Император Пограничья 6 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 29

Я вспомнил нашу встречу со старшим десятником Ланским и его отрядом после зачистки капища. Когда я передал ему жетоны, в его глазах на мгновение мелькнула настоящая человеческая благодарность. У Перуна был свой кодекс чести, и это уважение к погибшим товарищам было его важной частью.

— А по деньгам? — поинтересовался я, возвращаясь к практическим вопросам.

— По нормальным расценкам это стоило бы тысячу рублей, — нехотя произнёс Потап Викторович, — но так и быть, за бесплатную рекламу в вашем интервью снизим до восьмисот.

— Сколько времени это займёт?

— От четырёх до шести месяцев, — ответил сотник. — Зависит от того, насколько быстро ваш человек будет схватывать материал. Должен предупредить, что есть риск того, что ученик может погибнуть в процессе обучения. Мы берём с собой только крепких ребят, и иногда… иногда возвращаются не все.

Логично. Реальные боевые учения всегда сопряжены с риском, особенно если они проводятся со всей серьёзностью. Те, кто понимал природу войны, не пытались смягчить правду — лучше потерять одного при обучении, чем сотню из-за плохого обучения.

— Спасибо за честность, сотник, — сказал я. — Я оценил ваше предложение и на днях сообщу своё решение.

— Ну-ну, — Воротынцев усмехнулся. — Буду ждать с нетерпением, — в его голосе слышалось лёгкое сомнение, словно он не особо верил, что я решусь отправить своего человека на такое обучение.

Однако я твёрдо знал, что его предложение ценно, и в команде Угрюма есть люди с подходящей подготовкой и темпераментом для такой задачи. Федот, например, несмотря на своё простое происхождение, мог бы руководить обучением остальных бойцов, если бы сам прошёл подготовку у Перуна.

— До свидания, — завершил я разговор.

— Бывай, боярин, — ответил Воротынцев, и связь оборвалась.

Я задумчиво покрутил магофон в руках. По сути, сотник подтвердил то, что я уже и сам понимал — против Гона в Пограничье может помочь только крупный город с мощными стенами, многочисленным гарнизоном и опытными магами. Небольшому поселению, даже такому хорошо укреплённому как Угрюм, остаётся лишь надеяться, что основная волна Бездушных пройдёт стороной.

Но второе предложение… Оно было куда интереснее. Обучить одного человека у лучших специалистов, а затем с его помощью подтянуть уровень всей дружины — в этом смысл имелся. Восемьсот рублей — немалая сумма, но значительно меньше, чем я ожидал. Плюс неявное признание со стороны опытной ратной компании — они ведь по сути предлагали передать свои методы обучения. Это дорогого стоило.

В целом, разговор оказался продуктивным. Пусть план с наймом целого отряда не выгорел, но появилась более практичная альтернатива. Именно в таких неожиданных поворотах, в способности адаптироваться к новым возможностям, и заключается искусство правителя.

Одна мысль не давала мне покоя: если даже Воротынцев, опытный командир, считает, что поселение в Пограничье не выдержит настоящего Гона… что это значит для Угрюма? И ведь это касалось не только нас — всё Пограничье могло оказаться под ударом…

По горячим следам я решил связаться с Коршуновым, чтобы обсудить результаты прошедшей бееды. После нескольких гудков в трубке раздался характерный хрипловатый голос Родиона:

— Слушаю вас, боярин.

— Здравствуй, Родион, — я откинулся в кресле, глядя в окно на Угрюм. — Есть разговор.

Собеседник сразу перешёл на деловой тон:

— Что-то произошло? У меня пока нет новых сведений по Гильдии.

— Нет, дело в другом, — я переложил магофон в другую руку. — Я только что связывался с лидером Перуна. Узнавал о возможности нанять отряд для защиты во время Гона, но цена оказалась… впечатляющей. Три тысячи в неделю за десять человек.

В трубке послышался короткий свист.

— Ядрёна-матрёна! — по традиции воскликнул разведчик. — Это ж целое состояние… Хотя для «Перуна» это практически благотворительность. У них репутация элитного подразделения.

— Воротынцев прямо сказал, что против настоящего Гона один-два отряда ничего не решают. Однако он согласен обучить одного нашего человека, который потом мог бы натаскать остальную дружину. Восемьсот рублей за четыре-шесть месяцев обучения.

— Удивительное дело! — ответил после короткой паузы Родион. — Эти волки своими секретами делятся реже, чем зубами. Значит, чем-то вы им приглянулись, воевода. Неспроста это.

Я постучал пальцами по столешнице, обдумывая ситуацию.

— Как думаешь, есть ли другие варианты? Например, переманить откуда-нибудь опытного инструктора для тренировок боярского спецназа? Это будет быстрее и эффективнее, чем с нуля обучать нашего человека?

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием связи. Наконец, Коршунов ответил:

— В теории — возможно, на практике — нет, — в его голосе слышался житейский опыт и цинизм человека, повидавшего жизнь со всех сторон. — Такие люди нарасхват, как свежие пироги на ярмарке. С их уровнем компетенции они служат при княжеских дворах, в элитных подразделениях, у богатых родов. За ними охотятся лучшие вербовщики. И, при всём уважении, они вряд ли поедут в глухомань вроде Угрюма. Особенно когда Гон на пороге — никто не хочет, чтобы его кишки наматывали на еловый сук где-то в Пограничье.

Я задумался над его словами. Логично.

— Есть ещё один момент, — продолжил разведчик через магофон. — Приглашать чужака на такую важную должность — последнее дело. Вопрос секретности. Человек будет знать расположение укреплений, численность и подготовку дружины, наши сильные и слабые стороны. Положим, вы смогли бы взять с него свою клятву, но главную проблему это не решит.

— То есть, — подытожил я, — те, кому мы могли бы доверить такие сведения, не поедут к нам, а подозрительные личности нам не нужны.

— Именно так, — подтвердил Коршунов. — Поэтому полученное вами предложение весьма ценное. Мы своего человечка отправляем, он у спецов учится, а потом к нам возвращается и всех натаскивает.

Я обдумывал его слова. Действительно, вариант с наймом инструктора сомнителен. Придётся использовать этот вариант.

— Ладно, с этим разобрались, — я встал и подошёл к окну. — Теперь вернёмся к вопросу численности гарнизона. Нам нужно больше людей, Родион.

— Так точно, — согласился бывший военный. — С приближением Гона это становится критически важным.

— Поэтому у меня к тебе задание, — я наблюдал, как за окном по улице несётся ребятня. — Поищи ветеранов из бывших Стрельцов, княжеской дружины, разорившихся родов. Людей с боевым опытом, которым можем предложить перебраться в Пограничье.

Коршунов на мгновение замолчал, словно обдумывая задачу.

— Непростая задачка, — наконец ответил он. — Такие орлы либо на тёплых местечках греются в охране у богатых семейств, либо брюхо отращивают на пенсии. Кто в своём уме потянется в Пограничье?..

— Я понимаю. Но должны быть те, кто недоволен своим положением. Кто едва сводит концы с концами, кому перекрыли дорогу наверх, кого уволили по политическим мотивам, — я сделал паузу. — Ты ведь сам из таких, не так ли?

В трубке послышался невесёлый смешок:

— Задели за живое, воевода. Да, такие точно есть, и немало. Начну с контактов Карпова и Медведева среди их бывших сослуживцев, а потом пробью по своим каналам в ближайших городках.

— Отлично, — я кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть. — Главное, чтобы люди были надёжные и с опытом. Нам не нужны проблемные личности, ищущие, где бы выпить за казённый счёт.

— За это не беспокойтесь, — голос Коршунова стал твёрже. — У меня на такую публику нюх, как у гончей. Проверю каждого до седьмого колена, чтоб ни одна крыса не просочилась.

— Полагаюсь на твой опыт, — я вернулся к столу. — Держи меня в курсе.

— Будет сделано, воевода, — ответил одноногий разведчик, и связь прервалась.

Договорив, я глянул на часы и заспешил туда, где меня уже дожидались люди. Тёплое майское солнце пробивалось сквозь редкие облака, окрашивая стены острога в медово-золотистые тона. Я неторопливо шагал по вымощенной гравием дорожке, кивая встречным жителям. Слева от меня растянулись аккуратные ряды новых домов — результат недавнего переселения.