"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 441

Так до Звонкого Ручья мы будем минимум пять часов телепаться, не меньше. А фронт подойдет через три с небольшим часа.

– Федь, через три часа начнется буря. Гони, пока видишь, потом я впереди пойду, поведу лошадь. А пока гони, браток!

Я откинулся на солому. Пока поваляюсь, нечего зря дергаться. Нет. По идее стоило бы встать лагерем и переждать бурю где-нибудь в перелеске, устроив из пары саней шалаш. Но эта полутысяча бандитов потом из нас шашлык сделает, не стоит забывать о том, что там много опытных всадников, которые вполне могут выскочить вперед. А справиться даже с пятью-шестью стрелками, не имея преимущества в виде той же внезапности, – очень маловероятно.

Буря пришла по графику. Внезапно потемнело небо, налетел ветер, пригнув тонкие деревья, засвистел, завыл, метнул первые заряды. И вскоре даже дороги не видно стало. Снег, мелкий, колючий, пытался залезть за шиворот, бил в глаза, кусал за уши. Ладно, хоть не очень холодно, но с ветром сразу стало очень неуютно.

– Федя, вяжи поводья лошади Линды к задку наших саней, и поближе.

Я вылез из саней, поправил шарф, опустил пониже, к бровям, добротную вязаную шапку. Хорошо, что сегодня ее надел, в такую погоду в шляпе ходить – полный изврат.

Подошел к задним саням, поглядел на укрытых попонами и куртками женщин. Ничего, они точно не замерзнут, хорошо укутались.

– Все, привязал. Пошли? До Звонкого осталось не сказать чтобы далеко, – перекрикивая ветер, проорал мне Федор.

– Десять километров, Федь. Десять километров восемьсот пятнадцать метров. – Я взял поводья Красавы (ну вот и нашлось имя для кобылы), намотал их поверх рукавицы. – Пошли, Красава. Пошли, хорошая, нам с тобой домой надо.

– Матвей, ты мне расскажешь, как ты умудрился подключить нейросеть? – Федор шел рядом.

– Расскажу. Но сначала дойти надо, – прокричал я.

Буран все усиливался.

Я надолго запомню эту дорогу сквозь снежную бурю. Как пробивали сугробы, чтобы лошадь могла протащить сани, как впрягли в сани еще двух лошадей, привязав седла к оглоблям. Как я шел практически на автопилоте, закрыв рукавицей глаза и ориентируясь только на стрелку, указывающую мое положение относительно Звонкого.

Сообщения, приходящие от Веры, мои короткие ответы. И каждый шаг все тяжелее предыдущего. И когда мы фактически уперлись в городские ворота, я долго не мог отдышаться, привалившись к бревенчатой стене палисада. Федор сидел рядом, вытирая пот рукавом бушлата. Я тоже насквозь взмок, а вымотался настолько, что с трудом ответил на расспросы мэра и его зама по обороне и вместе с Верой уехал домой на санях, которыми правил Сэм. Как я заметил, Федора увез мэр.

Один из караульных был давним знакомым фермеров, и Линду с дочерью забрала к себе его жена. Линда, кстати, оказалась очень крепкой дамой. Дочка тоже настоящая реднек, но Линда…

Я не обратил сразу внимания, не до того было, но она тоже основательно покрыта татушками. И когда уже дома я прокрутил запись этого момента (хвала флотской сети, могу писать при необходимости), я понял, что эта крепкая и довольно симпатичная дама в прошлом была не последним человеком в одной из молодежных банд Нью-Йорка. И надо будет с ней обязательно поговорить: моих обязанностей никто не отменял.

Дома просто рухнул на кровать и заснул.

Проснулся я приблизительно в следующий полдень. Точнее, в одиннадцать часов тридцать семь минут. Герда все еще дрыхла на своем любимом месте, неподалеку от камина. Веры в доме не было, но зато на столе нашлась записка: «Любимый, я в больнице. Не волнуйся, бандитов вышло встречать ополчение. Твоя Вера».

На кухонном столе лежала буханка свежего хлеба и пара промасленных бумажных свертков, стояла банка со свежим молоком. На плите присутствовал уже немного закопченный чайник.

В свертках оказалось отварное оленье мясо, копченое сало, вареные яйца и картошка в мундире. Увидев это богатство, я понял, насколько голоден. Так что в темпе умылся, разжег огонь в плите и уселся завтракать, не дожидаясь, когда вскипит чайник.

Заодно связался с Верой, но получил короткий ответ, что она сильно занята и просит ее не беспокоить.

Ну раз так, я основательно позавтракал, или, скорее, слегка пообедал и, одевшись, вышел на заметенную снегом улицу. Через дорогу разгребал снежные заносы соседский паренек.

– Индиана! Привет. – Я помахал рукой мальчишке.

– Добрый день, мистер Игнатьев. – Мальчишка – точнее, пятнадцатилетний парень, остановился, вытер пот рукавом и с обидой сказал: – Меня не взяли в отряд, представляете? Я стреляю лучше многих взрослых, а меня не взяли.

– Какой отряд, Индиана? Я только проснулся, расскажи.

– Ну, мистер Ролингс возглавил большой отряд, и они вышли, когда еще буран не стих. Собираются перекрыть дорогу бандитам, которых вы обнаружили. А правда, что вы убили пятерых бандитов?

– Правда, Инди, правда. Это моя работа, парень. А ты не торопись на войну, нет в этом ничего особо хорошего.

М-да. Отряд куда-то вышел. Куда и зачем, в принципе понятно. Маршрут выдвижения противника известен, попытаются засаду сделать. Подпускать близко к городу тоже не стоит. Зачем отдавать инициативу противнику. Бог его знает, какие у него могут быть сюрпризы. Но внезапности у бандитов нет, а нас просто больше, и у всех есть оружие. Индиана и то с револьвером снег убирает.

Но засада засадой, а служба службой. И потому я собрался, взял свой марлин, хотя убей не помню, как я его с трофейным винчестером сюда притащил. Пояс с трофейным «тридцать шестым» тоже здесь, и дерринджер на столе лежит. По-быстрому вычистил свою винтовку, трофейный и свои револьверы, пополнил боезапас, вставив в патронташ новые патроны вместо истраченных, и потопал к офису.

Но сначала зашел к Вере в больницу. Надо отдать трофейные пистолеты, у них отдача поменьше, чем у «сорок четвертого», а Верины руки надо беречь. Вообще, надо будет покопаться в имплантах, поискать подходящий револьвер и заказать. Не допер сразу.

В больнице был аврал. Грессия и пара незнакомых девушек таскали под руководством дока Хьюи и Веры перевязочные материалы, мыли операционную, а док и Вера проверяли инструменты и лекарства. С ополчением ушел еще один доктор и фельдшер, так что, получается, вся медицина поселка сейчас работает на войну.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Док, позволите я на минуту Веру у вас похищу?

Док, коротко глянув на меня, кивнул. И вновь принялся бренчать инструментами в автоклаве.

Вера взяла меня под руку и торопливо вывела на улицу.

– Привет. – Меня поцеловали. – Матвей, извини, но мы готовимся к приему раненых. Запарка, одним словом. Ты молодец, Федор молодец! Я тебя обязательно отблагодарю, но после окончания этой заварухи. – И моя девушка попыталась слинять, но я поймал ее за руку, притянул к себе и доказал, что хорошему поцелую всякие авралы не помеха.

– Ох! Иди уже, Матвей, нам работать надо, – с трудом оторвавшись от меня и переведя дыхание, попросила Вера.

Еще разок поцеловав ее на прощанье, я отдал ей «тридцать шестые» и пояс с патронами, объяснил наскоро, что и как, и, отпустив девушку, пошел к себе на работу. Раз уж я здесь, а не там, с ополчением, то мне нужно быть на рабочем месте.

Подходя к околотку, я на грани слуха, где-то очень далеко, услышал частые выстрелы. Началось!

Найдя спутник, который, к счастью, проходил наш участок, я максимально увеличил картинку.

Ролингс оказался на самом деле крутым профессионалом, устроив засаду в одном из немногих мест, которые сложно предвидеть и невозможно обойти. Километрах в трех от города есть небольшое болото. Просека, по которой мы вчера ехали, проходит через него. Причем по небольшому взгорку – если не знать, что вокруг болото, сам не догадаешься. Даже если кто-то и приезжал на разведку в Звонкий Ручей, мог не обратить на это внимания: болота за порослью молодого леса не видно. Обойти невозможно, пока оно не замерзло, а пока оно точно не замерзло.

Вот именно там Зеб и устроил засаду, расположив стрелков расширяющейся воронкой к врагу. Фактически просека оказалась под перекрестным огнем. И сейчас мужики выбивали всадников и лошадей, которые на узкой просеке не могли развернуться, а те, которые рванули в стороны, завязли в болоте и тоже стали легкой мишенью.