Будешь моей женой. Снова (СИ) - Лейк Оливия - Страница 15

Грандиозное злонамеренное преступление на миллиарды. Общий сверхприбыльный проект оказался пустой болванкой, а я — болваном. Весь этот брак и мир между семьями был ради этого, а может, из-за этого. Я взял Ярину и смешал их планы с Самойловым. Месть получилась холодной, дорогой и убийственно точной. Прямо в сердце.

Следующая папка — фотографии. Ярина, моя маленькая Джульетта, и ее троюродный брат Артур. Какая она фотогеничная: осанка, острые плечи, маленькая грудь прямо по моей ладони. На другом снимке Артур сжимает упругие полушария. Потом целует мою жену, юбку задирает, вот они уже на кровати. Я знал, что Ярина через свою музыкальную школу помогала отцу выводить деньги из нашего общего проекта. Злился дико, но измена королевству — еще не измена королю…

Фотографии мне прислал доброжелатель. Не удивлюсь, что сам Артур устал ждать и решил мне нос утереть. Задолбался скрываться и ждать. Ярина нужна ему в жены. Савицкий только так передаст бизнес.

Мне нужны были эти несколько недель, чтобы подготовиться к ответному удару, а теперь я мог забить Самойлова до смерти! Моя месть будет выдержанной, как французский коньяк, и такой же дорогой. Для них, естественно.

— Анжелика, — набрал секретаршу, — звони в аэропорт: пусть готовят джет к вылету в Москву.

— Когда вы хотите вылететь, Святослав Игоревич? — спросила манерно. Это ее белые патлы побывали у меня в паху, не по назначению, правда, так, потискал девчонку, позажимал. Когда Ярина рядом, я даже дрочить на других не мог. У меня к ней чистое безумие. Но секретарша возомнила себя чуть ли не будущей любовницей.

— Сейчас! — бросил в телефон, затем вышел с документами. У меня много дел и длинная война впереди.

Водитель невыносимо долго вез меня в аэропорт. От нетерпения я только постукивал пальцами по деревянному подлокотнику: совершенно не мог сосредоточиться на делах.

Интересно, Артур уже в курсе, что Ярина беременна? Он обрадовался. Думаю, да. Это его козырная карта. А, может, он влюблен?

— Ха! — зло хохотнул. Такое самовлюбленное подлое дерьмо не способно на что-то светлое и доброе. Я тоже ублюдок еще тот, но в моей жизни есть люди, за которых отдам кровь, сердце, жизнь. Буквально недавно жена была первой в этом списке.

Артур не такой. Да, я его ненавидел, и это случилось не вчера. Мы знакомы давно. В Лондоне познакомились, учились в лучшей школе экономики вместе. Я, Мирослав и Артур. Он носил другую фамилию, был молод и не отсвечивал в связях с Савицкими. Мы дружили. Лучшие, мать твою, друзья. Потом эта сволочь подкинула мне наркотики и сдала полиции.

Я просидел в камере предварительного заключения три месяца, пока деду не удалось меня вытащить. Это было непросто: Савицкие вливали кучу денег, чтобы меня держали как можно дольше. Нагорные башляли за мое освобождение.

У Самойлова нет близких людей, только «функции» и «выгода». За что Ярина его полюбила? Я даже брезгливо сплюнул.

— А ты что здесь делаешь? — увидел двоюродного брата. Мирослав курил возле трапа семейного бизнес-джета.

— Ты думал, я отпущу тебя одного в Москву?

Мир был в курсе моих дел. Брат, правая рука, лучший юрист Петербурга. Он был более спокойным и рассудительным, именно поэтому сейчас здесь. Волнуется, чтобы я или меня в Москве не завалили.

Самолет набрал высоту: я тупо пялился на сизые облака внизу и чистое небо над нами.

— Где Ярина? — осторожно поинтересовался Мир. Он знал, что эта девочка меня в бараний рог скрутила своими длинными музыкальными пальцами.

Я усмехнулся. Нет, жестоко оскалился.

— Свят… — протянул, подозревая меня в худшем. Правильно делал.

— Вчера я насиловал ее всю ночь, — делился своими «подвигами». — Снова и снова, — сжал изящный хрустальный бокал до характерного хруста и кровавых порезов. Боль отрезвляла. — Ярина беременна.

— Но как же тогда…

— Не от меня, — добавил, рассматривая свежую кровь. — Ярина — сука и мразь. Не нужно о ней беспокоиться, — пусть знают, что Нагорного не нагнуть. Пусть думают, что я больше ничего не чувствую к собственной жене. Я должен быть сильнее, чем есть на самом деле.

Москва была чужим для нас, Нагорных, городом. Нет, мы вели здесь бизнес: банки, консалтинг, страхование. Несколько заводов и перерабатывающих предприятий. Но если Петербург — это наши люди: стоило свистнуть, и свои уже готовы к любому развитию событий, вплоть до фатального; Москва — чужая вотчина, здесь свои негласные законы.

— Ты выяснил, где он сейчас?

— В ресторане «Консерватория», — Мир сверился с данными в планшете. Центр города, видовое место на Лубянке.

Красиво покушать решил, значит? Это даже хорошо, что не в офисе или дома. Добраться до него полегче будет.

Мы подъехали к гостинице «Арарат» и отправились на террасу ресторана. Естественно, в окружении Самойлова были и наши люди: не сильно близко, но достаточно, чтобы сливать общую информацию. Савицкие тоже своих пристроили ко мне, но они давно вычислены и за определенную линию не пройдут. Кроме одного человека: моей жены. Она на мягких музыкальных пальчиках пробралась в меня, заглянула за самую кромку…

Артур обедал с женщиной. Еще бы! Ярина круглая дура, если думала, что он хранил или будет хранить ей верность!

На столе шампанское, стартеры и фрукты. Самойлов с улыбкой чеширского кота поднял тост.

— Нагорный? — заметил, что я стремительно приближался. Лучше бы ему бежать. Я сжал кулаки и приготовился убивать. Артур поднялся и кивнул девушке, чтобы отошла на безопасное расстояние. Охране тоже приказал оставаться на месте. — Приехал лично сообщить о своем разводе? — довольно выдал. Я ничего не ответил, просто набросился на бывшего товарища и начал пиздить. Как когда-то в Лондоне.

Мои кулаки за последние сутки вспомнили, как по молодости выколачивал дурь из каждого, кто пытался доказать, что он круче, сильнее, важнее. Артур не сопротивлялся, но и пощады не просил.

— Свят, хватит! — меня пытался остановить Мир. Но я уже почуял запах крови: животное во мне требовало убить и сожрать. — Он же пришлет нам иск, брат. Ты забыл, с кем связался? — мой взгляд нашел, затем с презрением взглянул на Самойлова. Да, этот мог. Лицемер, лжец, но не дурак, совсем не дурак.

— Он прав, Нагорный, — Артур сплюнул кровь и пару зубов. Вставит, деньги есть. — А теперь проваливай в свой город на Неве, пока мои псы не порвали вас обоих, — криво усмехнулся и добавил: — Считай, это за Лондон. Я оплатил кровью этот счет.

— Она твоей не будет. Я не позволю, — вытерал кулаки белой крахмальной салфеткой.

Да, никогда Ярина не получит развод! Даже больше: я верну ее, посажу под замок в загородном доме и… Мысль прервал саркастичный смех.

— Ярина и так моя! Она росла для меня! — Артур поднялся. — Мы должны были пожениться. И тут ты: нарисовался, хуй сотрешь! Нет, Святик, тебе она не достанется. Яри меня любит, — и оскалился хищно.

Я снова ринулся на него, но между нами бросилась охрана Самойлова. Ярина его любит. Его, блядь!

— Уверен, она хранит мой подарок на вашу свадьбу, — добивал меня доказательствами измены жены. Нет, даже не так: ее любви не ко мне. Это даже больнее. — Цветок из бриллиантов и сапфиров. Найди его и все поймешь.

Я не помнил такого украшения. Нет его! Или…

Я не поехал домой, когда приземлился самолет. К родителям не поехал тем более. И к Мирославу тоже. Каждая гадкая фраза Артура тушила во мне что-то человеческое: тлевшие угольки большого чувства. Ярость неожиданно сменилась холодным ожесточением. Плохо быть дураком, а безответно влюбленным дураком — еще хуже.

— Бутылку коньяка ко мне, быстро! — стремительно вошел в собственную приемную. Напьюсь. Потом еще напьюсь. И еще. Затем морду вытру и решу, что делать. Сейчас мне нужна анестезия.

Я упал на мягкий диван, напротив которого висела картина: Ярина, грациозно склонив голову, играла на скрипке в концертном зале Мариинского театра. Это был мой подарок на успешную сдачу выпускных экзаменов. Ее фотографировали, а один из снимков положили на холост.