После развода. Красное и черное (СИ) - Кариди Екатерина - Страница 37

В первый момент у Марианны, когда она только попала, глаза разбежались. Сразу возникли мысли, что неплохо было бы заиметь это все. И ведь ничего нереального, с ее-то данными.

Если бы она знала, чем в итоге все обернется.

Сначала было весело, собрались перед домом на лужайке, разносили коктейли. Сразу не заметишь, что в коктейлях было что-то намешано, а потом уже и все пофигу стало. Девчонки хохотали, голыми прыгали в бассейн. А кое-где уже откровенно сосались парочки и образовывались тройнички. Но это пока что было весело.

Мозги отшибло потом. Она так и не поняла, чем ее накачали и пустили по кругу все хором. Наутро она лыка не вязала, ей было плохо, синяки по всему телу, что и где было порвано, узнала только спустя время в кабинете гинеколога. Там же она узнала, что подхватила целый букет нехороших болезней.

Но если бы это было все.

Чуть позже она узнала, что беременна. И что у нее довольно редкая генетическая патология, удвоение матки. Если она избавится от беременности сейчас, с большой долей вероятности детей у нее не будет больше никогда. Это был шок.

Тогда было трудно вывернуться, но она смогла убедить Малевина, что ребенок от него.

Ох, с каким отвращением Марианна вспоминала, сколько пришлось подлаживаться, льстить и заискивать, заглядывать в глаза этому мужчине. А он кроил косую рожу.

Для Малевина этот ребенок был некстати, потому что декан был женат. Правда, его брак давно уже трещал по швам, но он зачем-то упорно держался за свою корявую, сухую как палка жену. У него от нее было двое барчуков, один учился на первом курсе, другой заканчивал школу.

Такие же избалованные мажоры, привыкшие к вседозволенности. Хорошо быть крутым за спиной у денежного папаши. Попробовали бы они пробиваться сами, как пришлось ей!

Еще неприятный момент заключался в том, что Марианна сама не знала точно, от кого беременна. Это мог быть и Малевин, и кто-то из тех уродов на вписке, накормивших ее дурью и пустивших по кругу. Она долго сомневалась, потом все же решила, что декан надежнее.

Тех ребяток она пыталась раскрутить на бабки тоже. Затея была так себе, ее чуть не закопали в лесополосе, но один из мажорчиков все же зассал. Его удалось прогнуть и кое-что с него содрать. В полицию Марианна даже не думала обращаться. Там не было варианта, иначе, открой она только рот, ее тогда бы точно зарыли где-нибудь в лесополосе.

Это был тяжелый период. Она кое-как защитила диплом и смогла удержаться рядом с Малевиным. Пусть не женой, любовницей тоже было не так уж плохо. В конце концов, добиваться своего она умела, это просто вопрос времени.

В общем, из той дикой передряги, в которую она вляпалась, Марианна сумела выкарабкаться с минимальными потерями.

Самое страшное случилось потом.

Когда ребенок родился.

И да, сначала вроде бы ничего не предвещало беды. И роды прошли на удивление хорошо, при ее генетической аномалии - так и вовсе. Конечно, ее кесарили, тут по-другому было никак. Но она легко перенесла операцию, у нее даже шрам так удачно оказался расположен, что полностью скрывался потом под узенькими трусиками купальника. И на фигуре беременность не отразилась нисколько, она из роддома вышла такая же стройная, словно и не рожала.

Вот только ребенок.

Мальчик был крепенький, но с отклонениями, которые стали заметны почти сразу после рождения. И дальше все становилось только хуже. Малевину и здоровый-то ребенок от Марианны особо не был нужен, а уж больной тем более. Он не хотел им заниматься изначально, а когда выяснилось, что мальчик неполноценный и никогда не выровняется, он сделал анализ ДНК. Тест не показал совпадения. Малевин просто выпер Марьяну на улицу. Она осталась одна в аховой ситуации с дебильным неговорящим ребенком на руках.

В этом была высшая несправедливость.

А все потому, что тогда она закрыла Владу собой! Не поступи она так, ничего бы этого с ней с ней не было. Из-за нее, из-за ублюдочной «сестрицы», ее жизнь превратилась в полное дно.

Но ведь и это было только начало.

Остаться одной с ребенком-инвалидом на руках. Без жилья. Ей пришлось здорово вертеться. И ладно бы сын, которого она назвала Олегом (как отца, которого у нее не было, и потому что имени его отца она не знала), был каким-нибудь тихим лежачим церебральником! Иногда она мечтала, чтобы сын тихо лежал и пускал слюни. Нет, он был неуправляемый, бегал, дергался и орал. Жить с ним на съемной квартире был не вариант, няньку найти - колоссальная проблема. Сесть с ним дома - тоже не вариант, ей нужны были деньги, чтобы как-то существовать.

Когда-то Марианна клялась себе, что она ни за что не поступит, как мать?! Она еще раньше сдала ребенка в специализированный интернат. Ему не исполнилось и четырех.

И да, ей очень хотелось забыть его там и бросить. Не видеть никогда. Но она приходила. Смотрела на него, проклинала все и плакала.

Но ей ведь нужно было поддерживать имидж, чтобы никто не заподозрил, что у нее есть такая позорная тайна.

Вспоминала ли она тогда о Владе? Да она что ела не помнила!

Первый год было очень тяжко. Именно тогда она встретилась с Барковым. Тот ей помог, но эксплуатировал ее страшно, для него ей приходилось проворачивать очень многое. И он же в какой-то момент «заказал» ей кое-что испортить. Вернее, убрать Егора Пожарского, потому что тот лез куда не надо и его делам мешал. К тому же Стас хотел поиметь Владу.

То, как он ее описывал. Беленькая, нежненькая, домашняя. И слюни пускал.

Бл***…! Когда до Марианны дошло, что это он про ее сестрицу Владу, она ненавистью просто полыхала.

Ибо за что?! Несправедливо! Почему у этой непуганой овцы должно быть все: и папа с мамой, и муж, и ребенок. Нормальный! А у нее вот так? Да, она развалила тогда ее семью и сделала это с удовольствием. Потому что ей было плевать.

Но потом началось другое.

Дети ведь растут, они меняются, не меняется только несчастье. Сын рос, становился агрессивным и сильным, с ним было труднее сладить. Каждый раз, посещая его, она хотела уйти и с концами, но каждый раз возвращалась. Сколько она пыталась возить его к бабкам, еще какие-то методики пробовать. И все это тайно.

Потому что Марианна Синицына должна была оставаться успешной. И она была успешной, даже строила карьеру и параллельно проворачивала с Барковым его дела.

Постоянно на антидепрессантах, она как-то жила. О том, что у нее сын невербальный аутист, знал только Барков. Пока она была полезна, он немного помогал. А несколько месяцев назад сказал, что надо подтянуть к делу одного перспективного парня. Евгения Жаркова. Марианна сразу заподозрила, что Стас хочет заменить ее. А потом она узнала, что он женат на дочке Егора и Влады.

У ее ненавистной сестрицы взрослая дочь. Замужем. Ребенка ждут.

Она словно свихнулась. Теперь она постоянно следила за ними, даже квартиру купила в том же доме, где жила Влада. Все это не без вмешательства Стаса Баркова. Зачем ему это было, она не спрашивала. Знала, что этот урод мутит и хочет от нее избавиться.

Но даже не это! Она не могла понять - КАК?!

***

Все это бессвязным потоком лилось на Владу. Она была в ужасе, слушала и слова не решалась вставить. Хорошо еще, что Марианна в какой-то момент отвернулась к реке и не смотрела на нее.

А до Влады наконец дошло, как будто пыльным мешком по голове стукнуло, что нельзя бездействовать. Она полезла в сумку, быстро вытащила второй телефон. Набрала, едва попадая пальцами, контакт Егора, выставила беззвучный режим и снова спрятала. Сердце колотилось как бешеное, но, к счастью, та не заметила и не обернулась.

Только спустя минут пятнадцать, когда это кошмарный поток откровений иссяк, Синицына повернулась к ней лицом.

- А сегодня я специально пришла посмотреть на твою дочь, сестренка. И знаешь что?!

- Что? - эхом выдохнула она.

Но Синицына, кажется, не слышала. Видно было, что эта несчастная устала, ее дико трясет, и она давно уже на грани истерики.