Одна проклятая роза - Дзанетти Ребекка - Страница 16

– Ты же всегда пьешь с сахаром, – сказал я, нахмурившись.

В прекрасных глазах Аланы загорелся огонек, и они показались мне еще ярче.

– Не верь всему, что видишь, – промурлыкала она.

Это точно. Я приблизился, раздвинул ее ноги и встал между ними.

– Это мне в тебе и нравится.

Ее лицо залилось краской. Эти слова были ей приятны, хотя она и отталкивала меня. Я почувствовал исходящую от нее светлую легкость, которая идеально гармонировала с моей тьмой. Скоро она признает правду.

– Отойди, – огрызнулась она.

– Ты же хочешь, чтобы я был рядом… –  Я склонился над ней, замечая, как быстро она втягивала воздух. – Почему ты скрываешь от меня, какой кофе любишь?

– Потому что.

«Вот оно как. Интересно… Действительно ли я хорошо ее знаю?» – подумал я.

Она откашлялась.

– Еще раз спрашиваю: к чему это похищение?

– Мне сообщили о спланированном нападении, целью которого была ты. Не знаю, хотели они убить тебя или похитить. Поэтому я решил опередить их.

Ее ноздри раздулись.

– Ты убийца и не нравишься мне.

– Да, я убийца, и мне все равно.

Она сжала челюсть.

– Мне нужно позвонить друзьям.

– Нет. – Я повернулся в сторону, зачерпнул полную ложку омлета и поднес к ее рту.

Сверкнув глазами, Алана приняла угощение.

– Пожалуйста, – прошептала она словно в молитве.

Это слово. Я бы сразу заткнул ее, если бы она кричала, требовала или, не дай бог, плакала. Но эта нежная просьба поразила меня в самое сердце. Как такое возможно? Ведь в ней не было ничего особенного. Что она делала со мной?

Алана наклонила голову, чтобы рассмотреть мое лицо. Большинство людей было не в силах долго удерживать зрительный контакт со мной, но она старалась. Ее плечи напряглись, и когда наши взгляды встретились, она покраснела еще сильнее.

Черт, у меня самого перехватило дыхание. Я знал, что хочу ее, но никак не ожидал, что она мне понравится.

– Зачем? – спросил я.

– Они будут беспокоиться обо мне, – ответила она, моргнув наконец.

Конечно, было странно, что Алана хотела успокоить своих друзей, а не семью.

– Уверен, что твоя веселая компания благодетелей сможет продержаться без тебя какое-то время.

От удивления она широко раскрыла глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Не прикидывайся дурочкой, – предупредил я. – Я все знаю о Розали, Элле и немного о Мерлине, арендаторе Розали. Доставить жену сенатора штата в безопасное место было рискованно. Отличная работа. – Я протянул ей еще кусочек омлета, прежде чем снова сосредоточиться на ней. – Понимаю, что у вас нет возможности избавиться от самого сенатора, так что я буду рад помочь вам.

Она отхлебнула кофе, очевидно обдумывая предложение.

«Черт. Она нравится мне еще больше», – подумал я.

Алана скривила губы, и на ее лице отразилось сомнение.

– Спасибо, но я не хочу брать грех на душу.

Настала ее очередь удивлять меня.

– Моя душа черна как смола. Не беспокойся об этом.

Она вздернула подбородок.

– Никогда не поздно исправиться, Торн. Я не собираюсь нести ответственность за то, что ты еще больше погрязнешь в грехе.

В этом не было никакого смысла. Я же похитил ее, черт возьми! Деревянной ложкой с украшенной гранатами ручкой я начал размазывать омлет по тарелке, когда внезапно из прачечной выбежала миссис Пендрейк с графином кофе в руках.

– Не знала, что вы пьете кофе без кофеина, – протараторила она и поставила его на столешницу.

Алана замерла.

Я нахмурился и, повернувшись, взглянул на миссис Пендрейк так, словно она оторвала меня от важного дела. Ей было около шестидесяти, и ее седые волосы торчали в разные стороны. В глаза бросались ожоги от пожара на одной стороне лица, который она едва пережила в свои тридцать с небольшим лет, до того как я нанял ее в качестве экономки. На шее и руках у нее красовались татуировки, а пирсинга на лице было больше, чем у десятка бунтующих подростков, вместе взятых. Она была одета в старые джинсы и ярко-синюю толстовку, которая делала ее фигуру еще больше.

– Алана, это миссис Пендрейк. Она достанет тебе все, что захочешь.

Миссис Пендрейк кивнула, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– В ящике у холодильника лежит блокнот. Напиши мне список, и я все куплю, – сказала она и бросила на меня быстрый взгляд. – Прошлой ночью в центре Сан-Франциско вас засняли две камеры – фото сейчас удаляют. Мне понадобится больше наличных.

– Разумеется, – сказал я, с трудом сдерживая улыбку, когда Алана попыталась сдвинуть ноги и вытеснить меня. Никто и никогда не заставит меня оторваться от нее, и ей следовало понять это еще раньше. Поэтому я схватил ее за бедра и раздвинул ноги еще шире, упершись в холодный мрамор столешницы.

Она едва слышно пискнула, отчего по моей спине пробежала дрожь.

Миссис Пендрейк развернулась и ушла, скрывая свое неодобрение. Но мне было все равно.

Алана посмотрела на недопитую кружку кофе.

– Я бы не стал на твоем месте, – предупредил я ее.

– У тебя нет ни малейшего понятия о приличии, – прошипела она, решив все-таки не выплескивать кофе мне в лицо. – Что такого ты сделал прошлой ночью в Сан-Франциско, чего не должно быть на камерах?

– Убил пять человек. – Я обещал ей не лгать.

Она побледнела, но на ее лице читался неподдельный интерес.

– Зачем?

– Потому что захотел. – Иногда самое простое объяснение лучше всего.

В боковую дверь постучали, и Алана подпрыгнула на месте.

– Войдите, – сказал я.

Она снова попыталась отстраниться, но я прижал ее к себе, приподняв за бедра и заставив таким образом держаться за меня. Кряхтя, она поставила кружку с кофе и схватилась за ворот моей рубашки, чтобы не упасть.

– Ты такой засранец.

Может, и так, но ее ноги обвили меня, и желание невольно затуманило ее разум – я это видел.

Дверь открылась, и вошел Джастис.

– Новости удалены, но ты должен знать, что весь этот гребаный город в состоянии боевой готовности из-за ее исчезновения. – Его гэльский звучал грубо, а сам он пристально вглядывался в происходящее.

Алана посмотрела на него.

«Привыкла ли она, что ее так игнорируют?» – подумал я. Мне такое бы не понравилось.

– Джастис, перестань вести себя как придурок и говори по-английски. – Я слегка повернул голову, чтобы видеть их обоих.

Он в недоумении поднял бровь, пока Алана наблюдала за ним.

– Знаешь, я не заметила этого вчера вечером, но вы похожи, – сказала она.

Весь мир думал, что я последний затворник в своей семье, так что теперь острый глаз Аланы заставил меня заинтересоваться ею еще больше.

– Ты права, – сказал я. – Мы братья.

На лице Джастиса на секунду вспыхнул шок.

– Ты убьешь ее? – На этот раз он говорил по-английски.

Она побледнела.

– Нет. Прошлой ночью я обещал ей не лгать. Помнишь? Мы будем доверять друг другу. – Я зыркнул на Алану, явно распознавшую в моем голосе угрозу.

Джастис выглядел так, будто вот-вот сорвется с обрыва, и она, побледнев еще сильнее, перевела взгляд с меня на него.

– Торн и Джастис [1]? Серьезно?

Джастис вдруг начал шаркать. Он был одет в темные джинсы и черную рубашку и, без сомнения, все утро бродил так по городу.

– Мы не очень нравились нашему отцу.

Она прикусила нижнюю губу.

– Мне жаль, Джастис. Я понимаю, каково это.

Джастис отошел.

«Я должен помешать ему, чтобы он не успел сделать ей предложение или совершить что-нибудь нелепое, например спастись от меня, – подумал я. – Одно дело – знать, что она красива и изобретательна, и совсем другое – осознавать, что ее сердце действительно такое непорочное и чистое, как о нем говорят. К тому же она смелая. Я этого не ожидал».

– Джастис, что ты узнал?

Он мгновенно сосредоточился.

– Три члена банды, которые проникли в клуб и хотели похитить Алану прошлой ночью, мертвы.