"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 327

— Я это поняла, — тихонько смеясь, ответила Сайора, тоже усаживаясь на стул. — Леша, слушай, ты не парень, а скрытые таланты. Умница, благородный, дерешься как лев, спасаешь беззащитных девушек, трахаешь учительниц. Что еще я о тебе не знаю? — в глазах Сайоры прыгали веселые чертики.

— То, что я с испугу и с дуру испортил репутацию хорошей женщине, — блин, угораздило же ляпнуть, а? Конечно, испугался чуть ли не до грязных штанов, но такое?

— О репутации Алсу Расимовны пусть ее мясник беспокоится. — Фыркнула девушка, и снова повторила. — Итак, кроме перечисленного, ты еще как ниньдзя по заборам и сараям лазаешь, таскаешь фрукты, что, впрочем, понятно, организм молодой, растущий, всяких училок трахающий. — Ого, как ее зацепило! — А что я еще не знаю о тебе, Леша?

— Кто нас спасать будет из всего этого, — смущенно буркнул я, и веселье с нас мгновенно слетело. Настала звонкая тишина.

— И кто же, Леш? — тихонько спросила девушка.

— Сегодня вечером отец должен позвонить, ему расскажу. Он обязательно что–нибудь придумает. — Я опять охнул, неловко повернувшись. Сволочи, уроды, привыкли, что они здесь хозяева. Ничего, я им это припомню!

— А почему ты не позвонил ему раньше? — Девушка немного оживилась, и стала собирать на стол. Я сидел, смотрел на точные и аккуратные девичьи движения, и думал, что давно не проводил время в такой приятной компании.

— Сайора, если про нас с тобой узнает моя мачеха, то она сама нас Салиеву сдаст. Лучше не рисковать, она за отцом следит, как коршун! — Я достал из серванта небольшую коробочку сухариков из белого хлеба с тертым сыром и солью. Люблю иногда себя таким побаловать. Вот порой и сушу. Когда ставил на стол, снова невольно охнул.

— Леша, ты завтра возьмешь у меня деньги, и съездишь в Дустлык, к травматологу. Пусть проверит, что с тобой! В нашу поликлинику идти не стоит, Салиеву может не понравиться. Я тебе сразу сказала, чтобы ты деньги у меня взял. — Ну да, брать толстую стопку наших узбекских сумов у зареванной девчонки. Я что, последняя сволочь?

— Нет, Сайора. Знают все, что у меня немножко денег есть, и если буду таскать пачками — сразу станет подозрительно. — Я покачал головой, чему был не рад, так как голова закружилась — Но, спасибо тебе большое.

— Тогда обязательно в нашу. Хотя и толку, наверное, не будет. — Девушка налила мне в пиалу чаю.

— Ну почему, травматолог еще с Союза работает. Пройдусь потихоньку, скажу, что с лестницы упал. Не хватало еще с участковым объясняться. — Я взялся за пиалу. Иногда лучше есть, чем говорить. И молчать. Слушать, оно молча лучше, тем более такой красивый голос.

Впрочем, участковый подошел ко мне еще до вечернего звонка отца Внимательно посмотрел на меня, покачал головой.

— Леша, будешь писать заявление? — Капитан участливо поглядел на меня.

— О чем? То, что упал с лестницы? — Я усмехнулся. — Мне уже полегче, отлежусь с недельку, и дальше жить буду. Вряд ли я кому–то нужен, просто попал под раздачу. Ничего, осталось пару годов и уеду отсюда. Отец обещал к совершеннолетию переоформить свою часть дома на меня.

— Только обязательно сходи ко врачу, — в голосе участкового послышалось явное облегчение. Не придется поднимать муть со дна, с местной администрацией милиция старается жить в дружбе. Хотя и власти у нее запредельно много, прямо скажем. Но с родней хакима области связываться никто не захочет.

Вечером, после того, как позвонил отец, я рассказал ему все как есть. Особо не рисковал, хоть и хватает прослушки в Узбекистане, но она в основном на подрыв устоев и исламский радикализм нацелена. Обычно местные чекисты в разборки местных же властей не лезут, чтобы не раскачивать особо обстановку. Это сейчас успокоилось, буквально в прошлом году в Андижане такое было, что ой–ой. Да и не слушают обычно разговоры русских, им это не грозит ничем.

— Так, — отец, выслушав меня, замолчал. Потом, обдумав ситуацию, продолжил. — У тебя как, сотрясение сильное?

— Ну, сейчас более–менее, но Сайора говорит, что обязательно с недельку отлежаться надо. Потроха вроде как уже нормально, только брюхо синее, фингал знатный.

— Тогда слушай сюда. — Отец немного успокоился. — Пока ты наверняка уже вне подозрений, иначе бы уже наведались. Но за проулком точно следят, будь осторожен. Девушка из дома нос пусть не показывает, и в переднюю часть не выходит. Вы сейчас одной веревочкой повязаны, и иначе, чем спасаться вместе, вам никак. Но ход для вас есть только один. Дедов «Урал» на ходу?

— Да, — старый, но надежный, от деда доставшийся мне мотоцикл стоял в сарае. Коляску я с него снял, и иногда гонял по ночным проселкам, чувствуя себя потрясающе свободным. Ночь, звезды, луна, мощный тяжелый мотоцикл подо мной и серебристая пыльная дорога. Только девушки за спиной не хватало. Тут я оглянулся на Сайору, и представил ее в косухе и на мотоцикле.

— Тогда, через неделю, ночью, садись на него, сажай девушку, и выезжай в сторону казахской границы. Знаешь же, дорога через птицеферму, и уходит на север? Там, в ста сорока километрах, есть небольшой поселок, Бурисай называется. Спросите Рахимбека Гилязова, он вас у себя на несколько дней устроит, я ему позвоню. Надежный парень, мы с ним вместе в Афгане были. Потом к тебе приедет человек, скажет тебе, как звали твою черепаху. Помнишь же ее? — давным–давно мне отец привез из пустыни огромную черепаху. Настолько большую и старую, что я на ней катался.

— Помню, конечно, — улыбнулся я.

— Так вот, слушайся его во всем беспрекословно. Как бы тебе странно все не показалось. Понял? — У отца дрогнул голос. — Береги себя, сынок.

— Понял, папа, — я тоже едва не всхлипнул.

— Деньги я перешлю на карточку тому человеку, он тебе отдаст. Отдашь ему документы на дом, он его у тебя купит. Деньги оставишь себе. Сайоре скажи, чтобы собрала все документы на дом, если есть возможность, ей его оформят в продажу. Не бесплатно, конечно, но пусть не переживает, с недвижимости кус возьмут, но божеский. Вещи соберите самые ценные, и самые легкие. Ничего большого, только одежду, деньги, документы, и самые дорогие и памятные вещи. Осторожно там, ребята. Сидите, как мыши под веником. — Отец помолчал. — И еще, Леш. Если все будет нормально, то мы еще встретимся. Запомни это. Обязательно встретимся, сын!

Два дня я отлеживался. Только зарубил пару кур, которых поймал ночью, и связал проволокой, чтобы не бегать за ними утром. Ощипал, опалил, и два дня мы кушали куриные супчики, которые наварила Сайора. Она вообще не сидела на месте, хоть и не выходила из дома. Готовила, прибирала, занималась шейпингом и йогой. Учила арабский и английский, начала меня гонять по английскому и математике. Улыбаться стала чуть почаще, хоть ненамного, но все–таки.

Через два дня я вышел на улицу уже поработать. Вытащил из сарая мотоцикл, навесил на него коляску, погонял на холостых оборотах. Проверил его, слегка поездил по проулку, и загнал мотоцикл на место.

20 сентября 2006 года, четверг, восемь часов утра.

— Неплохой день вроде будет, — я поглядел на падающие с деревьев листья. Пока еще слегка, конец сентября для Узбекистана — это ранняя осень. Еще нескоро дожди пойдут, и ветра начнутся, вот тогда листва полетит.

А пока одел на самодельный фаркоп дышло лодочного роспуска, и сгонял на речку, на лодочную станцию за своей «Обью», старенькой, но очень хорошей люменивой лодочкой. Перевернул ее во дворе, и покрасил заново, проклепав и зачеканив расшатавшиеся и пропускающие понемножку воду заклепки.

— Ну ты, окклок, — от калитки крикнули. Я не понял, обозвать русского «белое ухо» — или издевка, или кто–то ищет неприятностей. — Иди сюда, щенок, учить будем.

Обернувшись, я увидел того самого мясника и пару парней помоложе. Во мне полыхнула ярость, я выдернул один из топоров, которые были в колоде, и изо всех сил метнул его в деревянный столб, облокотившись на который стоял мясник. С глухим чавкающим звуком топор глубоко вошел в дерево, а я, выдернув второй, пошел к калитке. Дойдя до нее, я увидел только пару валяющихся на старом асфальте шлепок, причем оба левых. За поворотом пыль оседала на землю. Вот это я нашугал мясника с орлами!