Перевозчик душ (СИ) - Исаев Дмитрий Николаевич - Страница 42

- Ты не должен был сюда попасть, частицы изначального не могут взойти на мост, - прозвучало у меня в голове.

Голос был всеобъемлющим. Не мужским, не женским, не громким и не тихим. Он просто был, как закон физики. Я попытался ответить, но мой язык не шевелился.

- Это место — не переход. Это шов, - продолжал голос, - Разрез между тем, что есть, и тем, чего нет. То, что ты видишь перед собой – первозданный хаос.

Я поднялся и начал трясти головой, стараясь прогнать возникшие световые галлюцинации. Свет приблизился, пульсируя как живое существо. Внезапно он разверзся - не вспышкой, а медленным, почти болезненным разрывом реальности, из которого хлынули потоки мерцающей субстанции, похожей на жидкий металл, но постоянно меняющей цвет от глубокого индиго до ядовито-зеленого.

Из этого вихря материализовалась фигура. Сначала я увидел лишь контуры - высокий, неестественно прямой силуэт в черном костюме. Но когда он сделал шаг вперед, детали проступили с пугающей четкостью.

Его костюм был не просто черным - он поглощал свет, как черная дыра, и при этом на его поверхности постоянно возникали и исчезали созвездия, целые галактики, рождающиеся и умирающие в мгновение ока. Воротник действительно был глухим, закрывая шею полностью, но ткань у горла пульсировала, как будто под ней билось второе сердце.

Лицо... О боги, его лицо. Оно казалось человеческим лишь на первый взгляд. Кожа переливалась перламутром, а черты постоянно слегка менялись - нос то удлинялся, то становился короче, брови то сходились у переносицы, то расходились к вискам. Но самое жуткое были глаза - полностью черные, без белков и зрачков, но в их глубине мерцали звезды. Не отражения - настоящие звездные системы, вращающиеся в бездонной пустоте его взгляда.

Когда он заговорил, его губы не шевелились. Звук возникал прямо у меня в голове, но при этом я чувствовал его голос кожей - он заставлял вибрировать каждый нерв в моем теле.

-Ты упрямый, - прозвучало во мне, и я почувствовал, как мои кости резонируют с этими словами. Голос был одновременно тихим шепотом и громоподобным раскатом, звучал на всех частотах сразу. В нем слышалось шипение змей, скрежет металла, детский смех и вой ветра в каньонах - все звуки мира, слитые воедино.

Я попытался отступить, но понял, что стою на месте не потому, что не могу двинуться, а потому что здесь не существовало самого понятия "шаг". Пространство в этом месте было лишь иллюзией. Шагая, оставался на месте, поворачиваясь, всё равно смотрел в одну сторону.

Рука моего собеседника поднялась, и я увидел, что пальцы слишком длинные, суставы изгибаются под невозможными углами. На ладони - россыпь микроскопических черных дыр, которые рождались и умирали в каждом морщинке его кожи.

- Не бойся, - сказал он. В этот раз его слова прозвучали не в моей голове, а были сказаны эти м мужчиной вслух. В этот момент я осознал, что его слова - это не просто звуки. Каждое произнесенное слово оставляло в воздухе видимый след - иероглифы из плазмы, которые медленно таяли, испуская запах озона и чего-то древнего, первозданного, чего человеческий нос не мог опознать.

Когда он улыбнулся, его рот растянулся чуть шире, чем должен был бы, и в глубине я увидел вращающуюся спираль галактик. В этот момент я понял, что стою не перед существом, а перед явлением, перед самой концепцией беспорядка, принявшего на мгновение облик, который мой мозг мог хотя бы частично осознать.

- Кто ты? - мой голос вернулся. Звук утонул в окружающей пустоте.

- Никто. И в то же время всё.

Он стоял передо мной — и никогда не был одинаковым, ни на мгновение. Его форма дышала, пульсировала, перетекала из одного состояния в другое с плавностью ртути и резкостью разбитого стекла. Кожа то бледнела до прозрачности, обнажая синеватые прожилки, то темнела до черноты воронова крыла. Черты лица постоянно перестраивались. Скулы то вздымались высоко, придавая лицу хищную угловатость, то расплывались в детской округлости, рот то сужался в тонкую ниточку губ, то растягивался в неестественно широкой ухмылке, нос то становился орлиным и гордым, то вмиг сжимался до крошечной пуговки.

Это было не просто изменение облика — это было постоянное напоминание, что передо мной не человек, не существо, а сама концепция изменчивости, принявшая форму лишь для моего удобства. Каждое новое сочетание черт казалось одновременно абсолютно естественным и невозможным.

- Ты Хаос, - осознание пришло ко мне внезапно, стоило лишь сложить всё, что увидел до этого момента.

- Хаос? Хммм… Да, это наиболее точное наименование.

Я стоял перед ним, чувствуя, как сознание начинает скользить по краю безумия от его непрерывных трансформаций. Каждый взгляд - и передо мной уже совершенно иное существо.

- Можно... остановиться на одном облике? - попросил я, сжимая виски пальцами. Глаза слезились от попыток отследить его изменения.

Он замер - впервые за все время. Вернее, не замер, а начал меняться с такой бешеной скоростью, что создавалось впечатление статичности. Как быстро вращающееся колесо кажется неподвижным.

- Ты просишь невозможного, - ответил он, и его голос теперь исходил из пустоты между нами, - Я не выбираю формы - они просто... случаются.

В этот момент мне стало понятно, что его изменения не были прихотью. Это было фундаментальное свойство его природы. Как пламя не может не колебаться, как вода не может не течь.

- Но... для тебя... - вдруг произнес он, и его облик на секунду стабилизировался в виде высокого мужчины в черном. Всего на секунду - затем нос снова начал удлиняться, волосы - менять цвет, - Попробую. Хотя это... неестественно.

Я кивнул, чувствуя облегчение. Теперь хотя бы мог сосредоточиться на словах, а не на бесконечной смене его обликов.

- Спасибо, - прошептал собеседника, - Теперь я могу...

Но он уже снова менялся - медленнее, но неотвратимо. Как прилив, который невозможно остановить.

- Видишь ли, - сказал он, и его рот теперь находился на ладони, - Это все равно что просить ветер не дуть. Я могу замедлиться, но остановиться - никогда.

Его глаза перекочевали на грудь, затем вернулись на место. Кожа на щеке на мгновение стала прозрачной, показав мышцы под ней.

- Пытаться удержать одну форму - для меня все равно что для тебя перестать дышать. Можно на время задержать дыхание, но в конце концов... - он вздохнул, и из его рта вырвалось облако мерцающих частиц.

- Просто... смотри не на меня. Слушай. Слова важнее оболочки.

Я закрыл глаза, ощущая, как каждая клетка моего тела вибрирует в унисон с этим местом. Когда я снова открыл их, мир вокруг нас изменился - вернее, исчез. Мы оказались в пустоте, где не было ни верха, ни низа, только бесконечное мерцание, как звездная пыль в космическом ветре. Исчез и мой собеседник, вернее его физическое воплощение. Сам он продолжал присутствовать здесь, оставаясь невидимым для меня.

- Расскажи, где мы? Какую силу ты представляешь? На стороне кого из трёх выступаешь?

- Мы находимся… Как бы объяснить тебе понятнее… Шов. Точно. Это место своеобразный шов, связывающий различные плоскости твоего мира - ответил Хаос. Его голос теперь звучал со всех сторон сразу.

Мои волосы встали дыбом от статического электричества, наполняющего пространство.

- Я не представляю силу. Я есть сама возможность всех сил. Я - то, что остается, когда все концепции рушатся. Я то, что было до порядка и то, что будет после. Что касается твоих трех... - в его голосе впервые появилось что-то, напоминающее эмоцию. - Они не более чем случайные узоры на поверхности великого океана.

Внезапно перед нами возникло видение: три фигуры, пьющие из миров, как дети сосут сок из фруктов.

- Они выросли из наиболее устойчивых структур хаоса. Нашли способ набраться сил и упорядочить определённую часть Великого ничто, находящегося в постоянном хаосе. Они часть меня. Иногда у таких получается остановить постоянное изменение. Отсюда появляются различные миры, а эти сущности становятся там богами и начинают паразитировать. Их власть лишь иллюзия.