Тор. Компиляция (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 140

В общем, все очевидно. Хочешь выжить? Тогда дерись или выкидывай белый флаг. Однако для меня схватка на орбите Ярги осталась позади, и я был доволен тем, что моему фрегату не приходится участвовать в сражении, в коем нам даже «Пелена» не помогла. А мне погибать не хотелось. Хм! Даже ради императора, за лечение которого взялся квалифицированный медтехник Пабло Бриан. Поэтому я следил за выводами нашей БИУС, которая анализировала происходящий бой, и одновременно с этим голосом дублировал данные, сохранял спокойствие и думал.

— Линейный крейсер «Эдмунд Розенберг» получил повреждения. Прямое попадание в ходовой мостик! Корабль выходит из боя!

«Отлично! Первый успех парней Гамильтона», — отметил я.

— Эсминец «Сак» принял на себя основной удар противокорабельных ракет наземного базирования. Шесть попаданий. Эсминец разваливается.

«Жаль Эрмана с его ребятами. — Я вспомнил добродушное лицо командира эсминца «Сак». — Достойные люди… Были».

— Потери истребителей «Сапсан» — семнадцать единиц, в основном от зенитной артиллерии «Елизара Кларка».

«Если выживем и вернемся, надо будет узнать, откуда у Харфагеров поддержка истребителей. Впрочем, это не моя забота, а императора. Пусть сам со своими подданными и старшими детьми разбирается».

— «Иоганн Красс» получил две ракеты в правый борт. Корабль выходит из боя и посылает сигнал «мэйдэй». Он сдается».

«Еще один «аргонавт» минус. Жаль».

— Линейный крейсер «Юрко Димитров» потерял ход.

«Очень хорошо. У Гамильтона остается единственный серьезный противник».

— Крейсер «Джунгар» получил несколько попаданий в двигательный отсек и потерял ход. Сдается.

«Итак, у Догоняя три корабля».

— Линейный крейсер «Елизар Кларк» сдается. Повреждений нет.

«Капитан первого ранга Саблин по какой-то причине решил покинуть эскадру «Арго». Плохо».

— Линейный крейсер «Марий Шунт» отступает. Корабли эскадры «Арго» вышли на курс «Забияки» и начинают разгон.

«Вот и конец боя. Теперь бы еще уйти спокойно».

Было я хотел поговорить с Гамильтоном. Однако не успел, так как пришел вызов из медотсека и я услышал голос Бриана, который был очень взволнован:

— Тор, это Пабло! У нас проблема! Требуется твое вмешательство! Срочно!

Я покинул кресло, кивнул командиру «Забияки» — ты за старшего, и выскочил в коридор. Медотсек находился неподалеку. Поэтому на месте я оказался спустя минуту. И что же я здесь увидел?

Тесное помещение медотсека было заполнено людьми. В углу Пабло Бриан, в руке которого пистолет, а с ним два абордажира из группы Дымова. Рядом с саркофагом, в котором «отдыхал» Серый Лев, находился насупленный Александр Маноцкий, а из-за его спины выглядывал настороженный Алекс Кроуфорд. А напротив моих людей, потрясая штурмовым автоматом, широко расставив ноги, стоял разгневанный командир имперских телохранителей Эд Ракитин, который орал, словно потерпевший, и явно был неадекватен:

— Повтори! Повтори, что ты сказал, крыса! Ты хоть понимаешь, что ты мелешь своим языком?! Идиот! Я тебя сейчас пристрелю! Скотина! Тупорез малолетний! Ничего не понимаешь! Говнюк! И зачем я поддался на уговоры Гамильтона?!

— Что здесь происходит?! — Я остановился за спиной командира ОТ.

Ракитин, этот преданный Серому Льву, словно пес, суровый вояка, резко обернулся. После чего он смерил меня презрительным взглядом и сказал:

— Строгов, у тебя не медтехник, а недоучившийся баран. Он не может вылечить императора.

— Это так? — Я посмотрел на Бриана.

Пабло покачал головой:

— Я этого не говорил. Просто меня не так поняли.

— Ах ты, шнырь! Все мы поняли! — Начальник ОТ вновь повернулся к Пабло, быстро передернул затвор штурмового «Марлина» и прокричал: — Завалю!

Капитан был готов выстрелить, а я не мог этого допустить. Он, конечно, личность легендарная, особа, приближенная к императору, большой авторитет и так далее, но все это в прошлом. Сейчас Ракитин на моем корабле, и только я могу здесь стрелять. Поэтому я действовал по наитию.

Шаг вперед — и мой кулак опустился на затылок главного имперского бодигарда, который пошатнулся. Один из бойцов Дымова в этот момент выхватил из ослабевших рук Ракитина оружие, а я обхватил горло неубиваемого капитана левым локтем и слегка его придушил. Маноцкий и Кроуфорд по-прежнему оставались в стороне, а рядовых телохранителей в помещение медотсека не пропустил внешний пост, так что помочь начальнику ОТ было некому. И как только потерявший сознание Ракитин осел на пол, я снова обратился к Пабло:

— Докладывай.

Бриан прошел к пульту управления регенератором, который был подключен к саркофагу, проверил показания на мониторе и выдохнул:

— У императора прионная вирусная инфекция Т-21.

— Мне это ни о чем не говорит. — Я поморщился. — Давай подробнее.

Пабло помедлил, собрался с мыслями и продолжил:

— Прионы — это белки с третичной структурой, аномалия, которая не содержит нуклеиновых кислот. Они поражают головной мозг и нервные ткани млекопитающих. При этом прионы не являются живыми, это мертвые белки. Однако они размножаются за счет живых и здоровых клеток. То есть тот человек, который подстроил болезнь императора, подсадил ему в голову сразу несколько колоний прионов класса Т-21, и Серый Лев впал в кому. Вылечить его можно, но сделать это будет весьма трудно. Прионы чрезвычайно устойчивы к лекарствам, химическим и физическим агентам, они накапливаются в пораженной ткани головного мозга, и уничтожить их даже с регенератором весьма проблематично. Я с этим справлюсь. Однако есть проблема, про которую я сказал Ракитину.

— Имеются побочные эффекты? — Я кивнул на тело главного имперского охранника. — И капитана это возмутило?

— Да, речь о побочных эффектах. На излечение пациента мне понадобится месяц. Минимум. А потом он долгое время будет восстанавливаться, и когда Серый Лев окончательно придет в себя, то часть его воспоминаний будет стерта. Их, вместе с мозгом, сожрут прионы. И Ракитин, как только про это услышал, начал психовать.

— А разве он про это не знал с самого начала?

— Видимо, нет. Думаю, имперские медтехники толком и не поняли, что произошло с Серым Львом, а может, зная характер Ракитина, решили потянуть время.

— Понятно. — Мой взгляд пробежался по лицам всех присутствующих, и я кивнул Кроуфорду и Маноцкому в сторону выхода: — Пойдемте, господа, посовещаемся в кают-компании. Не надо здесь толпиться, все равно мы не можем помочь Серому Льву.

Секретарь императора и его сын вышли, а я снова посмотрел на Ракитина и обратился к Пабло:

— Вколи Капитану успокоительного, пусть поспит.

— Сделаю.

Бриан кивнул, и, направляясь вслед за Маноцким и Кроуфордом, я вызвал командира абордажной команды:

— Дымов, это Тор. Ответь.

— Слушаю, — отозвался десантник.

— Ты один?

— Да.

— Где сейчас телохранители императора?

— В третьем и седьмом кубриках.

— Сколько их?

— Десять. Было больше, но все на борт не поместились.

— В общем, так, Дымов. Надо их разоружить, тихо и без выстрелов. Справишься?

Заминка и ответ:

— Да.

— Вопросы есть?

— Один — зачем?

— На всякий случай. Ракитин неадекватен и может глупостей наделать.

— Приказ принят.

— Вот и ладно. Действуй.

Я замолчал, и мою бедовую головушку посетили невеселые мысли.

Что сказать? Плохи мои дела. На руках бесчувственное тело деда, который никогда не станет таким, как прежде. Позади Харфагеры, и наверняка сейчас они собирают погоню, которая помчится за нами, а впереди неизвестность.

Эх-ма! Хотелось бы, чтобы все было по чести и справедливости. Чтобы враги нападали вовремя. Чтобы наши женщины любили нас, и более никого. И чтобы денег было столько, чтобы никогда не знать нужды. Но идеал невозможен, и надо воспринимать жизнь такой, какая она есть. Поэтому, дабы не скиснуть и не опустить руки, придется посмотреть на все происходящее с другой стороны, с точки позитива. Я жив, мои люди рядом, деньги есть, фрегат на ходу, а Барбара и гражданские на «Орфее». Ну и, кроме того, с нами три боевых корабля, а возле моей планеты, координаты которой на Ярге никому не известны, нас будет ожидать инопланетный трофей, а с ним крейсер «Вестгот». Вот и выходит, что все не так уж и плохо, как могло бы быть, и это не может не радовать.