Будешь моей женой. Снова (СИ) - Лейк Оливия - Страница 55

— Мы с Улей приехали, как только узнали, — погладила по руке: понимая, что он, вероятно, не чувствовал, но это жест заботы и признательности.

— Что, муж отпустил?

— Отпустил.

— А сам чего не приехал? — приправлять голос сарказмом дедушка умел даже после инсульта. — Не по чину в деревню ехать или мы рожей не вышли?

— Он приедет. Обязательно приедет, — я боялась, но верила. Кто мы без веры друг в друга? Просто чужие люди, а мы со Святом больше, чем просто мужчина и женщина. Мы пара…

Дедушка отказывался, но я все-таки покормила его с ложечки супом и вторым, напоила чаем. Рассказала про Ульяну и пообещала привезти завтра. В моем распоряжении были машина и водитель, поэтому я быстро и с комфортом добралась до деревни.

Вроде бы ничего не изменилось, но чем ближе подходила к дому, тем сильнее колотилось сердце. Только услышав голоса, доносившиеся из кухни, поняла, что... Приехал.

Святослав уже привычно держал дочку на руках, а она что-то кудахтала, потом начал щекотать ее, вызывая заливистый смех.

— Сейчас попробуешь картошечку из печи, — приговаривала баба Маша. — Ты у себя в Петербурге и не ел такой. Правда, Улюш?

— Да, баба. Баба ням-ням. Бины, — и облизнулась, что я фыркнула, обнаруживая свое присутствие.

— Привет, — улыбнулся Свят. В свитере под горло и синих джинсах. Без деловых костюмов, золотых запонок и натертых до блеска туфель.

— Привет… — сначала сделала два шага, затем бросилась к нему, прижимаясь к груди, обнимая их обоих. Приехал. Все-таки приехал.

Мы поужинали в теплой домашней обстановке, бабушка взялась купать и укладывать внучку, а мы занялись друг другом. Я так соскучилась, что взяла инициативу на себя. Мне хотелось сделать ему приятное и позаботиться о муже. Я вымыла Святу голову, намылила плечи, спустилась к груди, затем ниже. Осторожно обмыла член и отбросила мочалку, втягивая в рот крупную головку.

— М-м-м, — простонал Свят, зарываясь пальцами в мои мокрые волосы. — Джульетта, ты меня свести с ума хочешь… — толкнулся глубже, и я приняла его до упора. Наслаждаясь запахом и вкусом, языком очерчивая рельеф и крупные вены, рукой массируя мошонку, затем ртом втягивая каждое яичко, прокатывая на языке и наслаждаясь дрожью, прошивавшей тело большого и сильного мужчины. — Не могу больше держаться, Яри, — и выстрелил мне в рот горячим семенем. Я сглотнула и облизнула губы.

Святослав подхватил меня на руки и вынес из душа. Теплым полотенцем растер тело до красноты и жара, затем уложил на кровать. Он тоже умел и любил работать языком. Медленно, страстно, мучительно. Закручивая спиралью яркий оргазм, доводя до умопомрачительного взрыва.

— Малышка, родишь мне сына?

Я открыла глаза, стараясь сфокусироваться на его лице. Мы снова вернулись к вопросу о завещании? Свят прочитал на моем лице что-то и тихо рассмеялся.

— Нет. Я не об этом, — затем рассказал о письме деда — Владислава Нагорного. Больше наследник, как цель сохранить капиталы в семье, не требовался. Свят просто хотел еще детей.

— Но где мы их будем растить? — задала сакраментальный вопрос. — В Петербурге? Прости, но я не хочу. Ты тот, кто есть: там у тебя всегда будут война, деньги, власть. Я не вижу жизни во всем этом. Я не хочу, чтобы дети росли там. Это твой город, но больше не мой…

Вот я призналась: обратно я не поеду, а муж должен решить, к чему больше лежит его натура. Заставить он меня не сможет: сам не захочет.

— Я расквитался полностью с Савицкими. Больше они не будут вредить. Жить смогут в достатке, но кусаться уже не выйдет. Давно пора было вынуть жало.

— Теперь твоя семья главная. Победа в войне, — сказала с тихой грустью. — Поздравляю…

— Не с чем, Яри, это оказалось не так приятно. Столько потерь из-за глупой вражды… — посмотрел на меня и сгреб в охапку, накрывая нас одеялом с головой. — Я не хочу больше воевать, я жить хочу. Не ради денег и власти, а ради тебя и Ули. А там еще родим, если ты готова, конечно, — обхватил мое лицо и поцеловал практически до боли, с неумолимой жадностью. — Я люблю нашу дочь и буду любить каждого ребенка, которого ты решишь мне подарить, но именно ты — самое главное в моей жизни, Ярина. Так всегда будет. Ты моя маленькая Джульетта.

— Ты готов остаться здесь? — вздернула бровь, после еще одного раунда жаркой схватки.

— Ну не прямо здесь, — осмотрел скромную спальню. — У меня большие планы на Новосибирск. Я ж губернатором хотел стать, — и подмигнул мне.

А чего я хотела? Фермера из Нагорного сделать?! Что же, посмотрим, посмотрим…

Эпилог

Эпилог

Пять лет спустя

— Ванечка, куда ты убегаешь? — мы с няней вдвоем пытались поймать моего шустрого сына. Ему три, но удирал он, как ушлый подросток.

Ульяна, красивая и элегантная принцесса, уже стояла рядом с любимым отцом, который для нее практически бог. Время, потерянное с ее рождения, Свят компенсировал максимально, поэтому между ними образовалась очень сильная родительская связь. Даже не знаю, как замуж нашу красавицу будем выдавать. Муж уже готов отстреливать всех сибирских семилетних женихов! А Ульяна обещала вырасти очень красивой девушкой. Уже сейчас могла очаровать любого.

— Маргарита Петровна, держите проказника, — мы все-таки поймали нашего Ивана.

Святослав Нагорный исполнил свое обещание и таки стал губернатором Новосибирской области. Сегодня он вступал в должность. Нас ждали гости и фотографы: снимок всей семьей.

— Привет, Джульетта, — муж только сегодня прилетел из поездок по области. Свят коротко, но со всей страстью поцеловал меня, пока вроде как не смотрят, хотя на нас всегда смотрели. — Ты очень красивая, — шепнул и взял сына на руки. Нас наконец сфотографировали, теперь детям можно порезвиться.

Наша няня, Маргарита Петровна, как и экономка, Алла Георгиевна, переехали с нами в Западную Сибирь. Я была рада: хорошие свои люди должны быть рядом. Вообще, в этом городе у нас началась новая жизнь, но не без родных людей. Ферма процветала, бабушка Маша вместе с Захаром руководили там. Дедушку, увы, год назад похоронили, но он долго и бодро продержался. Умер счастливым во сне, а горевали о нем искренне близкие и родные люди.

К нам иногда прилетала Стася, но после родов реже: она вышла замуж за своего австралийского художника и родила ему сына. Она была счастлива. Мне кажется, Святослав окончательно выдохнул и отпустил призраков прошлого, когда убедился, что сестра далеко от опасностей своих детских травм. Его мама… Они не общались. Но мы слышали, что живет она с мужчиной. Свят больше не контролировал ее жизнь, только надеялся, что мать поборола комплекс жертвы. Но его она так и не простила, а он решил нести ответственность только за нашу семью.

Мой отец умер четыре года назад. Я летала на похороны. Последняя дань этому человеку, который участвовал в моем рождении. Дмитрий Савицкий был моим отцом, но был ли он мне папой? Ответ очевиден — нет.

Мама извинилась передо мной. Нет, она не рыдала и не падала в ноги, прося прощения, но поговорили искренне и честно. Мама узнала про Диану и отца. Он сам покаялся перед смертью. Ее любимая старшая дочь с остатками на счетах уехала, забыв про мать и то, как та будет жить. Мама продала большой дом, купила квартиру в городе и жила только для себя. Я давно ее не видела: она не звонила, а я перестала проявлять инициативу там, где это никому не нужно. У меня была семья, другой мне не нужно.

— Ну и как вам быть губернатором, господин Нагорный? — спросила поздно ночью, когда добрались до нашей спальни. Свят помогал снять украшения и расстегивал молнию платья, нежно целуя мне спину.

— Тебя не хватает, — честно признался. Да, ему много пришлось работать в новом городе, чтобы забраться высоко. Иначе Святослав Нагорный не мог! Ему нужно быть первым. Он ведь царь горы. — А тебе как быть женой губернатора, госпожа Нагорная?

— Скучаю очень, — откинулась ему на грудь. — Надеюсь, теперь ты чаще будешь дома?