Дисфункция реальности: Угроза - Гамильтон Питер Ф. - Страница 75

— Сиринкс.

— Правда?

— С Перником что-то неладно.

— Что ты имеешь в виду? К Мосулу есть доступ?

— Нет, я имею в виду, что личность острова стала другой, изменилась. В его мыслях больше нет радости.

Сиринкс открыла глаза и обвела взглядом стены каюты. В застекленных нишах лежали до боли знакомые пустяки, приобретенные во время космических странствий. Ее взгляд остановился на вырезанной из китового уса пятнадцатисантиметровой фигурке сидящего на корточках эскимоса, которую ей подарил Мосул. Но беспокойство «Энона» было слишком сильным, чтобы грубая фигурка могла отвлечь его внимание и пробудить теплые воспоминания, которые у него, как и у Сиринкс, были связаны с этой вещицей.

— Может быть, на одном из рыболовецких судов произошел несчастный случай, — предположила она.

— Тогда бы в его мыслях, как и положено, была бы печаль.

— Верно.

— Перник делает вид, что все в порядке.

— Есть доступ к Эйску?

— Минуточку.

Сиринкс почувствовала, как из ее мозга выходит сознание космоястреба, а на смену ему приходят мысли Эйска. Это был все тот же добросердечный глава семейства, искусно скрывавший свою твердую волю, которая сделала его столь удачливым бизнесменом.

— Сиринкс, — радостно воскликнул он, — мы уж думали-гадали, куда это ты запропастилась.

— Вы уж подумали, что я смылась?

— Я? — воскликнул он с притворным ужасом. — Да ничего подобного. Пункт договора, который гарантирует заключение под стражу в случае невыполнения его условий, был лишь простой формальностью.

Она рассмеялась.

— Я привезла ваши ящики с Норфолкскими слезами.

— Сколько их?

— Шестьдесят.

— Ну что же, моя семейка покончит с этой партией еще до конца недели. Тебя ждать сегодня ночью?

— Да, если не слишком поздно.

— Ничего страшного. Я предоставлю в твое распоряжение несколько слуг, которые начнут разгрузку твоего флайера, как только он совершит посадку.

— Отлично. На острове все нормально?

Этот вопрос на мгновение привел его в замешательство. Мелькнули эмоции смущения и непонимания.

— Да. Спасибо за беспокойство.

— Мосул дома?

— Ах, молодежь, у вас на уме только секс.

— Нам есть с кого брать пример. Так он дома?

— Да. Но не думаю, что Клио понравится, если ты прямо сейчас попробуешь с ним поговорить.

— Она очень красивая?

— Да, — он создал образ девушки, лицо которой, наполовину закрытое длинными темными волосами, улыбалось. — К тому же она еще и смышленая. Скоро они официально оформят свои отношения.

— Я рада за него, за них обоих.

— Спасибо. Она будет великолепным дополнением к нашему семейству. Только не говори Мосулу, что я так сказал.

— Хорошо. Увидимся через пару часов.

— Жду с нетерпением. И не забудь все, что нужно знать Мосулу, он узнает у меня.

— Как будто я могла об этом забыть, — она прервала контакт.

— Ну что? — спросил «Энон».

— Не знаю. Я ничего не смогла выяснить, но он явно ведет себя неестественно.

— Может быть, мне поспрашивать у других островов?

— Не надо. Я выясню, в чем дело, как только окажусь на поверхности. Мосул расскажет мне, ведь он так много мне задолжал.

Прильнувшей к сенсорам флайера Сиринкс показалось, что Перник как-то постарел, впрочем, у нее не было в этом полной уверенности. Несмотря на кромешную тьму, башни выглядели потрепанными, почти разрушившимися. Они напомнили ей земное здание Эмпайр Стейт Билдинг, которое теперь заботливо хранилось в специальном куполе, расположенном в центре Нью-Йоркского конгломерата. И хотя конструкция этого небоскреба находилась в хорошем состоянии, смахнуть с него пыль минувших столетий было уже невозможно.

«Тридцать два года, и уже видишь все в таком мрачном свете, — сказала она себе устало. — Жаль, что Мосул нашел себе постоянную пару. Он мог бы стать хорошим отцом».

Она прикусила язык, осудив себя за такое хныканье, ведь ее мать зачала двоих детей перед тем, как ей исполнилось тридцать.

— Для этого всегда есть Рубен, — предложил «Энон».

— Было бы нечестно обращаться к нему с такой просьбой. Он просто не смог бы отказаться.

— Я хотел бы, чтобы у тебя был ребенок. Ты чувствуешь себя ущербной. Это тебя угнетает. Мне это не нравится.

— Я не чувствую себя ущербной!

— Ты даже не позаботилась о том, чтобы подготовить зиготы моего потомства. Тебе следовало бы подумать об этом.

— О Боже! В тебе заговорил материнский инстинкт.

— Просто я не умею лгать.

— Вздор!

— Вовсе нет. Ведь именно в этом свете ты думаешь о Мосуле.

— Да, — Сиринкс прекратила этот глупый спор. — Что я делала бы без тебя?

«Энон» заключил ее мысли в ласковые объятия. На мгновение Сиринкс показалось, что ионное поле флайера просочилось в кабину, заполнив ее золотистым сиянием.

Они опустились на одну из посадочных площадок, расположенных в коммерческой зоне. Электрофлюоресцентные батареи, окружавшие металлическую решетку, излучали ярко-розовое свечение. Лишь в очень немногих окнах ближайшей жилой башни горел свет.

— Такое впечатление, что у них траур, — перейдя в закрытый ментальный диапазон, сказала она Оксли, когда спускалась по алюминиевому трапу. Они полетели вдвоем, чтобы маленький флайер мог взять побольше груза. Но для того чтобы перевезти все шестьдесят ящиков, все равно нужно было сделать три рейса.

— Да, — нахмурившись, он огляделся по сторонам. — К тому же в доке совсем немного рыбацких судов.

Выйдя из темноты, Эйск и Мосул ступили на залитый светом электрофлюоресцентных батарей пятачок.

Сиринкс забыла обо всем, когда на нее обрушился шквал восторженных приветствий Мосула, насыщенных озорными эротическими намеками.

Обняв его, она насладилась долгим поцелуем.

— Я хотела бы с ней познакомиться, — сказала она ему. — Везет ей, вот что.

— Познакомишься.

Лениво болтая, они стояли посреди площадки, а чешуйчатокожие мартышки под чутким руководством Оксли разгружали первую партию ящиков, складывая их на плоскую тележку, управляемую процессором. Когда все восемнадцать ящиков были перегружены, тележка с гулом покатила в направлении купола одного из приземистых складов, окружавших парковую зону.

— Мне продолжать доставку? — спросил Оксли.

— Да, пожалуйста, — ответил Эйск. — Я уже договорился о продаже товара другим семьям.

Пилот кивнул и, подмигнув Сиринкс, которая стояла рядом с Мосулом, обнявшим ее за плечи, направился к флайеру. Усевшись в командирское кресло, он установил ментальную связь с процессором управления.

Что-то мешало созданию когерентного магнитного поля. На его формирование ушло много времени. Ему пришлось подключать компенсирующие программы. К тому времени когда флайер наконец оторвался от посадочной площадки, генератор плавления работал в опасном режиме, развивая почти максимальную мощность.

Несколько раз Оксли хотел повернуть назад, но когда флайер преодолел высоту сто метров, поле быстро стабилизировалось. Ему пришлось снижать мощность. Программы диагностики докладывали, что все системы работают безукоризненно.

По привычке обругав сделанную на Кулу технику, Оксли приказал полетному компьютеру рассчитать орбитальную траекторию, по которой он должен был вернуться к «Энону».

— Увидимся через три часа, — обратилась к нему Сиринкс, наблюдавшая за тем, как сверкающая маленькая комета совершала виражи над жилыми башнями, перед тем как взмыть в ночное небо.

— Через три часа! — Оксли намеренно пропустил свой стон в ментальный канал.