"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 401

Поужинав с Гердой опять бургерами и тортильями, мы наконец прикончили все завтраки из того мира. Я хоть и слышал, что они могут месяцами храниться, все же не стал рисковать – и так двое суток они у меня в рюкзаке бултыхаются. И, собрав полувлажные шмотки с окрестных кустов, завязал их на ближайшем дереве. Пусть ночь повисят, а днем на рюкзак брошу, досушатся в дороге. Видок, конечно, у меня еще тот будет, белки засмеют, но зато белье будет чистым и просохшим.

А потому со спокойной душой я уложил курковку рядышком, винтовку положил в головах, а пояса с револьвером я даже во сне не снимаю, хоть и не очень удобно. И лег спать, поглядев на темнеющее небо и появившиеся звезды. Блин, мне кажется или вчера вечер раньше наступил? Не могут же часы на полчаса врать? Может, эта планета вокруг оси дольше вращается?

Утром, встав, одевшись-умывшись, накормив собаку и перекусив сам, с пригоршней кураги я спустился к ручью. Промыв ее в кристально чистой воде, уселся на корягу и стал наблюдать за всплесками метрах в десяти, бросая в рот одну за другой сушеные абрикосины. Там, похоже, какая-то рыба упавших с деревьев мошек ест. И немалая рыбка, если по всплескам судить, совсем немалая. Причем человека она совсем не боится, непуганая абсолютно. Но ловить ее я пока не буду, не до того. А вот промыть один котелочек здешнего песочка не помешает, здорово он похож на тот, из оврага.

Через двадцать минут я задумчиво перебирал золотые крупицы на ладони. Здесь что, весь район золотоносный? Просто об этом никто пока не знает? Наверное, так, иначе вряд ли здесь устроили бы шоу «Опусти новичка». Ничего, еще посчитаемся. Память у меня и без действующей нейросети неплохая. Но все же повезло, что проходил спецтренинги по длительным действиям с отключенной сетью, – сейчас тоскливо было бы без привычного объема информации.

Ссыпав золотой песок в кулек из кусочка бумаги, уложил его в кисет к остальному золоту. Собрался и, свистнув собаку, пошел дальше. Сегодня нужно пройти еще километров пятнадцать-двадцать. Если повезет, конечно.

Впрочем, ничего особого и не было, так и топал до полудня с перерывами на отдых. А в полдень встал на привал на берегу очередного ручейка. Только было бросил на землю волокушу, как на противоположный берег метрах в двадцати ниже по течению неторопливо вышел огромный лось. Здоровенный зверюга, бородатый, с огромными рогами. Я аж дыхание затаил, да и Герда притихла. Что интересно, лось для нее не был врагом – похоже, за корову приняла. Точнее, за быка. Ну а я помалкивал, придерживая собаку за ошейник и держа в руках свою курковку. Лосяра, хоть вроде как и траву ест, на самом деле один из самых опасных зверей в таких лесах. Прямое столкновение с ним вообще чрезвычайно нежелательно, ударом передней ноги лось довольно толстое дерево перебивает. И один звериный бог знает, что именно у него в голове. И потому мне здорово стало веселее, когда этот бычара, напившись, помотал головой, разбрызгивая с бороды воду, и неторопливо ушел в лес.

Вскоре из лесу послышались короткие полувопли-полувздохи.

– Ох, елки-палки. Осень же, гон у лосей сейчас, да и у оленей тоже. Надо же, угораздило, а, Герда? – повернулся я к собаке и подпрыгнул, ударив себя по шее. – Мать твою, слепень. Ну лосяра, гад! Приволок их за собой.

Минут пять я отмахивался от десятка жужжащих насекомых, решивших подзакусить мной. Герда решила вопрос просто, поймав на лету и с видимым удовольствием сжевав пару слепней. Впрочем, я тоже в конце концов перебил маневрирующих не хуже истребителей кровопийц.

Посмеиваясь над неожиданной атакой, я обустроил очаг и начал варить крупу, с благодарностью вспоминая сержанта в учебке. Тот нас так натаскал, что каждый смог бы из топора кашу сварить. Хотя вроде как с практической точки зрения эта выживальщицкая подготовка для современной космической пехоты совершенно ни к чему.

В ручье гулко плеснуло на месте упавшей с дерева в воду мошки.

– Попробую я порыбачить, а, Герда? – вешая курковку за спину и доставая и собирая спиннинг, обратился я к собаке.

Почесав в затылке, надставил перед блесной пару поводков с крючками и насадил на них пойманных личинок каких-то жуков, найденных под корой старого свалившегося дерева.

И первый же заброс ударил по рукам мощной поклевкой, согнувшей короткое стеклопластиковое удилище. Пару раз рыбина даже выскакивала из воды, пока я грубо тащил ее, надеясь на прочность лески и надежность узлов. Около берега рыба глотнула воздуха, маленько опьянев, и я одним рывком закинул ее на берег.

– Хороша, однако! – Я с удовольствием взял на руки крупного хариуса. – Килограмма полтора, не меньше. Блин, отца бы сюда…

При воспоминании о родителях я нахмурился. Несколько лет назад в их кар на полной скорости врезался один из чокнутых ночных гонщиков. На скорости около четырехсот километров в час. Погибли все и сразу: и отец с матерью, и этот придурок безбашенный. Сколько годов с нарушителями борется дорожная полиция, производители техники – бесполезно. Обходят программы, перепрошивают, убирают автопилоты – и гоняют.

С испорченным настроением я выпотрошил рыбину, срезал с нее мясо и бросил в кашу. Конечно, извращение, но полкило чистейшего рыбного филе мне точно не помешает, даже при условии, что придется делить кашу с собакой.

После обеда, вымыв котелок, я завалился на пригорок рядом с псиной.

– Хорошо, Герда, а? – Сорвав травинку, я смотрел в чистейшее небо, не исчирканное полосами инверсионных следов и дымкой смога.

От собаки пришла волна удовлетворения и спокойствия. Я почувствовал, что в окрестностях никого, кроме двух белок и сойки неподалеку, и суслик уже пару часов недовольно выглядывает из своей пахучей норки.

– Ох, – осознав это, я резко сел, уронив при этом курковку. – Герда, это ты?

Собака приподняла голову, поглядев на меня. Я ощутил ее удивление этим вопросом.

– Ничего себе! – Вот тебе и понятливая собака. Конечно, умница. Голован, просто молодой. Знал бы шериф, кого он хотел пристрелить. – Ну ты даешь, псина, ну ты ваще! – Я потрепал лобастую голову собаки. Точнее, суперсобаки, superdog по-английски. Но во всем мире прижилось русское – голован.

Голованы были потомками эксперимента одного чокнутого гения. Этот кадр около ста лет назад пытался вывести расу разумных собак. Генетические модификации, сотни погубленных псин. Но мужик добился своего. Его собаки стали разумнее обычных, более того – они могли при помощи телепатии общаться с хозяевами. Шума было много, правительства пытались выкупить собак и результаты, миллиардеры и нефтяные шейхи в очередь выстроились за щенками. И все кончилось «хоть печально, но обычно». Террористы из зеленых взорвали ученого, уничтожили практически всех собак. Бойня была еще та. Но остались псы у подчиненных и друзей ученого, мало, но осталось. За сто лет кровь голованов рассеялась. Смешалась в многочисленных потомках. А порой просыпалась. Эти собаки были не на вес золота – на вес алмазов. Лучшие друзья, надежнейшие сторожа, прекрасные разведчики. Компаньоны, спутники, вожатые. Но на всю населенную людьми Галактику – осколки, крохи, максимум десятки тысяч. На миллиарды людей. И потому щенок голована, пусть неинициированный, стоил состояние.

– Герда, а как же мы с тобой инициацию прошли?

Голован не начинал просто так обмениваться эмоциями, ощущениями и мыслями с человеком. Для этого мало того что нужно было стать другом, необходима была специальная инициация, психологическая привязка. Что-то весьма непростое и далеко не всегда успешное.

Мне в ответ пришло ощущение ярости и гнева, одиночество. Потом неуверенная радость, чувство товарища, дружба. Ярость на дикого зверя, могущего навредить другу, желание ответить.

– Так, понятно, что дело темное. В любом случае рад. – Я еще раз потрепал голову хвостатой подруги и вновь завалился рядом.

Нужно отдохнуть, ноги ноют, и при мысли, что через час нужно вставать и идти, становится тоскливо. Но нужно идти, до гор всего ничего, пара дневных переходов осталась.