Нейтронный Алхимик: Конфликт - Гамильтон Питер Ф. - Страница 89

Неудивительно, что Пьери так привлекала молодая пассажирка. Он был застенчив и явно неуверен в себе, что его только красило — ничего похожего на бессмысленную самоуверенность Вильяма Элфинстоуна.

— Как ты себя чувствуешь?

С этого он обычно начинал.

— Прекрасно. — Луиза постучала пальцем по крохотному нанопакету за ухом. — Чудеса конфедеративной технологии.

— Через двадцать часов переворот. Это значит полпути. Потом мы будем лететь к Земле за… кормой вперед.

Тот факт, что межпланетное путешествие длиной в семьдесят миллионов километров занимало больше времени, чем межзвездный перелет, тоже добавляло Луизе нетерпения. По крайней мере, термоядерный двигатель должен был работать в течение трети пути, и нанопакету не придется излишне долго стараться, подавляя ее тошноту.

— Хорошо.

— Ты точно не хочешь, чтобы я датавизировал на Ореол О'Нейла и выяснил, не отправляются ли корабли на Транквиллити?

— Нет. — Слишком резко. — Спасибо, Пьери, но если корабль будет, значит, он будет. А если нет, я все равно ничего не смогу поделать. Значит, не судьба.

— О… понимаю. — Он робко улыбнулся. — Луиза, если тебе придется остаться в Ореоле, ожидая корабля, я бы хотел тебе показать тамошние достопримечательности. Я сотни камней облетел. Знаю, где что круто, что стоит посмотреть, что — стороной обойти. Будет здорово.

— Сотни?

— Пятьдесят самое малое. И это все главные, Нью-Конг в том числе.

— Прости, Пьери, мне это ничего не говорит. Я даже не слышала о Нью-Конге.

— Правда? Даже на Норфолке?

— Нет. Я знаю только один астероид — Верхний Йорк, и то потому, что мы туда направляемся.

— Нью-Конг же самый знаменитый. Его одним из первых вывели на земную орбиту и приспособили для жизни. Физики Нью-Конга изобрели пространственную прыжковую установку. И Ричард Салдана был когда-то председателем совета астероида, оттуда он планировал начать колонизацию Кулу.

— Звучит как сказка. Я даже представить не могу, что когда-то не было королевства; оно кажется таким… существенным. Да и вся дозвездная история Земли кажется мне одной большой сказкой. А на Верхнем Йорке ты когда-нибудь был?

— Да, это же наш порт приписки.

— Значит, там твой дом?

— Чаще всего мы встаем там в док, но мой настоящий дом — на корабле. Я его ни на что не променяю.

— Точно как Джошуа. Вы, космонавты, все одинаковы. Цыганская кровь.

— Наверное.

Лицо его застыло, как всегда, когда Луиза упоминала Джошуа — ее жениха и ангела-хранителя, всплывавшего почему-то в любом разговоре с ней.

— А Верхний Йорк хорошо организован?

Вопрос, казалось, озадачил Пьери.

— Да, конечно! Приходится. Астероид ведь не планета, Луиза. Если за состоянием среды не следить очень внимательно, катастрофа не заставит себя ждать. Они позволить себе не могут расслабиться.

— Я знаю. Но я имела в виду правительство. Как там с соблюдением законности? Фобос показался мне довольно терпимым.

— Ну, это же верные коммунисты. Они очень доверчивы. Отец говорит, что они всегда готовы оправдать тебя за недостатком улик.

Это только подкрепило тревоги Луизы. Когда все четверо прибыли в док «Джамраны» за пару часов до отлета, Эндрон передал их паспортные клипы единственной дежурной таможеннице. Судя по всему, они были знакомы и весело поболтали. Таможенница засунула клипы в свой процессорный блочок со смехом, а на портреты проезжающих даже не глянула. Трое иномирян, транзитом, друзья Эндрона… Она даже позволила ему проводить пассажиров на борт корабля.

Вот там Эндрон отвел Луизу в сторонку.

— Вы не доберетесь, понимаете? — спросил он.

— Но сюда же добрались, — нервно ответила она.

Сомнения грызли и ее. Слишком много людей встретилось им на мучительно долгом пути в космопорт, пока механоид-погрузчик волок за ними в кузове бесчувственное тело Фауракса. Но они все же перенесли подделывателя документов на борт «Далекого королевства», а там — в ноль-тау-капсулу.

— Пока что вам очень везло и почти не встречалось препятствий. Как только «Джамрана» войдет в пространство, находящееся под юрисдикцией Терцентрала, этому придет конец. Ты не понимаешь, на что это похоже, Луиза. Ты вообще не попадешь на Верхний Йорк. Ты оказалась на Фобосе только потому, что мы провезли вас тайком и никто не озаботился досмотреть «Далекое королевство». А сейчас вы направляетесь на Землю, население которой больше, чем на любой другой планете Конфедерации, а боевой флот превосходит все флоты в галактике. И сейчас эта военная машина страдает паранойей в острой форме. Три фальшивых паспорта вам не помогут. Вас подвергнут всем проверкам, какие только сумеют придумать, Луиза, поверь мне, и Флетчер не пройдет через космопорт Верхнего Йорка. — Пьери почти умолял ее. — Пойдем со мной, ты расскажешь нашему правительству, что с вами случилось. Они не причинят ему зла, я засвидетельствую, что он не представляет опасности. А потом мы сможем найти вам корабль, чтобы отвезти на Транквиллити.

— Нет. Ты не понимаешь — они отправят его обратно в бездну. Я видела в новостях — если одержимого поместить в ноль-тау, это изгоняет его душу из тела. Я не могу выдать Флетчера, они отправят его обратно. Он семь веков страдал, неужели с него не довольно?

— А что с тем парнем, чье тело он занял?

— Не знаю! — воскликнула она. — Я не хочу об этом думать! Вся моя планета одержана.

— Ладно. Прости. Но я должен был это сказать. Это даже не игра с огнем, Луиза, это куда хуже.

— Да. — Она положила руку ему на плечо, чтобы не уплыть в невесомости, и чмокнула марсианина в щеку. — Спасибо. Я пари держу, что если бы вы очень захотели, то выдали бы нас властям.

Его заалевшие щеки были красноречивее любого ответа.

— Ну, в общем, да. Может быть, ты научила меня, что нет черного и белого. И кроме того, твой Флетчер, он такой…

— Порядочный.

Луиза взглядом показала Пьери, что готова ловить каждое его слово.

— И что случится, когда мы прибудем на Верхний Йорк? Я хочу все-все знать заранее.

Пьери начал подгружать в память из нейросети воспоминания о верхнейоркском космопорте. Если ему повезет и он сможет пересказать все в подробностях, то затянет беседу на добрый час.

Верховный суд Конфедерации назывался Советом магистратов. В совете заседали двадцать пять судей, назначаемых Ассамблеей, и в ведении их находились лишь самые серьезные из преступлений, караемых по конфедеративному закону. В большинстве случаев это были дела экипажей захваченных флотом судов, обвиняемых в пиратстве или владении антивеществом. Реже случались суды над военными преступниками, как правило — над борцами за независимость астероидов или их противниками. Если Совет магистратов признавал подсудимого виновным, тому светил один из двух приговоров: смертная казнь или высылка на каторжную планету.

Собравшись в полном составе, Совет магистратов имел право судить даже правительства суверенных миров. Последнее подобное заседание признало, in absentia, правительство и штаб верховного командования Омуты виновными в геноциде и приговорило их к смертной казни.

И наконец, последней прерогативой Совета была возможность объявить человека, правительство или целый народ врагом человечества. Подобного титулования удостоился Латон, равно как члены «черных синдикатов», производящих антивещество, разнообразные террористы и бандиты. По сути дела, это был смертный приговор, позволявший любому официальному лицу Конфедерации преследовать отступника, невзирая на национальные границы, и требовавший содействия от всех местных правительств.

Вот этот статус врагов человечества главный военный прокурор и требовал присвоить одержимым. Вооруженная подобным приговором, разведка флота могла бы делать с Жаклин Кутер и прочими пленниками в своей «ловушке для демонов» все, что ей заблагорассудится. Но сначала следовало определить нынешнее их положение с юридической точки зрения — являются они пленными врагами или несчастными жертвами. И в любом случае им полагалась защита адвоката.