"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 942

Теперь не было нужды гадать, что делать, все решилось за него. Подобное он предполагал, то, что повстанцев пока нет в окрестностях города и бухты, Сергей Иванович знал точно. Трое солдаты, один капрал с «угольниками» на рукавах, и лейтенант с двумя звездочками на обшлагах, сорокалетний, усы лихо закручены, в поблескивающих глазах юношеский интерес. Рукой махнул, солдаты сразу же отвели винтовки, и спросил чуть вздрагивающим голосом, с прорвавшимся чуть ли юношеским любопытством.

— Кто вы, сеньор? Вы чрезвычайно удивили нас, когда вынырнули из воды настолько неожиданно. Но лодки нет, иначе бы мы ее заметили!

— Из-под воды, теньенте, с помощью вот этого снаряжения, — Сергей Иванович усмехнулся, но голос тут же стал строгим:

— Не любопытствуйте, о том вашим людям знать не нужно. У меня тайное послание к адмиралу Сервере. Дон Серхио Рамос-и-Ортега, капитан де навио — этот чин соответствует коронелю в инфантерии.

Он произнес экспромтом с толикой высокомерия, свойственной кабальеро из хорошей семьи, с древней родословной, и это моментально подействовало. Лейтенант сообразил о неуместности вопросов при подчиненных, которые тут же поставили винтовки прикладами к ноге и вытянулись, услышав про столь весомый чин — с полковниками ни в одной армии мира не шутят, а тут еще из аристократов — «дон» прозвучал отнюдь не из вежливости, как часто бывает в обыденных разговорах.

— Помогите снять снаряжение, для подводного плавания. Только осторожнее — тут все хрупкое, и по весу стоит золотом!

Голос Сергея Ивановича преисполнился строгостью, и лейтенант со своими людьми тут же принялся помогать, разоблачать его от снаряжения — действовали неумело, но со старательной осторожностью, памятуя о золоте. Их можно понять — об аквалангах еще полвека не услышат, они первые, кто его увидел воочию. А между тем капрал довольно бодро покарабкался обратно вверх по склону, и скоро исчез за густыми кустарниками. И тут же лейтенант негромко произнес, склонившись к плечу.

— Мы немедленно сообщим морякам, сеньор, о вашем прибытии. Сюда отправят катер — вас заберут. А как снимать эту странную одежду, вроде из каучука? Впервые такую вижу, дон Рамос, признаюсь честно.

— Она для подводного плавания, защищает тело как от переохлаждения, и меньше привлекает внимание акул. Но на берегу под солнцем в ней находится долго нельзя — кожа сопреет. А снимается вот так…

Сергей Иванович расстегнул «молнию», скинул с плеч гидрокостюм, затем потянул резину вниз — офицер его поддержал, и он сняв ласты, стянул наконец и штанины. И только тут заметил «чудеса» — липкие «чернила» при солнечном свете исчезли полностью, словно испарились. Ни малейшего следа не осталось, хотя он внимательно осмотрел снаряжение, и в первую очередь стекло маски. Ничего ровным счетом, словно эта раковина ему привиделась, и никаких «чернил» из нее не выплеснулись.

— Да, так и есть — временная капсула, я в ней был как в коконе. А сейчас даже «остаточных явлений» не осталось…

— Простите, сеньор, я не понимаю речь, на которой вы сейчас говорите. Что-то знакомое, но смысл непонятен.

— А? Не обращайте внимания, я просто задумался. Накройте снаряжение чем-нибудь, нужна защита от солнечных лучей, иначе гидрокостюм в негодность прийти может и начнет воду пропускать. Хотя… Я и так весь мокрый, хоть отжимай. Ничего, все скоро просохнет.

— Да, сегодня жарко, сеньор. Да и янки по нам уже второй день стреляют — и снарядов они не жалеют.

Сергей Иванович сохранил полнейшую невозмутимость, хотя внутри душа прямо-таки возликовала — он не ошибся в определении времени. Чуть искоса посмотрел на лейтенанта — тот из себя сплошное почтение к «сеньору полковнику», два его солдата уже бережно накрыли снятыми с себя куртками свернутый гидрокостюм и акваланг.

— У вас есть сигара, теньенте? Я долго не курил.

— Конечно, сеньор коронель, прошу вас. И лучше отойти в тень, там у склона ее вполне достаточно.

Лейтенант извлек из кармана куртки короткую и тонкую сигару, протянул с поклоном, когда они перешли под склон — тут было прохладней, к тому же обдувал солоноватый морской ветерок. Сергей Иванович, уже присевший в тени на теплый камень, как на табуретку, раскурил сигариллу от заботливо зажженной толстой спички. Затягиваться пока не стал — не сигареты, тут «продерет» до самого копчика.

А сам крепко задумался, физически ощущая, как может бежать время, для него лично, и в этой войне. Хорошо, что здесь еще патриархальные нравы, джентльменам и сеньорам верят на слово, так что его задумку адмирал Сервера может и «проглотить». Мир еще не оглушен оголтелой пропагандой, что начнется в веке двадцатом, когда человечество пройдет через две чудовищные мировые войны. Хотя уже сейчас американские газетные магнаты уже начали широкомасштабную пропаганду войны. И не Кубу с Филиппинами они освобождают, нет, они отбирают чужие колонии, чтобы сделать их своими. А дальше будет хуже — это только первый шаг янки к будущему мировому господству. И вот тут нужно сделать все, чтобы их «легкая прогулка» не стала таковой, а была оплачена кровью полной мерой…

Глава 5

— Я знаю чуть ли не всех офицеров королевского флота, с адмиралами и капитанами де навио знаком лично. Потому не могу скрыть своего удивления — вашего имени, славного, без всякого сомнения, дон Серхио, я не знаю. А вы, тем не менее, представились…

— Разве я говорил об испанском королевском флоте, сеньор альмиранте? Нет, я сказал, что служил короне на испанском языке, и не более того. Просто привел свой заслуженный чин в соответствие вашего флота, на том, котором имел честь служить раньше, он звучал по-иному. А имя у меня то, под каким мой дед с юным отцом бежали из Испании, чтобы не стать жертвами внутренней сумятицы — ведь их родина переживала нелегкие времена. Но я родился на чужбине, и хотя свободно говорю на испанском языке, и происхожу из рода славных кабальеро, тем не менее, формально иностранец, и до недавнего времени был подданным другой короны.

Сервера смутился — он как-то не подумал, что такое более чем вероятно, а он ошибся, приняв этого спокойного на удивление сеньора, горделивого и невозмутимого, за банального самозванца. Или может быть джентльмена, так как Ройял Нэви никогда не требовал уточнения, какой короне служит, ибо всем в мире известно, что Королевский Флот один такой. Но тогда многое можно объяснить — невозмутимость, и манеры именно британского офицера, и своеобразный лоск. И моряк он от крови — это сразу чувствуется, он, словно пропах морем, солоноватый, как говорят. А в том, что английский язык собеседника много лучше, чем знает он сам, адмирал понял по одной фразе, которую тот произнес в своей действительно испанской речи, пусть и не изысканной. Но разве в этом можно упекать потомка кабальеро, если он родился и вырос на чужбине, где провел долгие годы.

— Прошу простить меня, кэптен, мне будет легче общаться с вами, зная ваше настоящее имя. И позвольте поинтересоваться, что вас привело на эту окраину Карибского моря, где идет наша война с американцами?

— Меня зовут Серхио Хуан Мария Галларда Рамос-и-Ортега, дон Паскуаль, я дал слово своему деду и рано умершему отцу, что больше никогда в жизни не буду называться своим родовым именем, — на какую-то секунду на лицо моряка легла тень, которую Сервера заметил. Адмирал прекрасно умел распознавать ложь, все же был морским министром, а политическая карьера всегда полна интриг, и без этого умения находится в правительстве невозможно — там настоящий клубок злокозненных интриганов.

— К сожалению, я не могу привести своего имени, под которым служил в королевском флоте — меня давно там исключили из списков живых, я считаюсь погибшим. Бывает, на море полно случайностей, не стоит удивляться. Особенно в тот момент, когда следует нанести ущерб неприятелю, который воюет сейчас с вами. Притязания янки многим сильно не нравятся, но открыто выступать ни одна из европейских держав не станет, только тайно, и таким образом, чтобы можно было спокойно отклонить претензии.