Ход волхва (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 89

— Я рассчитывал на жадность авторитетов, — усмехнулся Никита, возвращаясь к яме, в которой до сих пор эти самые авторитеты и барахтались. — Главное, метка сработала.

— Признаюсь, не думал, что когда-нибудь она пригодится, — положив на левый бок ладонь, Хирург потащился следом за Назаровым, морщась при каждом шаге. Он понимал, что его рёбра, в лучшем случае, отшиблены.Хотелось в это верить. Иначе — больничная койка. Вряд ли кто ему Целителя предоставит.

Они остановились на краю ямы. Все трое воров смирно сидели на дне, даже не пытаясь вылезти. А ведь могли бы, помогая друг другу. Но огромный медведь, яростно сопящий и поглядывающий на них сверху, начисто отбил охоту освободиться и убежать. Никита хлопнул в ладони — Зверь мгновенно растаял в лучах солнца, пробивающегося сквозь кроны деревьев.

— Иллюзия, — сплюнул Горец. — Надо было попробовать. Зассал ты, Холод. Порвёт, порвёт!

— Порвал бы, — подтвердил Никита. — Эта иллюзия уничтожила ваш отряд за пару минут.

— Может, договоримся, Гриша? — львиная седая грива Горца была усыпана песком, и сам он выглядел столь жалко, что Хирург мстительно улыбнулся. Не любил он, когда его бьют. Хотя приказ давал Паша-Холод, Горец готовился распустить его на ремни в этом самом леске.

— О чём? Я взял уже всё, что хотел, — пожал плечами Никита, внимательно изучая каждое движение воров. Его интересовал, в большей степени, Ферзь, а с остальными ему и вовсе не хотелось разговаривать. — Напоследок, чтобы не возникло вопросов: весь ваш общак создан на крови, а золото вы тащили с земель, имеющих хозяев.

— На то и щука в реке, чтобы карась не дремал, — скрипнул зубами Холод. — Тебе какое дело до этого золота, Гриша? Ты же на дворян пашешь, свою долю получаешь, да?

— Так кто вам мешал купить у государства деляну и разрабатывать прииски? — пожал плечами Никита. — Меньше бы вопросов было. У Строгановых убытки от воровства исчисляются сотнями тысяч в год. На верхотурских приисках потери составили… сколько, старина?

— Шестьсот двадцать пять тысяч недополученной прибыли, — уверенно ответил Хирург.

— Большие деньги, да, Ферзь? — спросил Никита, присаживая на корточки. — В общей сложности воровская касса тянет на пять миллионов, считая цацки, золотой песок, самородки и «радугу».

— Как ты общак увёл? — Паша-Холод в порыве злости воткнул финку в стену и попытался подняться наверх с её помощью, но сполз по сырой земле вниз. — Отвечай, падла!

Ферзь ничего не сказал, молча изучая Никиту. У него в глазах забрезжила надежда. Он был умным и проницательным вором, поэтому сразу сообразил, что этот странный парень (да и маг сильный, чего там) не зря обратился к нему.

— Вы не в таком положении, чтобы от меня что-то требовать, — усмехнулся волхв. — Ферзь, ты ещё там долго сидеть будешь?

Никита не пропустил момент, когда Холод кинулся к держателю кассы. Сверкнувшая тусклой сталью финка ещё летела в горло Ферзя, когда клинок мгновенно раскалился до белизны и испарился. Перехватив руку, по инерции летящую в него, Ферзь вывернул кисть Паши и врезал ему в подбородок. Пахан опрокинулся на спину, и сбивая с ног Горца, завалился вместе с ним в обнимку.

Никита точечными конструктами обвалил часть стены, чтобы Ферзь мог подняться повыше и схватиться за край ямы. Хирург почему-то решил помочь ему, и морщась от боли, вытянул хранителя на поверхность.

— Старина, не стоило так надрываться, — покачал головой Никита, глядя, как счастливый вор обтряхивает свою одежку. — Господин «иван» и без твоей помощи вылез бы наружу.

Он вызвал демонов, уже успевших очистить поле боя от трупов, и показал на полузасыпанных Горца и Холода характерным жестом.

— Живые души ценятся в Пустоши гораздо лучше, — оскалился Ульмах. — Благодарствуем, Хозяин!

Ферзь уже давно понял, что перед ним находятся не люди, а какие-то магические сущности, созданные Силой одарённого. Он с трудом сдержал стук зубов, пока две твари стояли у края ямы и обсуждали судьбу двух авторитетов. Можно сказать, их жизнь уже закончена. Прошептав про себя хвалу Богам, что этот молодой маг обратил внимание именно на него, а не на Горца и Холода. Разделить с ними незавидную судьбу хранитель общака очень не хотел. И понимал, что за своё спасение ему придётся отдать долг, о котором не пришлось бы потом жалеть.

— Гриша, братишка! Может, договоримся? — взвыл из ямы Паша-Холод. — Что хочешь, проси! Надо тебе долю от рынка скупки золота? Бери, не жалко! Ты же этого хотел?

— Замолчи, ссыкло позорное! — акцент Горца стал очень сильным. — Умри мужчиной, или я тебя сейчас сам на шампур посажу!

— Забирайте их, пока друг друга не поубивали! — приказал Никита, и отвернулся, не став глядеть, как яму накрыла непроницаемая серая пелена плотного воздуха. Он давно перестал испытывать эмоции по отношению к людям, переступившим крайнюю черту, за которой начиналась медленная, но неотвратимая деградация души и личности. Почему-то Хирург смог задавить в себе воровскую «гордость» в возрасте, когда трудно менять привычки и отношение к окружающим. Он пытался исправить свою жизнь, пусть и не всё получалось. Такому человеку разве нельзя помочь?

Ферзя всего трясло, когда он вёл Хирурга к уцелевшему внедорожнику, но, когда посадил старого вора на заднее сиденье, вдруг ощутил спокойствие. Он единственный, кто остался целым и невредимым, за исключением нескольких ушибов на руках и ногах, полученных при столкновении с дьявольскими воронками.

— Садись на переднее кресло, — приказал ему Никита, устраиваясь за рулём машины. Пока удивлённый вор с опаской садился рядом с ним, волхв достал телефон, поводил пальцем по экрану, выискивая нужный номер, а потом бросил в трубку: — Ильяс, я уладил вопрос. Отзывай Глеба с ребятами. Я уже в дороге, через пятнадцать-двадцать минут буду… Нет, не буду ждать. Чего ты переживаешь? Всё нормально, везу с собой приз.

Ферзь вдруг осознал, что их в Верхотурье ждали. Всё было рассчитано до мелочей. Где-то впереди находилась засада. И не будь магических тварей, колонну расстреляли бы в другом месте. Хирург тоже оказался задействован в спектакле. Нельзя играть с высокородными и ставить им какие-то условия. Воры хоть и пыжатся, пытаясь доказать всем, что для них сословия не имеют никакого значения, законы им не писаны. Но это не так. Сегодня хранитель кассы убедился, насколько кишка тонка у воровского мира против дворянина, оперирующего столь могущественной Силой и разными смертоносными плетениями. Медведь, хоть и иллюзорный, убивал «быков» играючи, по-настоящему, с кровью и оторванными конечностями.

Никита аккуратно отъехал от места разгрома колонны и надавил на педаль газа. Машина пошла бодро, правда, беспрерывный стук сзади слегка раздражал.

— Зачем вы спасли меня, сударь? — в иной обстановке Ферзь умел изъясняться на нормальном языке, что неудивительно. В Екатеринбурге он общался с разными людьми, и не каждому нравилась «офеня».

— Сам не догадываешься? — усмехнулся Никита, уверенно ведя тяжёлый внедорожник, а сам отмечая, что на загородную трассу Коваленко почему-то не обращает внимание. Непорядок, недоработка.

— Догадываюсь, но всё равно не понимаю. Общак в ваших руках, никто никогда его уже не найдёт. Вам проще было отдать меня на съедение жуткому медведю, чем втягивать в какую-то долгосрочную игру.

— Ты же не дурак, Ферзь, а ерунду городишь, — откликнулся с заднего места Хирург. — На тебя завязаны все уральские преступные группировки, китайская триада, джунгары, бухарцы. Ты знаком со многими их клановыми лидерами.

— Вам нужен выход на Китай и Бухару? — хмыкнул Ферзь и почесал волосы, в которых обнаружились веточки хвои и песок.

— И это тоже, — подтвердил Никита, не желая открывать истинные цели подобной комбинации. Он глядел вперёд на долгие годы, и сотрудничество с князем Строгановым, отцом Владимира, было сейчас в приоритете. Для Андрея Егоровича важно обезопасить логистический коридор через Жузы в Бухару и в Урумчи. И первый этап — сведение всех ниточек в «казённый город». Когда Екатеринбург будет под контролем кланов Назарова и Строгановых, все потоки нелегального золота начнут аккумулироваться в банке «Турский». Да, это не совсем законные финансовые операции, но часть средств пойдёт на меценатство и поддержку разных народных проектов. Никита был уверен, что Меньшиковы на это закроют глаза. Деньги-то останутся в России, а не уйдут в британские банки. Главное, контролировать тех, кто сядет на первичные потоки, и периодически выпалывать сорняки.