Чужак. Особый магистрат (СИ) - Нормаер Константин - Страница 13

— Черти вас побери, гнилые куски!

Резко обернувшись, Яколо сделал еще шаг вперед и преклонился через огромный дубовый стол. Раньше он себе такого никогда не позволял, заметил Верона. Впрочем, инквизитор уже давно ощущал, что призраки постепенно подбираются все ближе и ближе. Прямо как те черви в банках, что он держал у себя на дальней полке.

— Пускай забирают, но только с тобой! — изрек мертвец.

— Твое бессмысленно упорство сравнимо с приступами подагры.

— Нет, это не так. — Вытянув шею, Яколо нахмурил брови, словно пытался что-то разглядеть в глубине черной души кардинала. Но ему мешали медные монеты. Тогда он аккуратно подхватил пальцами кругляш и освободил пустую глазницу, внутри которой копошились огромные жуки. — Твоя королевская болезнь меньшее из зол. А большая — manaro!

Верона изменился в лице. Злобно заиграли на лице скулы, ненавистный взгляд уперся в мертвеца.

— Что ты сказал⁈

— Я сказала, что тебе не справиться с ним в одиночку. В это мир пришло истинное зло! И скоро твоей власти придет конец! Навсегда!

Среди реликвий ордена особняком стояла огромная мраморная плита круглой формы с ликом могучего морского царя. Нептун взирал на меня пустыми дырами глазниц — а на месте рта зияла дыра размером с ладонь. Маска Тритона выглядела отталкивающе. Впрочем, в античности так выглядели многие скульптуры.

— Ну что ж, незнакомец, настал момент истины, — торжественно произнес карлик.

Я остался нем, решив приберечь свои шутки на потом.

— Перед тобой Уста Истины. Говорят, если в них вложит руку лжец, то морской царь откусит ее по самый локоть. А если праведник — то помилует, исполнив любое желание.

Забавный детектор-лжи. Дешево и сердито.

— Вы разве продолжаете поклоняться старым богам? — наигранно удивился я.

Морганте прищурился — но не разозлился. Мой ответ его скорее развеселил. Отрешенно посмотрев на свою крохотную пухлую ручонку, карлик также отрешенно ответил:

— Кинжал, что ты ищешь — внутри. Maesto stiletto. Пройдешь проверку — он твой. Не пройдешь, лишишься возможности аплодировать моей гениальности.

Если это шутка, то вполне удачная. А если нет? И внутри действительно находится тайный механизм с лезвием? Хотя так, наверное, и выглядят все средневековые розыгрыши.

Немного помедлив, я все-таки приблизился к Устам Истины. Морганте не блефовал. Кинжал действительно был внутри — даже с этого расстояние можно было разглядеть темное лезвие. Только как же мне обойти проклятие Нептуна: суну руку, сработает механизм. Небесная кара в действии! В итоге: Морганте получит хлеба и зрелищ, а я заработаю заслуженное наказание. Задумка достойная Аль Капоне или профессора Мориарти. Впрочем, последний персонаж вымышленный и его в расчет брать не стоит.

— Готов пройти испытание? — поинтересовался карлик.

Меня обступили двое воинов-монахов. Они практически одновременно, как по команде, скинули капюшоны — темная кожа, желтые, змеиные глаза, белые зубы. Настоящие мавры, если не считать нечеловеческих глаз. Схожих со змеиными. Не думаю, что в прошлом умели делать специальные линзы.

— И какой же будет вопрос? — уточнил я.

— Вопрос очень простой: признаешь ли Дьявола своим повелителем?

У кого что болит, то о том… Короче, у меня сложилось впечатление, что все вокруг зиждиться исключительно в поисках крайнего еретика, как в одной знаменитой игре. Странно, я раньше никогда об этом не задумывался. А ведь мне приходилось в свою бытность читать бессмертное творение Крамера и Якоба Шпренгера «Malleus Maleficārum»[2]. Но никогда бы не подумал, что в реальности все выглядит подобным образом.

— Хорошо, я готов.

Морганте хитро улыбнулся, — и подал знак своим змеиноглазым помощникам. Здоровенная лапища мавра ухватила мое запястье и направила ладонь в пасть Тритона. Я расслабил мышцы, чтобы свободной рукой нанести удар в горло темнокожего монаха. Захрипев, и взвыв, словно сотня бизонов, он попытался прикрыть кровоточащую рану, но я не дал ему этого сделать. Перехватив руку, я сунул чужую ладонь в пасть Истины. Раздался щелчок, лезвие упало сверху, как в гильотина. Не думаю, что мавр был лжецом, но кто я такой, чтобы спорить с древним божеством.

Пока никто не успел опомниться, я напал на второго стража.

[1]Клятва не покидать орден служения. Принцип жить прочно в одном месте.

[2]Молот ведьм

Глава 7

Глава 7. Путник

Утренний сон навалился на плечи, заставив стража на секунду сомкнуть веки, погрузившись в приятную негу. Но уханье филина вынудило стоящего на стене человека вздрогнуть. Сон как рукой сняло. Монах схватился за рукоять кинжала, что висел на поясе, и быстро огляделся по сторонам. Никого. Подался вперед и уставился на пустынную дорогу, ведущую к обители. В свете луны к высоким резным воротам приближался высокий человек в широкополой шляпе. Его тело было тощим, словно у чучела, что возвышалось над кукурузным полем.

Затаив дыхание, монах внимательно следил за тем, как не спеша долговязый приближается к воротам обители. Подавать тревогу было рано — возвышенность слишком хорошо просматривалась со стены — путник был один и никакой опасности вокруг не наблюдалось. Единственный знак, который подал страж — это легкий взмах руки, чтобы привлечь внимание брата Луино на дозорной башне. Тот взял в руки факел и коротко кивнул: мол, вижу, не беспокойся.

Тем временем долговязый приблизился к воротам и остановился. Уродливая, в черных дырах, луна осторожно выбралась из-за облаков. Серая пелена медленно потянулась от горизонта. Зарождался долгожданный рассвет. Теперь незнакомца можно было рассмотреть лучше: из-под длинного плаща торчали ветки, как у дикобраза, лицо было замотано тканью, а тощие руки сжимали кривой деревянный посох.

Монаху не понравился путник. Сильно не понравился, поэтому представитель ордена перекрестился и продолжил взирать свысока за неспешными движениями долговязого.

Пауза затянулась. Монах настороженно глядел на незнакомца, пытаясь угадать его намеренье. В орден приходило много странников, попадались среди них и откровенные безумцы, поэтому звонить в колокол Смирения, чтобы будить остальных братьев, не имело никакого смысла.

Из маленькой пристройки вышел привратник, и сладко потянулся. В отличие от ночных смотрящих ему было позволено прерывать свое бдение на сон. Он был толст и неповоротлив, как любой человек на ленивой должности.

— Путник! — крикнул монах, заставив привратника выпучить глаза и отправиться к воротам.

Открыв небольшое окошко, толстяк уставился на утреннего гостя. Но рассмотреть его хорошенько было непросто, слишком уж свободные одежды носил незнакомец. По всем признакам обычный человек — если не брать в расчёт слишком уж тонкие конечности, скрытые грязной рубахой до колен.

— Чего надобно! — раздалось от ворот. Привратник не очень любил не прошеных гостей, которые являлись в обитель либо слишком рано или, наоборот, с наступлением темноты.

Путник какое-то время стоял молча, а потом поднял руку ладонью вперед, продемонстрировав добрые намерения — его длинный палец указал на ворота.

— Жди солнца! — недовольно рявкнул привратник.

Рука незнакомца опустилась. Обернувшись, он быстро посмотрел на горизонт, а потом повернулся и покачал головой.

Монаху, что стоял на стене, стало не по себе. Он посильнее обхватил рукоять кинжала, но обнажать оружие не стал. Теплый металл немного успокоил разум, но не тело — внутри которого зарождался неприятный, липкий страх.

— Жди! — повторил привратник и захлопнул смотровое окошко.

Путник сделал еще десять шагов, а оказавшись у ворот, задрал голову и посмотрел вверх, придерживая широкополую шляпу. Монах почувствовал неладное и свесился со стены — он не мог оторвать глаз от долговязого. На горизонте появился яркий ореол — до рассвета оставалось всего пару минут.