"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 468

После чего ласково погладила холодную вороненую сталь винтовки. Модификантка отдала ей почти все патроны, оставив себе пяток. Мол, все едино стрелять из винтовки пока не умеет. А Полине пусть древнее, но оружие в руках вернуло ощущение свободы. Возможность защитить себя и своих товарищей, да что там говорить, фактически возможность опять встать в строй. Пусть ополченцами или волонтерами, но на равных. А для нее, бывшего лейтенанта Второго пехотного полка Полины Морозовой, осужденной за «умышленное убийство двух и более лиц», совершенное на планете-курорте, это очень много значило.

Очнулся я, если судить по часам в «сетке», не скоро. Часа четыре в отключке валялся. Точно, четыре часа тридцать две минуты. Это достаточно просто было увидеть, когда «сетка» включилась. Она сразу выдала «график аварийных отключений», так сказать.

Зато, включив нейросеть, увидел не красный, а желтый уровень повреждений тела. Мой внутренний диагност показал уже практически восстановленную кровопотерю и механические воздействия, приведшие к сложным, но излечимым травмам. Вообще эти диагносты так себе, только общую информацию и могут выдать, собирая ее с каких-то хитрых нервных центров.

Зато сообщений от Веры целых шесть, и по одному от Федора и Сэма Брауна. Так что срочно читать. Тем более что Шейла спит на широкой лавке-лежанке под окном, напротив почти погасшего очага.

Прочитав сообщения, наполненные тревогой, и два завершающих от Веры, с откровенной паникой, я вышел в местную «паутинку».

«Вер, здравствуй. Я жив».

Едва я отослал эту коротенькую весточку, как мгновенно пришел ответ:

«Ты где? Почему не отвечал так долго?»

«В зимовье. Был без сознания, так как ранен в задницу».

«Насколько сильно ранен? Какие повреждения? Сможешь ли продержаться до прихода помощи?» – Вера сразу ухватила быка за рога. Я давно заметил, что как бы ни была взволнована, она умеет выделять самое главное и принимать правильные решения. Причем, судя по всему, это умение пришло ей с немалым опытом.

«Пуля попала в топор, скользнула вниз, разрезав ягодицу. Меня прооперировали, сейчас лежу кверху задом с заштопанной задницей. Чувствую себя вроде неплохо. Оперировала та самая девчонка, которая от нас сбежала. – Я с трудом, через плечо, покосился на широкую нашлепку у себя на заднице. – Визуально на ране повязка. Рана болит, но так, терпимо, особенно если не шевелиться. Больше ничего пока не скажу, Шейла спит. Диагност показывает желтый уровень и возобновление объемов крови на восемьдесят девять процентов».

«Вы в зимовье? Насколько хорошо вы укрыты от бури, есть ли продукты? Как с боеприпасами? И что это за Шейла? То она от тебя бегает, то латает твой зад. Кто она такая, откуда, где училась?» – От этого сообщения буквально резануло недовольством и ревностью. Мне это не показалось? Это что, я на расстоянии, как Вера, научился определять эмоции? Интересненько, право слово.

«Откуда я знаю, где она училась? Похоже, опытный хирург, во всяком случае, здорово умеет штопать. А кто она? Одна из переселенок, молодая шатенка, карие глаза. Сильная, владеет, и неплохо, приемами крав-маги. По моему мнению, не слабее тебя в рукопашке (Вера, к моему удивлению, очень сильный боец. Ну, не абордажник, но врезать может очень сильно). Зовут Шейла Брауберг».

Я опять почувствовал эмоции Веры, как будто она была в соседней комнате. На этот раз сильное изумление. Очень сильное, на удивление сильное. И какое-то время молчание в эфире.

«Как… впрочем, не суть. Матвей, вы не успеете к обозу однозначно. Что думаешь делать?» – На этот раз Вера была сама деловитость. Обычно она так свои сильные эмоции прячет, смущение или удивление. Когда их стесняется.

Я задумался, еще раз обернувшись на свою перевязанную задницу. Кстати, укрыться бы надо чем-либо. Шейла спит, да крепко и сладко, а дрова в очаге прогорели до тлеющих угольков, и в зимовье заметно похолодало. Когда штопка моей пятой точки только начиналась, здесь градусов тридцать было, а сейчас «сетка» показывает двадцать. А будет еще меньше: за окошком буран, ветром зимовье выстуживает. Ладно хоть буран теплый. Хотя надо сейчас Вере ответить, а температуру в помещении потом отрегулирую.

«Пока буду лечить задницу, Вер. Потом, когда закончится буран, пару дней переждем и тронемся к реке. И сразу на наш берег: меньше шансов столкнуться со здешними отморозками. – Я глянул на спутниковый снимок местности с моей маркой. Минимум часов пятнадцать непогоды гидрометеоцентр станции выдает. – Вера, я понимаю, что ситуация кажется плохой, но это не так. Я в доме, есть дрова, еда, вода, боеприпасы. Прорвемся. Главное – ты не вздумай никакими глупостями заниматься. Не организовывай спасательных экспедиций, не нужно».

«Да ты что? – Мне показалось, что я услышал язвительный голос моей девушки. – Ты ранен, находишься на враждебной территории, фактически обездвижен на несколько дней минимум, даже с твоей потрясающей регенерацией, и ты предлагаешь мне не беспокоиться? Ты за кого меня считаешь?»

«За верную любимую женщину, – каким-то образом я подобрал нужное выражение. Потом немного подумал и добавил: – Вера, я тебе категорически запрещаю самой предпринимать спасательные действия. Но это не значит, что я не прошу помощи. Дождись возвращения обоза, мы договоримся с Федором, он возьмет Герду, наши сани, пару кобыл у Сэма, можешь нанять пару помощников, и пусть движется около нашего берега. А там я до них дотопаю с этой бегуньей, уж как-нибудь».

«Хорошо», – после некоторого молчания ответила Вера, и практически сразу посыпались множественные советы. В основном медицинские…

«Матвей, пожалуйста, будь осторожен. Потому что я тебя люблю». – Ну да, вот такое завершение передачи. Причем я явно услышал всхлип и страх за меня. Я уж про остальные чувства не говорю.

Да уж… нет, я знаю, возможен взрывообразный скачок менточувствительности, или как там она называется еще… псионики вроде как. Но на себе это испытывать странно, и это еще мягко сказано. Ладно хоть в основном с любимой женщиной и голованой.

Кстати, насчет Герды. Я сосредоточился, представляя лобастую и улыбчивую морду лица моей зверюги. И прямо-таки утонул в волне обожания и преданности. Каким-то образом я понял, что они сейчас стоят, четырехногие дремлют, хрустя овсом с кукурузой. Люди частью дежурят оружные, частью спят. Самки людей все в санях, вместе с голованой в санях следующие девушки, – и Герда передала мне образы Грессии, Полины, Кетлин и китаянок. От Полины пахнуло оружейным маслом. Надо же, дорвалась барышня до оружия. Впрочем, чего еще ждать от пехотного офицера? Надо будет с Морозовой серьезно переговорить после прибытия в Звонкий Ручей.

С Брауном и Федькой я перебросился парой коротких сообщений, что жив и практически здоров. Точнее, с Федором просто поздоровался, коротко рассказал ему о своих приключениях, прочитал насмешку из-за ранения в пятую точку (Федька, похоже, уржался, так как смеющихся смайликов навешал целую страницу) и пожелание помедленнее выздоравливать. Мол, Шейла его заинтересовала, с такой дикой кошкой он сам не прочь познакомиться, а если я оклемаюсь, то может быть всякое. Интересно, он с Верой сговорился, что ль? Та ревнует, этот подозревает.

Брауну доклад был деловым и объемным. Все-таки мое прямое начальство, пусть и тайное. Означил свою просьбу о помощи, получил согласие и приказ от Сэма быть крайне осторожным.

«Матвей, я подойду к Илье, и подберем пяток добровольцев. Одни сани не пойдут, минимум пара. Даже не так, мы просто конников отправим прямиком до вашего зимовья. Приведут заводных лошадей для тебя и переселенки, пару вьючных для ваших трофеев. Поделитесь немного, не убудет у вас. Короче, держитесь. Это приказ!» – И Сэм отключился.

А ведь точно, самый лучший вариант. Я пару раз сам уже выполнял конное патрулирование окрестностей Звонкого Ручья. Конечно, раненному в место, на котором сидят, быть кавалеристом тяжело, но к коняге всегда можно волокушу приделать и спокойненько на этой травуа добраться до нужного места. Да и подживет у меня за несколько дней задница-то, на мне на самом деле все заживает как на собаке.