Тор. Компиляция (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 207

Очередь от бедра. Осколки шлемов разлетелись по переборкам, а тела свалились внутрь кубрика. Что там — потом разберемся. Из сумки гранату. Чеку долой. Раз-два. И круглая «РГН-бис» ушла вслед за трупами.

Прижался к переборке. Глухой взрыв! Тишина.

Рядом оказалась пара наших бойцов. Судя по эмблемам и номерам на скафандрах, из боцманской команды, и я кивнул на кубрик:

— Проверить!

Матросы остались, а я продолжил движение.

Пара поворотов — и просторный отсек. Наверное, дополнительное грузовое помещение. «Аргонавты» в другом конце отсека, возле запертого люка, пристраивали к нему вышибной заряд, и Ломов заорал:

— Бойся! Подрыв!

Люди и мехстрелки отскочили от люка и присели в углах. Я поступил так же, и командир абордажиров ударил по кнопке подрывной машинки.

Взрыв! По отсеку прокатилась ударная волна, и я едва не упал. Однако удержался, встал и, когда подскочил к люку, обнаружил, что его вынесло в следующий коридор. Хорошая работа. Одним махом проход пробили и свалили вражеских бойцов, которые ожидали нас с той стороны.

«Хорошо бы и дальше так продвигаться», — промелькнула мысль, и вместе с десантниками я направился к ходовому мостику эсминца.

Мы бежали по главному коридору, вступали в перестрелки и швыряли гранаты в боковые отнорки. Потеряли оставшихся мехстрелков и нескольких бойцов, но упрямо двигались вперед, и мне никак не удавалось вырваться в авангард. Десантники постоянно опережали меня, берегли, а на подступах к вражескому ГКП даже прижали к стене и заблокировали. Пришлось подчиниться, и, пока я был без движения, мой взгляд замер на привинченной к переборке бронзовой доске. На ней было название корабля и порт приписки: «Sydney», Royal-Ugana.

Понятно, эсминец называется «Сидней». Жаль, что не «Розалинда», подумал я и рывком высвободился из захвата десантника.

— Пусти!

Абордажир разжал руки, и я опять бросился вперед. Влетел на ходовой мостик вражеского корабля и оказался в гуще боя. Здесь огнестрельное оружие никто не применял. ГКП нужен всем — и нам, и тофферам. Поэтому в ход пошло холодное оружие и подручные средства.

— Берегись! — крикнул кто-то из десантников, и я присел.

Над головой просвистел лом, и, поднимаясь, стволом автомата я ударил в сторону противника. Бил наугад и попал. Ствол достал тоффера, крепкого жилистого мужика, в голову, пробил пластиковое забрало шлема и вонзился в глаз.

Резкий поворот автомата и рывок на себя. Тоффер закричал от дикой боли. Он потерял зрение, так как мушка вырвала ему глаз. А я еще и добавил. С ноги, прямым в грудь, а ботинки у меня, как и у десантников, тяжелые, с магнитными держателями, и он отлетел к стене. Там его и добили. А на меня бросился следующий противник, приземистый азиат с ножом. Только не добежал. Жора Ломов ударил его прикладом в шею и сломал тофферу позвонки.

Это был последний противник на ГКП, и я упал в кресло командира корабля.

Взгляд на часы. Захват отнял девять минут. И что происходило за пределами корабля, пока мы его захватывали? Пока неизвестно, но сейчас все прояснится.

К счастью, тофферы не заблокировали управление — то ли не успели, то ли надеялись удержать ГКП, и я смог с ним разобраться. Система подстроилась под меня, и на шлем пошла информация.

«Забияки» нигде не было, и в том месте, где он должен находиться, летали мелкие обломки и куски льда, замерзший воздух. Понятно. Фрегат погиб, а вместе с ним все комендоры и наши раненые. Простите, друзья. Не уберег вас и оставил на смерть. Но каяться и казниться буду потом. А сейчас смотрим дальше.

Атакованный «Забиякой» эсминец тоже не уцелел. Его не жаль — это враг. Хорошо артиллеристы поработали, славно.

Остальные вражеские корабли совершали маневры. Третий эсминец, крейсер и рейдер (по отметкам на экране локатора «Розалинда», «Самум» и «Кентавр») приближались к «Сиднею». А миноносец («Лапа Медведя») оттянулся в тыл. Тофферы сообразили, что произошло, и спешили на выручку своим собратьям. Пускай. Нам это и нужно. Лишь бы не расстреляли издалека. Только бы отыграть еще немного времени.

— Жора! — Я обернулся к Ломову.

— Слушаю. — Он вопросительно кивнул.

— Собирай своих бойцов. Сейчас нас штурмовать начнут.

— Как скоро?

— Семь-восемь минут. За этот срок ты должен организовать оборону и додавить сопротивление тофферов. Где они еще держатся?

— В реакторном отсеке и в нескольких кубриках.

— Вот и добивай сволочей.

— Сделаем.

Ломов махнул рукой своим бойцам:

— За мной, парни!

Рубка опустела. На ГКП только я и один из штурманов «Забияки» да трупы на палубе. Про движение мы могли не думать: реакторный отсек под контролем противника. Поэтому все, что нам оставалось, — ждать развития событий, надеяться на нерешительность противника и обороняться.

В этот момент на мониторе замигал значок в виде телефонной трубки. А затем появилась надпись: «Вызов с «Розалинды». На связи Обадия Ноймарк».

«Переговоры? Если так, то мы только «за». Можно и поговорить», — подумал я, нажимая клавишу приема, и опять увидел на экране вражеского командира.

В этот раз Обадия Ноймарк снял шлем, и я смог разглядеть его лицо. Разглядеть и запомнить, чтобы не упустить эту сволочь, если я выживу и судьба сведет нас вновь.

Человек как человек, пожилой блондин, приметных шрамов и родинок нет. Встретишь такого на улице и пройдешь мимо. Но было в нем нечто, выделяющее его среди других людей. На шее фрагмент татуировки в форме скорпионьего жала, выходящего к подбородку, а еще взгляд, уверенный и властный. Видимо, вражеский командир давно руководил людьми, легко отдавал приказы и не привык к сопротивлению.

Все это отложилось на подкорку, и я вопросительно кивнул ему:

— Что скажешь, Ноймарк?

— Ты оказался хитрее, чем я ожидал, и смог обвести меня вокруг пальца. Но это ничего не меняет. Тебе не сбежать.

— Посмотрим.

Ноймарк прищурился и спросил:

— Доусон жив?

«Кто такой Доусон и почему Обадия про него спрашивает? Вариантов немного. Скорее всего он говорит про командира «Сиднея». И если так, что нужно сказать?»

— Пока живой, — ответил я. — Мои бойцы взяли его в плен.

— Я хочу с ним поговорить.

— Мало ли чего ты хочешь. Я вот, например, очень хочу, чтобы ты отпустил нас с миром. Как тебе такой вариант? В обмен на твоих товарищей-тофферов.

— Торгуешься? — Он покачал головой. — Нет. Из этого ничего не выйдет. У нас так не принято. Доусона и его парней жаль. Но они сами виноваты, что не смогли сохранить свой корабль.

— И все-таки ты пораскинь мозгами, Обадия.

Ноймарк прищурился и сказал:

— Мне кажется, юноша, что ты тянешь время. Помощи ждешь? Ну-ну… Она не успеет… А ты, если не хочешь по-хорошему… Тогда будет по-плохому…

Не знаю, изображал Обадия гнев или в самом деле разозлился. Однако лицо его покраснело, а губы скривились, и он отключился. После чего мы — я и уцелевший штурман с «Забияки» — продолжили осмотр корабельных систем и начали принимать доклады «аргонавтов».

Жилые помещения зачистили быстро, ведь абордажиры ни с кем не церемонились. Подошли. На дверь заряд и подрыв. Потом ворвались внутрь и всех постреляли. Грубо и жестко. А вот с реакторным отсеком так не вышло, ибо он был дополнительно бронирован. Такого крепкого орешка с ходу не расколоть, а выходить тофферы, даже под наше честное слово, отказались. Так что ситуация не очень хорошая. Корабль вроде бы наш, а подачи энергии на орудийные системы, пусковые установки ПКР, основную РЛС, силовое поле и маршевые движки нет. Работала только аварийная энергосеть, и «Сидней» висел в космосе без движения. Идеальная мишень и цель для проведения новых абордажей.

Однако мы тем не менее не раскисали. Были орудия наших шаттлов, и десантура Ломова заняла почти все ключевые точки эсминца. Так что поборемся. И пока бойцы готовились к обороне, укреплялись, строили баррикады и ставили в коридорах мины, на ходовом мостике появилась Барбара, а следом за ней Бриан.