Альма Френг и солнцеловы - Туфте Микельсен Ида - Страница 9

– Никогда ещё решения не принимали так оперативно, а население так не процветало, как при Габриэлле Грубель, – без устали повторяла учительница. – Она выше политических разногласий и прочей возни, поэтому и добивается, чтобы дело делалось!

За этим обычно следовали дифирамбы строительству новых дорог и их влиянию на торговлю.

Однажды во время особенно длинной речи о премьер-министре минутная стрелка двигалась так медленно, что Альма подумала, не может ли и фрёкен Крилле замедлять время.

Когда в среду прозвенел последний звонок с урока, Альме казалось, что у неё всё тело чешется от волнения. Что Элионора скажет сегодня? Куда они отправятся? Что бы бабушка ни задумала, скорее всего, подняться придётся выше, чем Альме хотелось бы. Альма глубоко вздохнула и попробовала представить себя летящей по воздуху, как супергерой. Но каждый раз в своём воображении она падала с высоты так, что костей не соберёшь.

Весь путь до озера Альма едва ли не бежала. Так что к Навальванну она добралась запыхавшейся и вспотевшей.

Элионора выглядела в точности как неделю назад. Не будь её одежда свежевыглаженной, Альма бы решила, что она даже не переодевалась. Единственное отличие заключалось в том, что в этот раз на голове у неё красовался платок, туго завязанный на шее.

– Здравствуй! Сегодня отправимся чуть дальше. Готова?

Альма кивнула, и Элионора взяла её за руку. Щелчок – и вот они уже поднялись над землёй. Вскоре они уже свободно парили, а луч тянул их всё выше в голубое небо. Альма вцепилась Элионоре в руку и старалась сосредоточиться на дыхании: вдох носом, выдох ртом. Страх не должен завладеть ею.

На этот раз они полетели в противоположную сторону, и вскоре Альма увидела Центральный перекрёсток и каштаны аллеи Эвельсёй. Вон там её дом и причал, к которому приставал паром. Они пролетели весь остров, и теперь внизу плескалась вода. Постепенно Альма стала по чуть-чуть расслабляться. Она подняла взгляд к горизонту. Перед ними раскинулись десятки островов. С высоты они напоминали россыпь гальки в окружении воды. А дальше простирался Стольбю. Альма могла различить верхушки высоких стеклянных зданий, блестевших на солнце.

Элионора курс не меняла, и вскоре они уже двигались навстречу исполинским небоскрёбам, один выше и краше другого. Элионора держалась одной из улиц, запруженной машинами, автобусами и велосипедами. На пешеходном переходе было полно людей. У одних – пакеты с продуктами, у других – дипломат, кто-то с чемоданом. Но никто из них не двигался. Или это Альма с Элионорой двигались слишком быстро? Да, дело было в них.

Они пролетели дальше по улице. Свернули на поперечную. Люди внизу будто оцепенели прямо посреди разговоров, собака замерла в лае. Они вдруг резко свернули налево и влетели в узкий переулок, замедлились, и Альма плюхнулась на тротуар за секунду до того, как впечататься в кирпичную стену в конце тупика. Элионора грациозно приземлилась рядом и несколько мгновений стояла молча. Альма по привычке пыталась уловить взглядом хоть какое-нибудь движение, услышать звук, но ничего не получалось. Бабушка выдохнула, опустила плечи и щёлкнула.

Воздух тупика моментально наполнился гулким шумом автомобилей и мотоциклов, голосами людей и лаем собак.

Альма поднялась и отряхнула джинсы.

– Куда пойдём?

– Скоро узнаешь.

Элионора поправила блузку, пригладила платок на голове, хотя её внешний вид и так был безупречным. И наконец, кивнула.

– Иди за мной. Пилюли от укачивания нужны?

Альма прислушалась к себе и довольно покачала головой. Тошноты не было.

Элионора свернула на широкую улицу и стала ловко лавировать в потоке людей. Альме приходилось сложнее: она уже привыкла к пустынным тротуарам Эвельсёя. Она то и дело в кого-то влетала и один раз даже получила сумкой в лицо.

И вдруг Альма потеряла Элионору из виду. Она остановилась, но нигде не видела бабушку. Толпа была такой плотной, что Альма и на метр перед собой не могла видеть. Она встала на носочки, но и это было безнадёжной затеей. Слишком широкая улица, слишком много народа. Надо во что бы то ни стало разыскать бабушку. Но как?

– Ай! – вскрикнула девочка, когда какой-то пакет с чем-то твёрдым и острым ткнулся ей в голень. Она споткнулась и почувствовала, как её вот-вот вытолкнут с тротуара. И вдруг кто-то схватил её за руку, втянув на него обратно.

– И как это понимать?! – Это была Элионора. – Я же сказала: иди за мной! Осмотром достопримечательностей займёшься в другой раз.

Альма собиралась было возразить, но замерла, увидев перед собой здание. Теперь они стояли подальше от дороги: чтобы их не снесло гомонящей толпой, пришлось притиснуться к самому зданию. Теперь Альма разглядела, что оно было выстроено из тёмно-красного кирпича. Но примечательно оно было не этим, а, как ни странно, размером. В отличие от всех прочих помпезных, грандиозных строений вокруг оно было всего-навсего одноэтажным. И настолько узким, что не хватило места для окон, видна была только сливавшаяся с кирпичом дверь. На двери, которую вряд ли кто-то замечал, висела табличка «Стучать ТОЛЬКО по договорённости».

Элионора осторожно постучала условным сигналом, который она отбивала на мотив какой-то песни.

Альма изучала причудливый дом. Должно быть, он был намного старше домов в округе. Рядом возвышалось громадное стеклянное здание с десятками этажей с бетонной боковой стеной, которое будто только и ждало, когда соседа снесут, а на его месте возведут очередной небоскрёб. «Вот же упрямец!» – подумала Альма, которой сразу приглянулся домик со старыми, поросшими мхом кирпичами.

Тут Альма услышала, как отпираются несколько засовов и открывается дверь. Она вздрогнула, когда в узком проёме показался глаз, переводивший взгляд с Элионоры на неё и обратно.

Внезапно дверь захлопнулась, послышался громкий скрип, и на этот раз она распахнулась уже полностью. Элионора повернулась к Альме и втянула её за собой в темноту. Альма перешагнула порог в тускло освещённую комнату, деревянный пол под ногами скрипнул. Постепенно глаза привыкли к полутьме. Стены узкой комнаты были сплошь заставлены стеллажами, на которых теснились самые разные модели одного и того же: пишущих машинок. Старых пишущих машинок всех цветов радуги и мыслимых форм. А в конце комнаты ютился стол с кассой.

– Это магазин? – поражённо спросила Альма. – Здесь продают машинки? Я думала, их больше не используют.

– Ты недалека от истины, – произнёс мужской голос.

Альма повернулась и увидела, как закрывается входная дверь, причём как будто сама собой. Но потом заметила у двери фигуру. Как выразился бы Симон, мужчина был в летах. Морщинки множеством бороздок залегли вокруг глаз, волосы поседели. Он подтолкнул дверь бедром и начал запирать все четыре засова на ней.

– К несчастью, вынужден разочаровать: это не магазин. Добро пожаловать, здесь у нас «Аренда пишущих машинок Хомлунга».

Он повернулся и зашагал к Альме с вытянутой рукой:

– Эрнт Хомлунг.

Альма пожала руку. Ладонь была маленькой и морщинистой, но рукопожатие оказалось крепким и уверенным.

– А ты, должно быть, Альма, я сразу догадался. Альма Фревелленг, – сказал он.

– Френг, – поправила Альма.

Эрнт недоумённо посмотрел на Элионору. Они обменялись знаками, которых девочка не поняла.

– Френг так Френг, – сказал наконец Эрнт, подходя к одному из половичков, которыми были устланы некоторые части пола.

Под половиком обнаружился люк в подвал. Эрнт взялся за латунную ручку и, крякнув от напряжения, стал поднимать дощатую крышку люка. Заскрипели ржавые петли. Эрнт поднял крышку до прямого угла и позволил ей с грохотом упасть на другую сторону.

– Так, – распрямился он. – Встретимся на одиннадцатом.

Он поднял руку и щёлкнул. В ту же секунду Элионора схватила за руку Альму и щелчком погрузила комнатушку в полную тишину.

– Что случилось? – удивилась Альма. Насколько она могла судить, ничего не поменялось.