Император Пограничья 6 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 51

«Эх, жить — хорошо! — прокомментировал Скальд, восседая на моём плече и расправляясь с очередным орешком. — А хорошо жить ещё лучше! Руду добыли, статус получили. Может, теперь ты станешь щедрее на угощения для своего верного фамильяра?»

«Не наглей», — усмехнулся я, подкидывая ему ещё горсть.

Альбинони, уже изрядно захмелевший, затянул итальянскую песню, размахивая кружкой. Бывшие пленники из лечебницы держались группой, но постепенно втягивались в общее веселье. Даже обычно сдержанная Ольтевская-Сиверс позволила себе улыбнуться, наблюдая за плясками.

Следующие семь дней пролетели в трудах и заботах. Каждое утро я получал донесения от наших людей, отправленных в деревни Ракитина, и с удовлетворением наблюдал за прогрессом.

В первый день наши маги прибыли в Иванищи — главное поселение Ракитина. Встреча прошла настороженно. Местные встретили геомантов с благоговением — для простых крестьян маги, способные управлять камнем, были сродни чудотворцам. Грановский уже ждал их с готовыми чертежами. После осмотра местности началась расчистка площадки под центральную цитадель. Тимур Черкасский выжигал пни и корни своим огнём, превращая их в пепел за считанные минуты.

Параллельно силами местных шло укрепление частокола по нашему примеру с засыпкой щебня и земли между рядами брёвен. Наши также показывали, как правильно заострять колья под определённым углом, как располагать их для лучшей защиты. Поначалу местные ворчали — мол, и так двадцать лет стояло, чего менять? Но когда Ракитин сам взял в руки топор и начал работать по новой методике, ворчание прекратилось.

На второй день геоманты приступили к возведению первого этажа блокгауза. Василиса и Вельский работали в паре, выстраивая массивные каменные блоки, а Вершинин и Солова сплавляли их в монолитную конструкцию. К вечеру глухая каменная коробка без единого окна или двери выросла на четыре метра. Ракитин лично участвовал в работах, таская воду для уставших магов.

В тот же день в Угрюме я устроил вторую учебную тревогу. На этот раз результаты порадовали — дружина заняла позиции за одиннадцать минут вместо прежних семнадцати, арсенал открыли вовремя, а командиры действовали слаженно.

Третий день принёс первые трудности. При попытке создать консольные балки для второго этажа Вершинин переоценил свои силы и едва не обрушил конструкцию. Василиса вовремя подхватила каменные блоки, но инцидент показал необходимость более тщательной координации. Грановский внёс коррективы в план работ, распределив нагрузку между геомантами.

А в это время восемь Трухляков попытались подобраться к Панфилово с северной стороны. Смешанный отряд из наших и местных бойцов встретил их организованным огнём из штуцеров. Ни одна тварь не добралась до частокола. Местные были впечатлены — раньше такая стычка стоила бы минимум одного раненого.

К четвёртому дню люди Фадеева привезли в Угрюм вторую и последнюю часть заказанного оснащения, а блокгауз обрёл второй этаж. Местные плотники под руководством нашего инженера собирали деревянную конструкцию, пока геоманты укрепляли основание. Жители окрестных деревень, прослышав о строительстве, начали стекаться в Иванищи с инструментами и провизией. Многие привозили брёвна и камни.

Интересно, что местные женщины, прослышав о нашем отряде «Валькирий», начали расспрашивать о нём подробнее. Идея женщин-воинов казалась им дикой, но заманчивой.

Именно вечером этого дня мне, наконец, покорилась Трещотка, и я смог воссоздать пулемёт во всём его великолепии.

На пятые сутки началось возведение недостающих внешних стен пятиугольного форта. Василиса размечала контур, а остальные геоманты поднимали стены секция за секцией. Одновременно почти сотня людей рыла рвы по периметру будущих укреплений. Ракитин организовал работы по принципу артелей — каждая деревня отвечала за свой участок.

Шестой день ознаменовался установкой первых огневых точек. В северо-восточной башне смонтировали станок под пулемёт — пока что деревянный макет, но уже позволяющий отработать секторы обстрела. Грановский лично проверял каждый угол, добиваясь идеального перекрытия зон поражения. К вечеру три из пяти башен были готовы.

Всё это время я создавал автоматы и пулемёты из имеющихся у нас металлов, планируя вскоре отправиться в Москву за порохом и капсюлями.

К седьмому дню основные работы по укреплениям завершились. Трёхметровые стены пятиугольного форта опоясывали центральную цитадель, по углам высились башни-капониры. Внутри форта выкопали три колодца и оборудовали временные склады. Ракитин собрал всех участников строительства на площади и произнёс короткую, но эмоциональную речь, поблагодарив союзников из Угрюма и пообещав, что эти стены станут надёжным щитом для всех жителей округи. Самое же главное — отношение местных кардинально изменилось. Из настороженных наблюдателей они превратились в активных учеников, жадно впитывающих новые знания.

Читая последнее донесение, я не мог сдержать улыбки. Ракитин оправдывал мои надежды. Молодой, горячий, но не глупый. Он понимал ценность новых методов и не стеснялся учиться. Из такого материала выйдет хороший командир, когда придёт время большой войны.

Утром следующего дня я созвал небольшое совещание в своём кабинете. За столом собрались Борис, Игнатий и Василиса. Карта Содружества лежала развёрнутой, на ней красными крестиками были отмечены основные центры торговли.

— Ситуация с боеприпасами становится критической, — начал я без предисловий. — Фадеев поднял цены вдвое, ссылаясь на повышенный спрос перед Гоном. У нас достаточно оружия, но мало патронов. Нам нужен прямой поставщик пороха и капсюлей.

— В Московском Бастионе есть несколько крупных производств, — заметил отец, потирая подбородок, — но туда просто так не попадёшь.

— Именно поэтому я еду сам, — кивнул я. — Заодно закуплю консервы и крупы про запас на случай осады. Василиса, расскажи всё, что знаешь о Москве.

Княжна выпрямилась, и в её зелёных глазах мелькнул отголосок душевной боли.

— Московский Бастион — это не просто город, это крепость нового поколения, — начала она, жестикулируя. — Внешние стены высотой тридцать метров, усиленные магическими контурами. Каждые пятьдесят метров — автоматические турели с опознаванием «свой-чужой». А это значит, что любая попытка штурма превратится в бойню.

Голицына встала и подошла к карте, указывая на схематичное изображение Бастиона.

— Въезд только через четыре контрольно-пропускных пункта. Северный — для грузового транспорта, восточный и западный — для частных лиц, южный — правительственный. На каждом — тройная проверка: документы, биометрия, магическое сканирование. Без пропуска даже птица не пролетит.

— А внутри? — поинтересовался я.

— О, внутри — это другой мир! — глаза девушки заблестели. — Небоскрёбы из стекла и стали, магистрали в несколько уровней, гораздо больше машин, есть общественный транспорт. В центре — Факел, башня на пятьдесят этажей, где сидит князь и его бюрократический аппарат. Оттуда управляют всем Бастионом. Промышленные кварталы на окраинах, жилые — ближе к центру. И везде камеры, магические датчики и патрули.

Она помолчала, а потом добавила с лёгкой завистью:

— Там есть настоящие школы, не чета нашей. Библиотеки с миллионами книг, лаборатории и фабрики, где создают будущее…

Я кивнул, запоминая детали. После совещания связался с Терновским по защищённой линии.

— Игнат Всеволодович? Говорит Платонов. Хотел бы встретиться с вами тет-а-тет.

— Платонов? — в трубке послышался хриплый смех. — Ну ты и наглец, парень.

— У меня к вам есть одно деловое предложение, которое может вас заинтересовать. Нужен пропуск в Бастион.

Молчание затянулось. Потом министр фыркнул:

— Любопытно. Ладно, развлеку себя. Жду в своём офисе завтра после полудня. Выпишу временный пропуск.

К рассвету следующего дня «Муромец» был готов к выезду. Я проверил документы, деньги, образцы Сумеречной стали для возможных переговоров. В салоне разместились четверо бойцов спецназа: Гаврила, Евсей, Михаил и Ярослав. За рулём — пиромант Степан Безбородко.