Пути Дивнозёрья - Чароит Алан - Страница 10

О, а вот это было очень кстати. Дружеское чаепитие всегда помогало Тайке собраться с мыслями. Сколько проблем они так решили – не счесть. Значит, и сейчас справятся.

– Ну не томи, выкладывай! – взмолился Пушок, когда все сели за стол. – А то в меня аж конфеты не лезут, карамельки поперёк горла становятся.

Отступать было некуда, и Тайка выложила всё как на духу: про встречу с Марой Моревной, про бурьяны и бурелом на Дороге Снов и про своё решение. Да, возможно, опрометчивое, зато искреннее.

Закончив говорить, она зажмурилась, ожидая, что её начнут ругать. Или того хуже – отговаривать. Но Алёнка спросила только:

– И когда ты отправляешься?

– Думаю, завтра с утра. Чего тянуть? Оставлю тебе ключи от дома, ладно? Можешь пользоваться моими травами. И бабушкиной тетрадкой. Я там ещё кое-что дописывала… ну так, по мелочи.

У Алёнки загорелись глаза. Ну конечно, она мечтала поскорее стать взрослой ведьмой.

– Тай, а ты меня представишь нечисти? Они меня хоть и видели, но многие внимания не обратили, наверное. Девочка и девочка. А мне, чтобы тебя полноценно заменять, нужно их поддержкой заручиться.

Тайка кивнула. Ух она и завидовала сейчас Алёнке! Надо же: ни тени сомнения в своих силах. Самой Тайке было шестнадцать, когда бабушка ушла в Дивье царство, и то она вся извелась.

– Пушок с Никифором тебе помогут… – начала Тайка.

Но коловерша вскинулся, не дав закончить фразу:

– А чё сразу Пушок? У неё вон псина есть!

– Ты что, обиделся? – Тайка была в этом почти уверена. Вон он как надулся.

– Ни капельки, – соврал коловерша, пряча взгляд. – Вообще-то я даже рад. В последнее время на тебя смотреть было страшно. Бледная, смурная, лицо – словно лимон целиком слопала. А сейчас хоть блеск в глазах появился.

– Пушочек, я…

– Собираешься оправдываться. Не надо. Говорю же, я всё понимаю, – сказал коловерша замогильным голосом.

– Тогда что не так?

– Жизнь меняется. И мне это не нравится. Я хочу, чтобы всё было как раньше. В смысле не как последние годы, а до того. Чтобы и Яромир здесь, и наши все в сборе. Да даже Лис пусть приходит. Я люблю приключения, но только когда они весёлые, а не опасные, понимаешь?

– Но они с каждым разом становились всё опаснее. Помнишь нашествие упырей, когда Яромир чуть не погиб? А горыныч? А Доброгнева?

– Вот именно. – Пушок шмыгнул носом. – Знаешь, по мне, это всё уже как-то чересчур.

– Значит, тебя с собой не звать?

– Нет, ни за что! И не уговаривай!

– Ясно. Вычёркиваем.

Вообще-то Тайка сказала это в шутку. Она с самого начала смирилась с мыслью, что будет пробираться сквозь Чёрный лес в одиночку. Но от категорического отказа Пушка сердце вдруг ёкнуло. Эх, и правда, другие нынче пошли приключения…

– Никифору не забудь рассказать, чего удумала. Только валерьянки ему сначала накапай, чтоб его кондратий не хватил. И научруку напиши, что уезжаешь. И маме. А то как мы тебя отмазывать будем?

Пушок бубнил и бубнил, перечисляя всех, кого, по его мнению, стоило предупредить. А Тайка кивала и кивала, но мыслями была уже далеко – в Волшебной стране.

Нет, она не испытывала иллюзий: дорога будет нелёгкой, а то, что она увидит по ту сторону леса, ей вряд ли понравится. Чудеса бывают разные, не все из них добрые. Но главное – следовать своим путём и не сдаваться. Тогда справедливость непременно восторжествует. По крайней мере, Тайке очень хотелось в это верить.

Никто не стал её отговаривать, даже Никифор. Так, поохал-попричитал для порядка, а потом приготовил на ужин курочку с картошкой и банку солёных огурчиков из погреба приволок. Мол, когда ещё домашних попробуешь? И вот тут Тайка не выдержала – заплакала. Ведь и правда – когда? Путь ей предстоит длинный, нелёгкий, наверняка даже опасный. А дом… он всегда в нашем сердце, даже когда далеко. Куда бы ни позвала дорога, каждому нужно место, где тебя ждут. И куда хочется вернуться.

Они проговорили почти до самого утра, вспоминая совместные приключения. Перед самым рассветом Никифор задремал прямо за столом, уронив голову на руки, а Пушок свернулся калачиком в гнезде из диванных подушек.

«Надо же, – подумала Тайка. – Заснули как по команде. Будто околдовал кто».

Может, так оно и было. Чудеса, они такие: лишних глаз не любят. А Тайке как раз предстояло совершить одно: вспомнить, как превратиться в волчицу, выпустить наружу внутреннего зверя. Во сне у неё получилось, но наяву всё сложнее. Что там надо было сделать? Кажется, перекувыркнуться через голову?

Она вышла в сад. Вдохнула пахнущий весенними цветами воздух. Как же хорошо у них в Дивнозёрье! В последние годы она почти не обращала внимания на красоту родного края, а сейчас вдруг нахлынуло щемящее чувство… А вдруг она видит всё это в последний раз?

Бр-р-р, что за бред?! Тайка прогнала непрошеную мысль. В голове вмиг прояснилось, и она вспомнила – нет, надо не кувыркаться, а удариться оземь и сказать: «По волчьему веленью, по моему хотенью»… А ещё припомнила вопросы матушки Люты и свои ответы на них:

– Я – это я. Моё место – рядом с друзьями в трудный час. Мое сердце – с тем, кого я люблю, пусть даже он не разделяет этих чувств. По волчьему веленью, по моему хотенью – хочу стать волчицей!

Какая-то неведомая сила приподняла её и шмякнула о садовую дорожку. Больно, блин! Зарычав, Тайка вскочила на все четыре лапы. Хвост метался туда-сюда, хлеща её по бокам. Ух ты! Получилось!

Мир наполнили вкусы и запахи, которых она прежде не ощущала. Кто это там под кустом прячется, а? Кикимора? Или всё-таки заяц? Надо бы проверить.

Она опять хорошенько встряхнулась и сказала вслух:

– Так. Сосредоточься. Ты человек, а не волк. И вышла не на охоту, а в путь-дорогу дальнюю. Интересно, а как пройти к Чёрному лесу?

«Следуй за луной», – раздался у неё в голове голос Мары Моревны. Что ж, спасибо за совет – это проще простого.

Задрав голову к небу, Тайка взвыла и помчалась со всех лап. Ведь ей надо было успеть добежать до опушки, пока рыжая луна ещё виднеется на небосклоне. Закатится за сосны – не поймаешь.

Вскоре позади остались и вспаханные поля, и излучина Жуть-реки, и та памятная опушка, на которой они с Алёнкой как-то встретили говорящую лису… Перед глазами замелькали стволы деревьев. Иногда Тайке казалось, что те перемещаются, пытаясь заключить белую волчицу в колдовской круг, поймать, не пустить, подсунуть под лапы кривой корень… Она прыгала через поваленные ели, продиралась сквозь бурелом. Вроде должно было уже рассвести, а на деле становилось лишь темнее. Так вот ты какой, Пограничный лес… М-да, лететь на Алконосте было куда проще.

Иногда Тайке слышался голос, зовущий её по имени, и тогда шерсть на загривке вставала дыбом. Ясное дело: заманивают, пытаются сбить с пути. Но кто? Размышлять об этом было некогда. Нельзя останавливаться. Бежать, бежать, бежать, стирая в кровь подушечки лап…

И всё-таки настал момент, когда она выбилась из сил. Язык вывалился из пасти, лапы разъехались в стороны на скользких жёлтых листьях, и Тайка упала. Падая, успела подумать: и почему здесь, на границе, тоже осень, как во владениях Мары Моревны? В Дивнозёрье же была весна…

– Тая!

Знакомый голос раздался совсем близко, и из-за соседнего дубка вывалился взмокший Пушок. Лететь он уже не мог – и понятно почему: он волок за собой набитый до отказа мешок. Явно очень тяжёлый.

«Морок?» – пронеслось в голове.

Но коловерша привычно затараторил:

– Что же ты убежала и поесть не взяла, глупая? Я за тобой летел-летел, звал-звал. Вот, курочку завернул с ужина недоеденную. И бутеров немного. И пряничков мятных. Кстати, а волки едят пряники? Потому что, если нет, я сам съем.

– Дурачок, я же не настоящая волчица! – с облегчением рассмеялась Тайка. Ни один морок не стал бы так волноваться о пряниках. – Вот только как ты теперь вернёшься домой? Пограничный лес тебя так просто не отпустит.

– О-ой! – Пушок прижал уши с кисточками. – Об этом я не подумал. – Он опасливо заозирался по сторонам. – А с какой стороны я прилетел? А ты знаешь, куда дальше? Потому что если тебе налево, то мне, значит, направо. Или нет?