"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Соловьев Роман - Страница 255

Впрочем, ни я, ни Олеся, в машину к которой подсела темнокожая смешливая девчонка лет пятнадцати, ни разу об этом не пожалели. Ребятишки оказались умными и веселыми, выросшими в этом мире и уже много попутешествавшими вместе с родителями по свету. Олег оказался одним из акробатов, который плясал на загривке у Семена Семеновича, а Анжелка была ученицей иллюзионистки, своей приемной матери, высокой и строгой брюнетки.

Олег много рассказал мне про этот мир, и в том числе про русские земли. Правда, политика его интересовала меньше всего, что в таком возрасте вполне объяснимо. А вот города и людей он описывал здорово, придерживая одной рукой между коленей основательно переделанный АКМ, и держась другой за ручку на передней панели.

– И что, даже в Москве можно пистолеты носить? Прямо на поясе?

– Нет, дядь Володь, именно на поясе. При въезде в город получаешь регистрацию, оплачиваешь разовую лицензию, и все, «обязан носить короткоствольное оружие на виду, дабы пресечь вероятные недоразумения». В том, чтобы запудрить людям голову бумажками, москвичи впереди планеты всей. Нет, чтобы просто объяснить, что в городе много преступников, и они не могут приставить к каждому человеку ОМОновца. Хотя у этих парней разговор короткий с бандитами. Мне папа рассказывал, что в той Москве могут задержанного при совершении преступления адвокаты из тюрьмы вытащить, и что слово офицера могут перевесить словом бандита. Здесь такого нет, если ОМОновец сказал, что пристрелил бандита, то ему верят.

А так мне больше всего в Форте-Ли понравилось. Там огромные верфи, корабли строят. Это так здорово! Хотя цирк мне тоже нравится, не знаю пока, чем займусь после срочной службы.

Оказывается, здесь, что в Московском протекторате, что в протекторате РА, любой парень, достигший восемнадцати лет, призывался на один год. По большому счету, это была большая учебка, только в одном протекторате учили егеря, а в другом ОМОН. Призывали даже сынков московских чинуш, хотя новоприбывшим сыночкам это и очень не нравилось. Но возмущаться было бесполезно, и взятки даже в Москве не помогали. Зато за год из парней делали довольно неплохих бойцов, умеющих хорошо стрелять, водить легкую бронетехнику и имеющих неплохую тактическую подготовку. Так что даже нынешние московские чиновники понимали полезность этого, и не возражали.

Довольно большая площадка между скал заполнялась машинами. Ближе всего к самим скалам поставили три вездеходных ПАЗа, переделанных под здешние условия, то есть с наваренными на крышу багажниками и внушительным водяным баком. В них ехали самые бедные переселенцы, многие из которых только на продукты денег и имели. Даже переезжали за счет правительства Демидовска. Грузовики с пулеметами и БРДМ-2 заняли позиции по периметру, направив тяжелые стволы в пожелтевшую саванну.

Дядь Миша бегал по площадке, организовывая ночлег. Семен Семенович сидел возле своего джипа, и полоскал натруженную глотку. Да уж, орать в открытом джипе в микрофон в такую пылюку – удовольствие ниже среднего, а покричать ему за эти два дня пришлось много. Все-таки караван из более, чем тридцати единиц техники, из которой двадцать три управляются непривычными к таким переходам людям.

– Володь, как думаешь, стоит готовить горячее? Вроде пока, за два дня пути, консервы приесться не успели?– спросила Олеся, выйдя из своего кондиционированного джипа. Из другой двери выскочила Анжелка, помахала нам рукой и убежала к матери, придерживая за спиной небольшой американский карабинчик.

– Наверное, не стоит, вскипятим чаю, разогреем тушенку, хлеб утром на заправке купили, когда отъезжали. Слушай, я и не думал, что мы на той кроватке вдвоем поместимся, – я поглядел на свою девушку, и мы засмеялись. Вчера ночью нас согнали друг с друга стук в стену и возмущенный бас соседа, который требовал сжалиться над ним и его супругой, мол, им не по двадцать лет. Так что пришлось мне лезть на вторую, верхнюю кровать.

– Помыться бы, насквозь мокрая,– вытирая пот со лба широким полотенцем, заметила Светлана. Они в УАЗе тоже хорошо прожарились.

– Свет, я же тебе утром предлагала со мной ехать. Стоило жариться?– спросила Олеся. Потом поприветствовала подошедших старших Артемьевых. Дочки разговаривали с братьями-братками, которые, как оказалось, знали наизусть множество стихов от Высоцкого до Пушкина.

– Константиныч, как думаешь, сухпаем обойдемся?– поинтересовался я, доставая из кузова вязанку дров. Потрогал привязанные канистры с водой, за день почти как кипяток стали.

– Дамы, если хотите, можем вам помывку организовать. Малик, давай натянем полог между моим грузовиком и твоим фургоном, будет импровизированная мыльня. Воды на женщин теплой хватит, а мы и холодной из ручья помоемся,– через лагерь тек небольшой ручей. С очень чистой и прохладной водой, и терялся где-то в саванне, которую просматривали в бинокли ночного видения дежурные на грузовиках. А вымыться надо, а то будет как от загнанного коня переть.

Через час, организовав помывку сначала дам, а потом и самих, мы решили что перекусить лучше чем-нибудь горячим. Тем более, что нам настойчиво рекомендовали развести костер.

Так что я залез в кузов, и вытащил казан и сваренный из обрезанной бочки очаг.

– Володь, а скоро готово будет?– вокруг меня крутились сестренки, принюхиваясь к доносящемуся из-под крышки запаху. Я варил наиболее простую снедь, рисовую кашу с тушенкой и овощами. Нарезал меленько и обжарил лук, картошку и помидоры в растительном масле, высыпал туда три килограммовых банок тушенки, и засыпал рис, залив это все чистой холодной водой. Сейчас это все уже доходило до кондиции, провоцируя моих спутников на слюноглотальные движения и жалобные вопросы.

– Уже,– я открыл котел и начал перемешивать кашу. Вокруг начал выстраиваться народ с чашками, смеясь и толкаясь. Я взял Олесину чашку, наложил хорошую горку каши, отдал хозяйке.– Снимай пробу, красавица…

– Слушайте, как вкусно. А добавки можно?– Вера посмотрела на меня.

– Вера, берешь шумовку и ложишь сколько хочешь. Мне уже вставать неохота,– я прислонился к колесу своего грузовика, возле которого и сидел с Олесей, Маликом и Светланой. Рядом тщательно очищали свои глубокие миски братья.

Впрочем, Колян встал, поправил ТТ на поясе, и подошел к котлу, забрал шумовку у осторожно примеривающейся к ней Веры, положил ей в тарелку добавки, получил благодарность, не забыл положить и себе. Тут ему протянула тарелку Лиза, и начала отработку на нем «стрельбы глазами».

Артемьев усмехнулся, поворачиваясь ко мне:

– Знаете, их дома накормить невозможно было. Мать с кухаркой как только не извращались, ничего почти не ели. Так, как цыплята поклюют и все. Первый раз вижу, как они добавку просят. Впрочем, так мы никогда и не путешествовали, Таиланд и Греция с Испанией не в счет. А я молодость вспомнил и студенческие отряды, у нас один студент-узбек так готовил. Спасибо.

– Пожалуйста, – меня клонило в сон. Впрочем, не меня одного, Олеся зевала, прикрывая рот ладошкой, Света дремала, облокотившись на Малика, Мария Федоровна тоже уже спала, прислонившись к борту своего Прадо.

Только Лиза с Верой и братья о чем-то довольно активно спорили.

– Так, давайте баиньки, все равно дежурства циркачи между собой поделили,– я встал, поднял АКМС с подстилки, подал руку Олесе, взял ее АКСУ (я настоял на том, чтобы в дороге она использовала его вместо М-16), и пошел к нашей палатке.

Потихоньку лагерь умолкал, погружаясь в ночь. Где-то возле скал заливисто захрапел какой-то мужик, и недовольно заворчал, видимо, получив от супруги в бок локтем. Кричали ночные птицы, далеко выла гиена, беспрерывно строчили на все лады местные насекомые. Сквозь качаемую ветром москитку просвечивали звезды. Под боком посапывала Олеся на своем надувном матрасе.

Рано утром меня и Олесю разбудил женский крик и плач от автобусов. Потом раздалась забористая ругань от Семена Семеновича. А потом заревели верблюды из загона, куда их выгнали вечером циркачи.