Дисфункция реальности: Угроза - Гамильтон Питер Ф. - Страница 107

Чужаки метались в панике. Они отчаянно цеплялись за поручни и друг за друга. Искажаясь подобно образам, передаваемым неисправным аудио-видеопроектором, их фальшивые тела уже не могли скрыть подлинных тел людей, в которых они вселились. Они изо всех сил боролись с той непреодолимой стихией, которая тащила их к потолку. Одного из них, находившегося на нижней палубе, буквально вынесло наверх через открытый люк. Он беспомощно извивался в воздухе, пока мощный воздушный поток не ударил его о вентиляционную решетку. Корчащегося от боли, его затянуло внутрь.

Другого оторвало от поручней и тоже понесло к решетке. Все попытки обоих выбраться из этой ловушки закончились ничем. Сила, на которую оказывал воздействие внешний вакуум, была колоссальной. Она тащила их сквозь узкие промежутки между металлическими полосками решетки. Острые края разрезали их одежду и рвали в клочья плоть. Совсем недолго их тела окружали синие и красные энергетические ауры, с помощью которых они пытались задержать неизбежный конец. Но противодействие оказалось слишком велико, и вскоре призрачное мерцание исчезло. Металлические полосы вспарывали их до костей, вырывая целые куски плоти. Кровь из сотен разорванных вен и артерий, вспениваясь, летела по трубопроводу. Их внутренние органы стали буквально вываливаться из проломленных грудных клеток.

Эрик активировал программу флота Конфедерации по выживанию в условиях вакуума. Эта программа хранилась в памяти его нейронных процессоров. Сердце стало биться медленнее; отключились мышцы и внутренние органы. В результате этого снизилось количество кислорода, которое они забирали из крови, и увеличился срок, в течение которого мозг должен был оставаться жизнеспособным. Он неподвижно висел на ремешке, которым привязал себя к стене. Его конечности непроизвольно вытянулись к потолку. Обугленные остатки правой руки отвалились, и их прибило к решетке трубопровода.

Из почерневшей плоти изуродованной руки сочилась кровь.

Куски бумаги, одежда, инструменты, разнообразный хлам и личные вещи из кают и нижней палубы, заполнив пространство зала, неслись вверх, к решеткам. Среди всех этих вещей было достаточно много таких, которые могли забить решетки, во всяком случае, на время. Воспользовавшись этим, чужаки могли бы попытаться выключить вентиляцию или вернуться на борт космоплана. Но дополнительные отверстия, которые Эрик прорезал в трубопроводе, выпускали в космос поток предметов небольшого размера. Рваные ленты воды из душа и кранов ванной комнаты хлынули через открытую дверь и понеслись в направлении ближайшего отверстия.

Между тем поток воздуха стал ослабевать.

Затуманенные болью глаза Эрика различили вожака группы, который за время этой бури превратился из полуголого людоеда в приземистого сорокалетнего толстяка, одетого в фермерский комбинезон. Задрав ноги вверх, в направлении ближайшей решетки, он висел на поручне в двух метрах от Эрика. Воздушный поток неистово трепал его брюки и рубашку. Он шевелил губами, изрыгая непристойную ругань, которую никто не мог услышать. Вокруг его руки разгоралось красное сияние. Кровавый свет пробивался сквозь кожу и освещал изнутри его кости. Слизь и слюна стекали с его подбородка и, смешиваясь с потоком хлама и разнообразных жидкостей, исчезали в трубопроводе. Эти его выделения сначала окрасились в розовый цвет, а затем в малиновый.

Вскоре сияние его руки, как и яростный поток воздуха, стало ослабевать. Он изумленно уставился на Эрика. На поверхности его глазных яблок пузырились и выкипали слезы. При каждом ударе сердца из его ноздрей вылетали шарики крови.

Воздуха больше не было.

Когда буря затихла, Эрик по-прежнему висел на конце своего силиконового ремешка, вяло вращаясь вокруг своей оси. На медико-физиологических схемах, которые ему показывали нейронные процессоры, тело напоминало красную статую. Исключение составляла лишь правая рука, которая была совершенно черной. При каждом повороте своего медленно вращавшегося тела Эрик видел новый участок зала. Он наблюдал за тем, как одержимые пробирались сквозь плотное облако хлама, заполнившего помещение, в котором наступила звенящая тишина. Ему было трудно определить, кто из них был еще жив. Трупы — два из которых были страшно изуродованы кувыркались и сталкивались с теми, кто пытался добраться до палубного люка. И у живых, и у мертвых кровь сочилась как из пор кожи, так и из носа, рта, ушей и глаз. Огромный перепад давления разорвал их кровеносные сосуды и мембраны. Медленно перемещавшиеся в трехмерном постранстве зала, они напоминали игроков, участвующих в каком-то странном матче. Победителей ожидала награда — возможность нырнуть в палубный люк. Но вскоре эта жуткая картина осталась за спиной Эрика, тело которого продолжало медленно вращаться.

Совершив очередной оборот вокруг своей оси, он заметил, что теперь уже мало кто из одержимых двигался. Их лица — во всяком случае те лица, которые он вспомнил, не прибегая к помощи программы хранения образов, — изменились.

Их тела, двигавшиеся все медленнее, напоминали механизмы, у которых подходят к концу запасы энергии. Вакуум постепенно превращался в текучий туман. Эрик вдруг понял, что уже является частью этого тумана. Все стало красным. Очень красным.

Еще один оборот.

В зале больше не наблюдалось никакой целенаправленной деятельности. Теперь можно было увидеть лишь плавно вращавшиеся пропитанные водой останки.

Оборот, и еще один оборот. Постепенно тускнея, красная пелена перед глазами Эрика превращалась в серую дымку. Это происходило с такой же величавой торжественностью, с какой наступает закат солнца.

Еще один оборот.

«Илекс» и восемь его собратьев влетели в стандартную зону обороны шириной две с половиной тысячи километров. Их поля искажения выявляли объекты, которые находились в пространстве этой звездной системы. В их удивительном восприятии Лалонд выглядел как глубокая шахта, проделанная в однородной субстанции космоса. Планета излучала слабые потоки гравитации, которые связывали три ее малых естественных спутника и Кеньйон, а она сама была связана с яркой сине-белой звездой. Межпланетное пространство изобиловало солнечной и электромагнитной энергией. Окружавшие планету пояса Ван Аллена сверкали божественным светом. Оказавшиеся на орбите звездолеты и космопланы воспринимались космоястребами как плотные узелки в ткани пространства-времени. От них исходили мощные импульсы электрической и магнитной энергии.

Электронные сенсоры наткнулись на преграду в виде узкого мазерного луча, пролетавшего между маленькими сенсорными спутниками, вращавшимися на высокой орбите, спутниками связи и звездолетами. Террансу Смиту докладывали об их проникновении в систему, но он не предпринял никаких враждебных действий. Удовлетворенные отсутствием прямой угрозы, космоястребы в течение еще полутора минут не предпринимали никаких маневров.

Рядом с центром боевого построения эскадры Терранса Смита была отмечена экстремальная деформация участка пространства на кварковом уровне. Из зоны неопределенности масс вынырнул первый фрегат. В течение последующих шести минут в систему вошли остальные двадцать боевых кораблей. Этот стандартный, отработанный до мелочей маневр предоставлял адмиралу Мередиту Салдана самые широкие тактические возможности. Теперь ему нужно было лишь получить все сведения, необходимые для того чтобы оценить обстановку.

Когда поступили первые данные сканирования, обычный приглушенный шум голосов на мостике «Арикары» немедленно смолк. Над Амариском, занимавшим центральную часть освещенного полушария планеты, были обнаружены полосы красного облака. Они висели над бассейном Джулиффа, похожим ветвистую молнию.

— Раньше на этой Богом забытой планете наблюдалось нечто подобное? — спросил Мередит Салдана, для порядка немного повысив голос.

— Нет, сэр, — ответил Келвин.

— Значит, это часть плана захватчиков, новая его фаза?

— Так точно, сэр. Похоже на то.

— Капитан Хиннельс, мы знаем, что это такое? — спросил адмирал.