Преддверие войны (СИ) - Птица Алексей - Страница 19

— Ну, ты даёшь! Как же так, тебя нельзя одного оставлять вообще, обязательно во что-то встрянешь! Федя, ты сплошное приключение!

— Согласен, что я могу поделать, вот так, со мной не соскучишься.

— Это точно. А скажи, ты с девушкой там даже успел познакомиться?

— Да.

— А как зовут?

— Зовут Елизавета, больше ничего о ней не знаю, где искать — тоже, да и вообще, пока мне не до неё.

— Симпатичная?

— Да, но на Женевьеву не похожа, проще намного: и по воспитанию, и по положению, кажется, она из мещан.

— А, тогда ты для неё выгодная партия, а после всего случившегося, и вовсе, весьма заманчивая партия.

— Не знаю, — поморщился я, — может, она так испугалась, что уже забыла про меня. Мало мы с ней виделись — полчаса рядом посидели в одном салоне, да пару раз посмотрели друг на друга, и всё. Папаша у неё противный и жадный, да и трусом оказался, каких мало, а девушка — не в него, кстати, она хоть и испугалась, но мне помогла, хотя сфера, в которой я бомбу держал, прямо рядом с ней висела. Если бы я немного отпустил её, всё, привет, — разорвало обоих в клочья.

— Иногда достаточно малого для любви с первого взгляда, — риторически заметил Пётр.

— Не случилось у нас никакой любви с первого взгляда. Понравилась она мне, это да, а любовь с первого взгляда у меня с Женевьевой, но я ей не ровня, и, наверное, лучше синица в рукаве, чем журавль в небе, хоть это и лицемерно очень. Вот поэтому я и поехал на Марсово поле, ты же познакомился и ходил довольным, а мне подруга твоей новой знакомой не понравилась.

— А это потому, что тебя вечно тянет на красивых и гордых, а Герда спокойная, да, не красавица, но и не дурнушка, отец у неё адвокатом работает в банке, так что, весьма неплохая партия для тебя бы оказалась.

— Ясно, а та девушка, с которой ты познакомился? — решил я попытать Петра.

— Ядвига? Пока не знаю, нечего говорить, время покажет.

— Как знаешь, у меня вот с Женевьевой вряд ли что получится.

— По-всякому бывает, а вообще, ты прав. Ты можешь расти над собой всю жизнь, пытаясь дорасти до её статуса и положения, и достатка тоже, а когда цель окажется близка, она выйдет замуж, и ты навсегда распростишься со своей мечтой, если она не растает ещё раньше. Девушек не любят держать в девичестве, как можно скорее выдавая замуж.

— И то правда, за это я и переживаю, но ничего не поделать не могу.

— Ну и ладно, главное, что ты оказался жив, а остальное всё приложится. Рад, что так всё удачно сложилось для тебя.

— А уж как я рад, что так случилось. Признаюсь тебе честно, Пётр, я уже прощался с жизнью, когда всё случилось, но в последний момент решился и держался, пока не потерял сознание, но всё равно считаю, что мне повезло и знаешь, что мне сейчас пришло в голову?

— Нет, конечно, даже не догадываюсь.

— Мне пришла в голову мысль, что мы должны создать с тобой нелетальное оружие, с помощью которого можно легко разоружать террористов и сдавать их на руки правосудию, а кроме того, останавливать их вовремя, перед совершением терактов, чтобы они просто не успевали сделать то, что задумали.

— Интересная мысль, но как это реализовать?

— Я придумаю, есть у меня одна идея, нужно пока задавать побольше вопросов нашему физику и работать чаще в лаборатории. В общем, разберусь. Желание есть, мозги есть, знания добудем, а дальше — дело техники, да и попытаюсь об этом узнать у всех, кого можно.

— Я тоже, — кивнул Пётр, — должно получиться, очень интересная идея.

— Да, друг, это оказалось бы славно! А теперь рассказывай, что я пропустил в академии, и что случилось, пока я отсутствовал?

— Пропустил ты совсем немного, две практические работы да лекции, ну и ещё по мелочи. И да, совсем забыл, о тебе Марфа вновь спрашивала.

— Марфа?

— Да, она явно подослана Женевьевой, той неуместно подойти самой, да и кривотолки пойдут, а Марфе всё равно, она такая проныра, везде залезет, куда захочет, её уже знают не только на нашем курсе, но и на других факультетах первокурсников, даже на старших курсах.

— Купчиха, что с неё взять⁈

— Да, купчиха она знатная, но я бы не хотел такую жену иметь.

— Да тебя, Пётр, никто и не заставляет на ней жениться, я бы и сам не хотел, больно хлопотно её на место ставить.

— Ага, что есть, то есть.

— Так что ты ей сказал, насчёт меня?

— А что я ей скажу? Сказал, что не знаю, куда ты пропал, и насколько, да по мне и видно, наверное, что я не в курсе.

— Понял. Ну, что же, завтра моё прибытие станет для всех приятным сюрпризом.

— Посмотрим. Рад, что ты опять выпутался из неприятностей, но твоя способность уже откровенно пугает.

— Думаю, что это всё временно.

— Хотелось бы на это надеяться.

— Ладно, Петя, давай заниматься, а то мне завтра много разных предметов сдавать придётся.

— Хорошо. Значит, смотри сюда, вот тебе лекции, что пропустил, а вот занятия, которые тебе нужно отработать.

Просидев с Петром за учёбой весь вечер, я залёг спать, наслаждаясь тем, что сплю в своей кровати, а не в больнице, и что опять смог переломить ситуацию в свою пользу, ну а что ждёт завтра? Вот и посмотрим, и с этой мыслью я и уснул.

Глава 9

Император

Графа Васильева в очередной раз вызвали на совещание губернаторов. С последнего покушения на одного из них не прошло и двух месяцев. Сейчас дело оказалось гораздо серьёзнее. Шутка ли, два дирижабля взорвали специально для того, чтобы с их помощью организовать покушение на губернатора и императора⁈ Правда, один не удалось взорвать, но об этом он узнал только на совещании. В прессе ничего о втором не писали, лишь сообщали о том, что взорвался и рухнул на землю один дирижабль.

И вот сейчас на рабочем, хоть и экстренном совещании, раскрывались все подробности двух терактов.

— Итак, террор против нас начинает принимать угрожающие масштабы, — начал свою речь Павел V после доклада нового начальника отдельного корпуса жандармов. — Мы имеем попытку в очередной раз расшатать обстановку в нашей империи, перед возможной войной. Что же, это предсказуемо, благодарю вас, Евгений Авксентьевич, за то, что вы заранее разослали всем воздушным кораблям секретную директиву о запрете полётов над государственными объектами империи, это помогло предотвратить более ужасные последствия. И расскажите мне, что же произошло со вторым дирижаблем, о ситуации с которым вы мне доложили весьма кратко?

— Ваше Императорское Величество, второй дирижабль спасли благодаря чётким действиям экипажа и самоотверженным действиям одного юноши, о котором вы уже слышали и которого мы смогли подготовить к подобным событиям.

— Вот как? — удивился император, — и кто же это?

— Это тот юноша, что несколько месяцев назад показывал вам покушение на Великого князя.

— Гм, помнится, я дал ему личное дворянство?

— Так точно, он стал почётным гражданином Павлограда и получил от вас ещё и крупную денежную премию.

— Да, я помню о своём распоряжении насчёт него. Что же, это тот редкий случай, когда поощрение сказалось самым лучшим образом на дальнейших действиях человека. Тогда я присваиваю ему титул барона, мой личный секретарь оформит всё, как следует.

— Я понял, Ваше императорское Величество. А возможно ли мне поощрить всех, причастных к воспитанию этого юноши и предотвращению худших последствий этих терактов, или выступить с ходатайством об этом перед вами?

— Да, это возможно. Кстати, за спасение имущества компании, а это, если не ошибаюсь, как минимум сто тысяч злотых, нужно обязать владельца прогулочной воздушной компании выплатить премию этому юноше. Министр финансов меня слышит?

— Так точно! — тут же среагировал министр финансов, поднявшись со своего стула, — сегодня же отправим официальное уведомление.

— И скажите, чтобы не мелочился. Ему спасли целый корабль, да ещё избавили от денежной компенсации семьям пострадавших пассажиров и работникам.