Консультант для дознавателя - аристократа (СИ) - Воронина Вероника - Страница 30

Боль, надежда, и… любовь, которую он до сих пор не позволял себе назвать.

Он медленно, мучительно приближался.

Давал мне выбор.

Я могла отстраниться.

Отстраниться — и всё бы осталось, как прежде.

Но я не могла даже вдохнуть.

Я чувствовала, как от его дыхания по коже пробегают мурашки.

Как сердце замирает и вновь начинает биться, только теперь — иначе. Глубже.

Как дрожь пробирает от самых кончиков пальцев до губ.

И когда его губы наконец коснулись моих —

мир исчез.

Всё остальное отступило.

Не было ни коридора, ни войны, ни боли, ни отчётов, ни предательства.

Было только это хрупкое, острое, до боли настоящее чувство, которого я так боялась.

Поцелуй был мягким, глубоким, почти неловким в своей нежности.

Никакой жадности, никакого желания доказать что-то —

только он, и я, и ощущение, будто мы наконец нашли ту самую точку опоры, которую потеряли в этом бурлящем мире.

Мои пальцы сжались на его куртке,

я боялась, что если отпущу — всё снова рассыплется.

А он держал моё лицо так, будто пытался убедиться, что я — реальна. Что я осталась. Что я всё ещё с ним.

И в этот момент я поняла:

что бы ни было дальше,

что бы мы ни потеряли —

это чувство уже не стереть.

Мы с Арчи ещё долго стояли в тишине, будто боялись разорвать хрупкий момент, который наконец случился между нами. В его взгляде было столько всего — растерянность, благодарность, любовь, страх. Я ловила каждое его движение, его дыхание, но в голове уже знала — это не конец, это только начало чего-то нового… если мы оба сможем это выдержать.

Но, конечно, долго с судьбой не поболтаешь. Из палаты донёсся громкий стон, а затем знакомый хрипловатый голос Юнчжи:

— Мась!

Арчи тут же выпрямился, напрягся.

— У вас… вот такие отношения с коллегой?

Я фыркнула и, не оборачиваясь, бросила:

— Ой, вот не тебе такое говорить.

И решительно направилась обратно в палату.

Юнчжи лежал уже полусидя, подушки были подложены под спину, глаза — внимательные, спокойные, но взгляд его скользнул мимо моего лица, на губы… и сразу же обратно.

Я увидела в его глазах всё:

Он знал.

Он понял.

И принял.

Арчи в дверях стоял напряжённый, будто готовый снова что-то сказать, но я быстро обернулась и, мягко, но твёрдо сказала:

— Арчи, пожалуйста, принеси врача. Ему нужно обезболивающее и осмотр.

Он с сомнением посмотрел на меня, потом на Юнчжи — и, не сказав ни слова, скрылся в коридоре.

Я подошла ближе, вздохнула, села на край кровати и сказала то, что давно уже держалось внутри:

— Юнчжи… я могу ошибаться. Но я ощущала между нами… зарождение чего-то большего, чем просто дружба. Особенно в те вечера. Мы ведь не притворялись, да?

Но Юнчжи лишь легко махнул рукой.

— Никки, — перебил он меня тихо, но уверенно, — не переживай. Я всё понимаю.

Он посмотрел на меня с улыбкой. Не печальной — тёплой. Почти отеческой.

— Мы не сможем построить отношения, если в основе лежит недоверие. Как бы мы не были близки — мы слишком разные. И это не плохо. Просто… правда.

Я опустила глаза, но он продолжил:

— Я видел огонь между тобой и твоим коллегой. А между нами были… искры. Красивые, искренние, но совсем другие. И я рад, что у тебя есть кто-то, кто сможет защитить тебя по-настоящему.

Пауза. Потом он чуть усмехнулся.

— Мне передали по артефакту… Ты знала, что это Арчи вызвал подмогу и привёл всех дознавателей?

Я резко подняла глаза.

— Пока мы с тобой играли в шпионов, самый настоящий шпион слушал нас, смотрел, ждал — и спас.

Он усмехнулся, но в голосе не было горечи, только искреннее уважение.

— Он справился. Он тебя не подвёл.

Я опустила плечи. Меня словно обдало ледяной волной.

— Вот оно как…

Я не могла ни злиться, ни спорить. Просто… удивлялась. И чувствовала, как в душе снова появляется то самое — тепло, что так боялась себе позволить.

Я протянула Юнчжи руку. Он пожал её крепко, с той же силой, с какой однажды сжал мой локоть, когда спасал меня в Голубом зале.

Мы не договорились ни о чём, но в этом рукопожатии было всё: благодарность, уважение, прощание.

— Я навещу тебя после выписки, — пообещала я.

Он кивнул, и в этот момент в палату вошёл лекарь.

Я встала, кивнула врачу и вышла.

Арчи ждал у стены.

Смотрел на меня чуть обеспокоенно, но не лез с расспросами.

— Пошли, — только сказала я. — У нас ещё бумажная война впереди. А потом… домой.

И я вдруг поняла — впервые за долгое время это слово "домой" не вызывало в груди тоску.

Глава 30. Финальные строки отчета

В кабинете стоял мягкий свет — за занавесками уже брезжил рассвет. Мир медленно возвращался в нормальное русло, но я ощущала, что мы с Арчи всё ещё держимся на волне адреналина. На столе лежали десятки пергаментов, артефактов памяти, зарисовок, глифов слежения и записей. Мы в молчаливом ритме, без суеты, работали бок о бок — сортировали, перепроверяли, сшивали в один плотный досье.

— Это... всё? — Арчи провёл рукой по финальной странице.

— Всё, — кивнула я, вытянувшись в кресле. — Полная версия. С описаниями, схемами, именами, контактами. Даже с характерными манерами речи некоторых участников.

— Для Империи Юан достаточно краткой версии. Пусть знают, что операция завершена, — он отложил в сторону небольшой аккуратный том. — Но настоящую работу повезём домой.

Я улыбнулась. В этом отчёте была кровь, слёзы, страх, но и победа.

Мы действительно это сделали.

— Ты ведь до сих пор не понимаешь, почему она так поступила, да? — Арчи откинулся на спинку стула и потёр уставшие глаза. — Я тоже долго не мог поверить.

— Агент Селин… — пробормотал Арчи, просматривая последние служебные бумаги. — Её официальный позывной, кстати. Но знаешь, я всё чаще думаю, что ей бы больше подошло «Снежная Зависть».