Мертвый сезон в раю (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 93

— Жаль, но придется. По правде говоря, сегодня я планировал провести обычный ритуал, а малышку Бри приберечь для главного с вашим участием. Но раз уж вы поторопили события, что ж, найдем кого-нибудь другого позже.

В Аленсии-то? Ну-ну.

— Вы удивитесь, сколько местных одаренных сбежало из королевства после магической реформы Викандера, — возразил Бирн, что-то прочтя в его лице. — Найдем. Крайний срок для вашей следующей подпитки — через два месяца. Успеем.

И вновь застучал своими склянками с самым что ни на есть спокойным и деловым видом.

***

А где-то через полчаса Эль пришла в себя.

— Грег? — пробормотала удивленно, приподнявшись на локте, и, часто моргая, обвела взглядом помещение.

А больше она ничего не смогла и не успела — старик отдал руне на ее шее мысленный приказ, и Кардинес, послушно захлопнув рот, поднялась на ноги, пошла и села у стены.

На ее лице остались живыми только полные ужаса глаза, которые сразу же впились взглядом в Грегори.

Хотел бы он улыбнуться и сказать, что все хорошо, что вытащит их и ей нужно всего лишь немного подождать. Но если кто-то и мог им сейчас помочь, так это только вмешательство извне. А никто понятия не имел, где их искать…

Глава 49

— Вот так, девочка, вот так, — приговаривал Бирн, наблюдая за тем, как Эль крепко сжимает в ладони только что врученный им ей нож. — Если что-то пойдет не так, ты проведешь им себе по шее. — Старик чиркнул пальцем по собственной, показывая. — От уха до уха. И дави сильнее. Кивни, если поняла.

Кардинес покорно кивнула. Можно подумать, она могла не кивнуть. Единственным, что ей по-прежнему подчинялось, были глаза. Только если в первые мгновения после пробуждения в них плескался испуг, то теперь, когда Эль посмотрела на Грегори, в них явственно читалось: «Черт, да он полный псих!»

Грегори серьезно кивнул в ответ.

Псих, как есть псих. Чертовски умный, осторожный, предусмотрительный псих.

— Все готово, — тем временем провозгласил Бирн. — Идите сюда, мой мальчик. Позволите мне себя так называть?

«Хоть горшком назови, только в печь не сажай», — говаривала старушка-соседка, к которой они с друзьями бегали в детстве слушать сказки-страшилки.

Грег дернул плечом и встал.

Эль следила за ним взглядом.

Найлз тихо стонал, по-прежнему витая где-то в мире грез.

А старик достал из ящика стеклянную банку, в которой, ярко светившись, кружилось нечто, похожее на десяток золотистых горошин.

— Это энергия жизни, — объяснил целитель, чуть встряхнув емкость, и «горошины» заплясали быстрее, точно живые светлячки. Так вот что он доставал из своих жертв... — Вот как мы поступим. Сейчас вы снимите с себя руну, она вам больше не нужна. Снимайте, снимайте. — Замахал свободной рукой, прижимая второй банку к своему боку.

Грег, как было велено, снял шнурок через голову. Крепкий, такой не порвешь — видимо, старик перестраховался после инцидента, произошедшего с Мэйв.

— Вот так, — похвалил Бирн. — И без глупостей, — перестав улыбаться, продолжил уже серьезно. — Одно неверное действие — и она умрет. Покажи, милая.

Эль тут же подняла руку и поднесла лезвие к шее.

Грегори тяжело сглотнул.

— А когда к вам вернется дар, вы заберете энергию юноши, — кивок в сторону алтаря, — уже непосредственно из тела. Я покажу как. Тогда сила закрепится в вас и нам потребуется лишь время от времени повторять ритуал. А через полгода-год все закончится и станет как прежде. Готовы?

«Только попробуй», — отразилось в глазах Эль.

Грег отвернулся от нее. Расправил плечи.

— Готов.

И Бирн открыл свою банку.

Светлячки-горошины взмыли в воздух и, выстроившись в ряд, поплыли к Грегори. Магнит, в который его превратили, притягивал их... как магнит.

Первый золотистый шарик вошел в грудь, второй...

Было не больно, скорее горячо и... странно. Резерв оживал, наполнялся. Магия потекла по венам, заполнила каждую клеточку истосковавшегося по ней тела. Пальцы закололо, а в голове появилась небывалая ясность.

Грегори вдруг показалось, он действительно всесилен, весь мир лежит у его ног и нет ничего, что было бы ему неподвластно.

То, что делали с ним молнии, не шло ни в какое сравнение с этим чувством — эйфории, силы и счастья. Именно счастья, легкости, ощущения правильности происходящего.

Тот, кто не был магом, никогда не сможет понять, каково это — вдруг утратить дар. Это как потерять часть себя, большую часть, лишиться своей сущности.

И вот — это все вернулось. Не подделкой, не временной мерой, а полностью.

Грегори снова стал собой... Нет, лучшей версией себя.

Что Бирн говорил про математику? Сейчас он чувствовал, что в силах спасти миллионы жизней. Видел свое прекрасное будущее, любимое занятие, тысячи исцеленных людей...

Это будущее и эти силы были настолько желанны, что хотелось кричать.

И все это перед ним на ладони, можно сказать, преподнесено на блюде. Всего и цена — запачкать руки в крови какого-то там аленсийца, который и не был-то ему особо близок...

Всего-то и цена — предать свои принципы и самого себя.

Грегори медленно сделал шаг в сторону, потом еще и еще один. Так, чтобы алтарь и сидящая неподалеку Эль оказались у него за спиной.

Бирн следил за ним с восторгом и умилением.

— Чувствуете? — спросил он. — Теперь вы поняли?

Он понял. Больше, чем хотел бы. И о себе в том числе.

Сила клокотала в нем. Грег собирал ее внутри себя и перенаправлял, как ему вздумается. Магия слушалась беспрекословно.

— Видите, видите? Работает! — восхитился старик, уже едва не приплясывая на месте. — Вы можете все!

— Могу, — выдохнул Грегори, наконец собрав столько силы, сколько ему было нужно, и — вдруг резко выбросил из себя щит. Белый защитный купол, самой огромной мощи, которую он когда-либо видел. Такой не пробьет ни один враг, не прокусит даже самая страшная нежить...

Такой с легкостью расплющит любого, кто окажется слишком близко на пути вектора силы.

Бирна не просто подбросило в воздух, но и трижды кувыркнуло в полете, а затем с характерным хлюпом и треском ломающихся костей размазало по стене. Попадала, погасла половина свечей…

А в следующее мгновение захрипела Эль.

Грегори сбросил щит и кинулся к ней. Она оседала, сползая спиной по стене, а ее горло было перерезано, как и велел старик — от уха до уха.

Только что он думал, что шнурок с подвеской не порвать голыми руками. Сейчас в нем было столько силы, что тот лопнул и истлел от одного касания. Грег перехватил руки Эль, которыми она тут же инстинктивно схватилась за шею, и, накрыв рану сам, закрыл глаза.

Сосуды, мышцы, кожа — все срасталось почти мгновенно, повинуясь его воле.

Хрип прекратился, Эль задышала ровнее.

— Лежи, Сардинес, — приказал Грег, когда она дернулась под его рукой. — Дай мне закончить.

В последний раз.

Потому что без закрепления результата жизненной энергией Найлза магия утекала из его тела — теперь уже наверняка безвозвратно.

***

Они сидели у стены, обнявшись. Грегори чувствовал, что его брюки уже порядком пропитались кровью, успевшей набежать из перерезанного горла Эль, но шевелиться не хотелось. Впрочем, как и отпускать девушку от себя.

Устал, мертвецки устал. А еще до чертиков испугался — за нее. Если бы дар отказал прежде или сил бы не хватило...

Думать об этом не хотелось, и он прижал Эль к себе крепче, коснулся губами виска.

— Он думал, ты не станешь мной рисковать, — пробормотала она, тоже не стремясь разрывать объятия и торопиться на поиски выхода.

Все еще находящийся в беспамятстве время от времени постанывающий Найлз, мертвый целитель, раскрасивший своими внутренностями стену, оплавившиеся еще горящие и поломанные, разбросанные повсюду давно погасшие свечи, темная кровь, залившая пол, — странно и отчасти страшно, но сейчас это не смущало ни одного из них.