"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 332

Требований немного. Не в коем случае не спускаться и не пользоваться метрополитеном. Ни ездить на Ипподром, на Алайский рынок и на Куйлюк, там наиболее мощные наблюдательные системы. А так, пожалуйста, с девяти утра до трех дня — гуляйте. Мелкие рынки, я вам несколько магазинов специальной одежды дам, их посетите.

— А вообще, как там? — Я меня было ощущение, что я стою на краю глубокой пропасти, на тонком подвесном мосту. И хотелось поверить до жути, и не верилось.

— Нормально. Сложно, трудно, но нормально. И кстати, Сайора, там бы ваша семья просто пристрелила бы нападавших. Отношение к оружию и самообороне там взяты из Америки.

Блин, как же хочется поверить. Ну просто неимоверно.

— А насчет недвижимости что? — у меня чуть–чуть рассудительности сохранилось, чтобы вспомнить о том, что остался дом, и отец обещал помощь с его реализацией.

— Документы у вас с собой? — Узбек едва заметно поморщился. Подождав, пока мы принесем ему домовые книги, права собственности и прочие бумаги, он быстро перебрал их, и отложил себе на папку. — Отдам моим ребятам из бизнесотдела. Завтра вам скажут цену, если согласитесь — получите наличные. Нет — торгуйте сами. Сильно рубить цены не будем, но учтите — дома горячие, с ними много мороки. Все?

— Нет. Анвар Шарипович, у меня здесь тетя и двоюродная сестренка. Больше у меня никого не осталось. — Сайора умоляюще поглядела на пожилого узбека.

— Девочка, тебе нужны лишние проблемы? Далеко не всегда стоит впутывать родственников. — Анвар Шарипович поглядел в глаза девушки, потом недовольно кивнул. — Поглядим, присмотримся. Но ничего не обещаю. Сайора — Новая Земля — не рай. Это часто дикое и сложное место, потому туда в основном едут такие как вы — лишние здесь люди. Сами понимаете, тот, кому здесь хорошо — обычно не дергается. От добра добра не ищут.

И он ушел, оставив нас в полной прострации.

— Леша, ты в это веришь? — Сайора сидела на стуле, положив ладони на колени и неестественно выпрямив спину. Бледная и решительная. — Это невероятно, новый мир. Фантастика!

— Ну да. — Мне не захотелось разговаривать здесь. Почему–то вспомнились шпионские детективы, прослушка и прочее. — Пошли прогуляемся, тут Чирчик неподалеку. Подышим свежим воздухом.

— Леша, ты в это веришь? — Сайора облокотилась на старые перила железнодорожного моста, и смотрела вниз, на разлившийся широкими ручьями Чирчик. Дальше, метрах в двухстах, вода этой речушки собиралась в узкое русло, и ревела, превратившись в кипенно–белую пену. А здесь идиллия — прозрачная вода, камешки на дне, мелькающие тени форелей и маринок на дне. Крупных, надо сказать. Эх, нет времени на рыбалку.

— Не знаю, очень хочется. Отец сказал — верить. Надеюсь, что он прав. У нас на самом деле нет другого выхода, Сайора. Или нелегалы, или скорее всего, трупы. И ты знаешь, мне совершенно неохота умирать. — Я поглядел на загрустившую девушку, облокотился на перила рядом. Мимо нас прогрохотал длинный состав, сделав невозможными разговоры на несколько минут.

— Ладно! — Решительно выпрямилась Сайора. — Поскольку нам разрешается погулять по Ташкенту, я пошла обесцвечиваться. Давно хотела в блондинку перекраситься, но отец не разрешал. Тут вроде как дамский салон был, когда мы сюда ехали. Пошли, меня проводишь, да и сам пострижешься, а то красивый парень, а на голове воронье гнездо!

Пару дней мы ходили по огромному городу. На главный вещевой рынок Узбекистана, Ипподром, нас вместе не пустили, несмотря на то, что Сайора на самом деле перекрасилась в блондинку. Непривычно, но симпатично. Пустили по раздельности, и с сопровождающими нас лицами, теми самыми спокойными парнями. Точнее, я бы и не пошел в этот огромный людской муравейник, но мне просто приказала Сайора. Типа, рубашки–джинсы–трусы–носки там покупать в разы дешевле.

Через неделю нам принесли деньги за дома. Мне четыре тысячи долларов, Сайоре девять. Плюс за машину шесть. Узбек собрался было уходить, но Сайора его остановила, и попросила.

— Анвар Шарипович, если есть возможность, можно мы на кладбища съездим? Попрощаемся?

— Нет, девочка. Нельзя. А то ты живо к родителям с братом присоединишься. Я попрошу ребят, они снимут на видео, и привезут компакт–диск.

9 октября 2006 года, вторник, девять утра.

Мы с Сайорой бродили по развалам блошиного рынка. Когда–то была знаменитая на всю Среднюю Азию Тезиковка, но в две тысячи первом ее перенесли сюда, в Янгиабад. Если честно, на Тезиковке я не был, но этот рынок меня впечатлил. Чего туту только не было. И старые картины, фарфор, ковры, древняя чугунная ванна на кованных лапах. Ее, кстати, купили на моих глазах, и купили здорово дороже, чем, если бы ее купили на металлолом. Развалы секондхенда, навезенного из Европы, старые книги, пачками стоящие на расстеленных на земле газетах.

— Подожди, Сайора, — я остановился напротив немолодой русской женщины, которая разложила на клеенке офицерскую, еще советскую форму, бинокль, фотоаппарат и десяток книг в древнем чемодане. Еще кое–что лежало у нее за спиной, в сумке.

— Скажите, пожалуйста, этот аппарат в какую цену? — Я, с молчаливого разрешения хозяйки, поднял с земли открытый кожаный чехол, и достал из него армейский бинокль. Бинокль был в очень хорошем состоянии.

Хозяйка запросила цену, равную пятидесяти долларам, если сумы в «зелень» переводить. Я даже торговаться не стал, купил его. В магазинах такой стоит дороже в два–три раза. Потом, под смешки Сайоры, купил две офицерские плащ–накидки, совсем дешево, по паре тысяч сумов. Поглядел на «Зенит-Е».

— Бери его тоже сынок. — Хозяйка вытащила из сумки за спиной коробку из–под обуви. — Вот, тут от мужа пленок осталось много, непользованных.

На самом деле, в коробке лежало с сотни пачек пленки, «шестьдесят пятой» и сто тридцатой». «Свема» и «Тасма».

— Его за полцены бинокля отдам, вижу, что в хорошие руки, — улыбнулась женщина.

— Бери, Леш. Нравится же. — Толкнула меня в спину Сайора.

— Давайте. — Я отсчитал пачку сумов, протянул женщине.

— Может, и это возьмешь? — она вытащила из сумки два потертых, но вполне живых кожаных патронташа–бандольеро, под двенадцатый калибр. — Муж охотником был, вот осталось. И книжки.

Я обратил внимание на книги. Толстенные, энциклопедического формата. «Настольная книга охотника–спортсмена», первый и второй том. И в отличном состоянии.

— Надо же, пятьдесят шестой год, — удивленно присвистнула сверху Сайора, глядя мне через плечо.

— За книги сколько хотите? — Я поглядел на смахнувшую тайком слезу отвернувшуюся женщину.

— По пятьдесят тысяч, сынок. За каждую.

Неплохо, почти пятьдесят долларов. Но книги запали мне в душу, и я вытащил из кармана деньги, но меня остановила Сайора.

— Погоди, Леша. Возьмите, — она протянула хозяйке сотню бумажек по тысяче сум. — Это подарок, Леш. Возьми! — И она протянула мне книги.

— Спасибо, — я был тронут, честно.

— Сынок, возьми патронташи, по пять тысяч за каждый, — женщина протянула мне их. Я подумал, и купил их. Мало ли, может, пригодятся. Встал с корточек, прощаясь с женщиной, но был ей остановлен.

— Погоди, сынок. — Она запаковала форму в упаковочный полиэтилен, и протянула ее мне. — Возьми. Она новая, не ношеная. Полевая форма, офицерская, сталинская еще. Муж ее не успел поносить, новую ввели, так и лежала в шкафу. А он точно как ты был, сложением. Пригодится, может быть. Бери, на память, а то я ее никогда не продам. Спасибо вам, ребятишки, а я собираться буду.

И женщина, встав, начала складывать оставшиеся вещи в чемодан.

Ну а я, упаковав все эти вещи в сумку–челночницу, изрядно набитую купленными мной и Сайорой разнообразными вещами, которые мы посчитали нужными для путешествия в другой мир. Пара компасов, артиллерийский и туристический, два комплекта американской формы на Сайору, которая была успешно спернута с американской базы. Комплект советской формы–афганки на меня, новенький, но весь пропахший нафталином. Два армейских котелка с фляжками внутри, кожаная офицерская планшетка. Даже малую пехотную лопатку купили, хотя для чего она нам, понятия не имею. Но решили взять. Учитывая, что это наш третий поход на этот рынок, список вещей плавно сдвигался по массе к центнеру. Впрочем, по моим прикидкам, если хорошо постараться, то мы упакуем это все в три сумки.