повеселимся, птичка.

– Как ты меня назвал?

О, надо было видеть его закаменевшее лицо: «Кто назвал? Я назвал? Снова тебе что-то мерещится, Дейрон!»

– Вы готовы, эфор Эйсхард? Или нужно чуть больше времени?

Голос мейстера Тугора напомнил, что мы выясняем отношения под прицелом множества взглядов: слышать нас не могли, но происходящее между командиром и его подчиненной мало напоминало последние наставления перед боем и вежливое внимание.

«Ладно, никто ничего не понял, – успокоила я себя. – Все знают, что Дейрон вечно дерзит и нарывается, это не значит, что у нас с Ледышкой какие-то особые отношения. Нет никаких отношений. Тот поцелуй не в счет. Мы оба его благополучно выкинули из головы. Да, Ярс, и не надо так на меня глядеть!»

Эйсхард подхватил с бортика первый попавшийся стик – побывавший в переделках, оплавленный и, кажется, не слишком-то надежный. Бегло осмотрел его. Стик, кряхтя, разложился, но Лед не стал его менять: я, мол, одержу победу любым оружием. Ха!

Глава 8

И вот я снова кружусь по арене, только напротив меня уже не кадет-первогодок, не слишком уверенный в своих силах, а стремительный и ловкий Лед. Движения отточены, взгляд подмечает каждый мой жест. Каждый намек на жест, с головой выдающий задуманные приемы.

Все мои попытки атаковать рассыпались в самом начале: Эйсхард будто умудрился залезть ко мне в голову и подсмотреть мысли. На самом деле он просто видел, как я сжимаю пальцы, как выставляю ногу, как наклоняю корпус – сам ведь всему научил. Он читал меня как открытую книгу. М-да, провальная была идея – его одолеть.

Вот только я – Дейрон, и я не умею сдаваться.

«Думай, думай, думай! Чем ты можешь его удивить?»

Эйсхард позволил мне продемонстрировать несколько приемов, наверное, чтобы комиссия уверилась: его подопечная заслужила зачет, да и он не за красивые глаза назначен эфором – научил! И сам перешел в наступление.

Искалеченный в настоящих битвах стик закрутился в его руках, как бешеная мельница. Я отступала под натиском, едва успевая отбивать атаки.

Сколько времени прошло? Будет обидно проиграть, не выстояв и минуты. Ледышка ведь как пить дать напомнит мне мое бахвальство: «Какая рука, командир?» Тьфу!

«Думай, думай! Ну же!»

«Жало», «коготь», «змей» и «клещи» – о них он намекнул у бортика. Однако дальше последовали «стрела», «оса», «жнец»… Что же, Эйсхард держал слово – завалил меня сюрпризами, но пока не свалил на пол. Я стояла на ногах, я отбивалась – без поддавков!

На сосредоточенном лице Ледышки мелькнуло одобрение. Он всегда был скуп на похвалу, мог иногда кивнуть – и мы, первогодки, ждали этого молчаливого наклона головы как самого лучшего комплимента.

И все равно это был бой ученика и учителя. Захочет и сметет меня за один миг. Он уже и собирался подвести поединок к логическому завершению. Наши стики сшиблись на уровне груди, и мы оказались с Эйсхардом лицом к лицу.

– Правая рука или левая? – шепнул он.

– Меться в шею, – буркнула я. – Не прогадаешь.

Я оттолкнулась и отбежала на пару шагов, переводя дыхание. Миг – мы снова сцепились.

– Дейрон, ты бредишь? – протолкнул он сквозь сжатые зубы.

– Ага. Ну да.

Удар. Удар. Удар. Противостояние глаза в глаза.

– Иголка на значке. Моя шея. О чем-то говорит?

Эйсхард смотрел на меня так, будто я перешла на тарабарский язык. Вот ведь… Ледышка!

– Не имею представления!

Ну все! У меня забрало упало от этой подлой лжи!

Я присела, уходя от летящего в мою сторону острия, проскользнула под ним, перекатилась по полу, оказавшись за спиной Эйсхарда. Сама не зная как, я объединила в одном приеме техники «рыба» и «тень». О, а что, так можно было?

Хм! «Стрела» отлично соединялась с «осой», а «змей» с «когтем». Вот теперь, похоже, мне удалось удивить наставника.

И все равно я понимала, что мне не победить: у Эйсхарда будто еще одна пара глаз на затылке, и он невероятно быстрый, даже без дара мерцающего.

Мы уже давно бились не в тишине. В зале стоял невыносимый гвалт, кадеты вскочили на ноги и орали. Чтобы не отвлекаться на вопли, я старалась думать о них как о шуме грозы за окном, но все же крики «Дейрон, охренеть!» и «Да завали ты ее уже!» несколько сбивали с толку.

Мною двигала неудержимая ярость. И месть. И вообще – никому не позволено безнаказанно протыкать девушек иголками. В прошлый раз я не сумела его одолеть, но сейчас – победа вот она, почти у меня в руках, я на волосок от нее!

Медленно, будто под толщей воды, мой стик прочертил дугу и поднырнул под стик Эйсхарда. Наши глаза встретились. Он успевал убрать руку. Да что там, он успевал сделать это десять тысяч раз, но… Почему-то не стал. Позволил лезвию оцарапать тыльную сторону его ладони. Капля крови сорвалась на песок… И злость, ослепившая меня, мгновенно схлынула.

– Победа… кадета Дейрон. – Ректор, похоже, сам не верил тому, что говорит.

Тишина, воцарившаяся на миг, взорвалась криками. Один только Ярс, прищурившись, смотрел на друга.

– Ты подставился, – прошипела я. – Я-то знаю.

Губы Эйсхарда снова дрогнули в полуулыбке, но он ничего не ответил.

***

Когда я вернулась на место под несмолкающими обсуждениями, Веела молча обняла меня. За два турнирных дня я получила с ее стороны столько поддержки, сколько не видела за предыдущие месяцы. Непривычно.

Вся эта кровь и азарт боя, моя едва не случившаяся смерть не могли не разволновать нежную Фиалку. А ведь ей только предстоит поединок.

– Не бойся, – прошептала я.

Она качнула головой.

– Я боялась не за себя… И Рон… Бедный Рон, пострадал из-за меня. Все из-за меня…

– Ну-ну! – Я шутливо подтолкнула ее плечом. – Не такая уж ты и важная птица, Ансгар, и мир не вертится вокруг тебя одной.

Веела сидела потупившись, но теперь вскинула голову. В больших синих глазах, опушенных слипшимися от слез ресницами, появилось что-то решительное, жесткое, однако, мелькнув, тут же пропало. Веела ссутулилась и погасла.

Я отыскала взглядом Ледышку, который занял в проходе позицию наблюдающего и как ни в чем не бывало следил за боем Атти Галвина. В сердце, где совсем недавно саднило воспоминание о игле, впивающейся в чувствительную кожу под воротничком, поселилось теплое чувство. Тайлер уступил. Зачем? Попросил прощения за ту боль, что когда-то причинил?

Все уверены, что кадету Дейрон просто повезло: иногда удача поворачивается лицом и к неопытным желторотикам. Только мы вдвоем с Тайлером знаем правду.

– Это просто отлично, Аля, что тебе засчитали победу, – сказала Веела. – Ты билась, как львица! Никто не сможет оспорить.

Она наклонилась ниже:

– Даже если командир подставился, это невозможно доказать. Все, Аль, больше никаких поединков!

– Я не представляю, как выглядит львица, – пробормотала я какую-то ерунду, лишь бы уйти от неудобного разговора.

– Не представляешь, как выглядит львица? – изумилась Фиалка. – Как огромная кошка. На гербе моего рода…

Она осеклась.

– Впрочем, какая разница. Ты очень храбрая, Алейдис.

– Спасибо, Вель.

Вот только на гербе рода Ансгар нет большой кошки, там изображен вепрь. Веела не знала о моей осведомленности. С чего бы мне, дочери начальника отдаленного северного гарнизона, разбираться в геральдике древних аристократических родов? Но так получилось, что в доме с незапамятных времен валялась потрепанная книжица, предназначенная для отпрысков богатых семей: «Наставление юношеству. Малый геральдический справочник». Я любила перелистывать его и любоваться на яркие картинки. И теперь герб рода Ансгар встал перед глазами во всех подробностях.

И все же большую кошку – львицу – я тоже видела! Но на чьем гербе? На чьем? Воспоминание ускользало.