Геста на миг засомневалась, но только снова кивнула и закрыла глаза по примеру Малуши. Ворожея помолчала, будто бы собираясь с духом, и речь ее полилась, точно воды великой Нейры:

«Пойду я в чисто поле, есть в поле белый кречет. Нелегко его найти, да легко увидеть. Перья его что солнце сияют, путь мой озаряют…»

Геста судорожно пыталась уловить каждое слово Малуши, боялась что-то упустить, не успеть произнести, но затем подхватила ритм заговора. Он затягивал в себя, как водоворот. Поплыли перед глазами бескрайние поля княжества, богатые, плодородные. Золотилась пшеница на юге и рожь – на севере. Слепил сочной зеленью овес, дурманил своим запахом вереск и колыхался от ветра, что гладил его ласковой невесомой рукой. Неслась камнем вниз белокрылая птица, но перед самой землей снова взмывала ввысь:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Попрошу я белого кречета: слетал бы он в чисто поле, в сине море, в крутые горы, в темные леса, в зыбучие болота… И попросил бы он окаянную силу, чтобы дала она помощи, открыла завесу передо мной…»

Ветер за окном усилился, словно пытался выбить окна. Потухла сначала одна лучина, на столе, затем другая. Опрокинулся светец. Геста дернулась, пытаясь высвободиться, но натруженные пальцы Малуши крепко держали ее.

Тихие голоса – один, потом другой и третий – присоединились к звенящему в плотной тишине голосу Малуши. Гесте мерещилось, что за спиной кто-то стоит и сверлит ее назойливым взглядом. Вот-вот подойдет и опустит ледяную руку на плечо. Она чувствовала, как стены светлицы плывут, пропадая во тьме, и будто бы качается пол под ногами. Древние слова, сложенные сотни лет назад, повисали в воздухе, как парящие птицы.

«Слепа я, не вижу, да хочу увидеть… Узнать, что будет, что ждет меня… Жизнь ли, смерть ли, любовь иль ненависть, путь трудный или спокойствие…

Сел бы белый кречет на белу грудь да послал мне сон всевидящий. Как мать быстра Нейра бежит, как пески с песками споласкиваются, как кусты с кустами свиваются, травы с травами срастаются, так и я нашла бы во сне успокоение иль предостережение…

И пусть сон мой будет таким, каким есть, ни хуже, ни лучше…»

Геста не сразу поняла, что ворожея замолчала. Слова заговора впечатались в память, снова и снова обрывками вспыхивая в голове. Очередной порыв ветра взвыл за окном, и к нему присоединился далекий голос волка. По спине продрал озноб, и Геста вдруг отчетливо поняла: она пожалеет о том, что делает.

– Надеюсь, на этом все? – буднично осведомилась Малуша.

– Да… – очнувшись, прошептала Геста. – Можешь идти.

Она не слышала, как ворожея вышла из светлицы. За окном шумел ветер, снежинки мелкой крупой сыпались с неба и ударялись о стекло. Все лучины, что были в светлице, погасли – горел теперь только очаг. Холод пронимал до костей, будто Геста лежала в промозглой могиле. Она встала и поспешила вновь зажечь все огоньки. Свет неуверенно озарил комнату, и тени позднего вечера расползлись по углам. Казалось бы, что такого? Всего лишь заговор на сон. Но Геста еще долго ходила по светлице, и только потом поняла, что ни о чем не думает.

Она приказала стражнику позвать Тору и попросила ту остаться с ней ночевать. Смутный ужас охватывал ее. Так бывает, когда идешь по лесу перед закатом. Теряют четкость очертания, тускнеют цвета. И вокруг вроде тихо, но кажется, что из-за потемневших кустов на тебя вот-вот кинется волк, а то и вовсе какая-нибудь нечисть. Геста уже начала жалеть, что затеяла дело с ворожбой. Кому это поможет, да и стоило ли верить Малуше? Она, судя по россказням, ни с кем в доме не водила близкой дружбы. Другие девицы, бывало, сторонились ее и боялись лишний раз говорить о Хальвдане – лишь бы Малуша не услышала. Уж сколько лун прошло, а упоминание о расставании с воеводой все продолжало лишать ее спокойствия. И чего уж скрывать, виноватой в этом служанка считала Младу. Может, поэтому и помогла… Потому что почувствовала, что их с Гестой беды исходят от одной девицы.

Геста лежала в постели и озиралась по сторонам сквозь тьму. Что она наделала? Вдруг это обернется какой-то бедой? Не зря Малуша говорила про сговор с духами. Теперь казалось, что из каждого угла светлицы смотрят десятки глаз. Слова заговора до сих пор едва различимым шелестом звучали в ушах. Повторялись по кругу. Каждый случайный шорох или звук снаружи заставлял вздрагивать и вжиматься в подушки. Но усталость скоро взяла верх. Геста всего на миг закрыла глаза и внезапно, как это всегда бывает, провалилась в сон.

В далеке полыхал пожар…

Рыжее зарево поднималось над лесом, блекло и тонуло в ночной черноте. Небо над головой плыло и извивалось, закручивалось спиралью, словно хотело поглотить птицу. Отринув грядущую опасность, та летела вперед. Черные с серебром перья трепетали под потоками воздуха; хищница зорко высматривала добычу. А внизу было пусто, только лес плескался серо-зеленым морем, и плыл над ним запах гари.

Окруженный высокой стеной на холме стоял город. Вокруг него горели выселки. Между изб там метались люди, а кто-то уже был мертв: иссечен мечами или утыкан стрелами. Тянулись по дороге повозки с добром, которое выжившим удалось сберечь. Лишь безмятежно серебряная в свете луны река текла так же спокойно и огибала город, уходя вдаль насколько хватало глаз. Одинокие огоньки горели на стене, маленькие, жалкие – порыв ветра, и их не станет.

Птица снизилась, чтобы лучше разглядеть, чем можно поживиться. Падалью она брезговала – только если совсем уж в голодное время бралась за нее. Маленькие человечки, скучая, ходили туда-сюда между городских острогов и зябко ежились от холода. Надвигается зима. Снег тонким ковром уже рассыпан по земле, и тяжелые тучи скоро снова принесут снегопады с Севера.

Тонкий крик раздался в стороне, небольшая пичуга едва не врезалась в огромный бок хищницы, но успела увернуться. Белый кречет снежинкой на ветру метнулся в сторону, уходя от столкновения. Мелочь.

Птица слегка изменила наклон крыльев и снизилась снова. Окруженный еще одной стеной и длинными избами, над городом возвышался гранитный замок; лишь в одном окне его восточной башни горел мерцающий свет. Птица потеряла интерес к стражникам и направилась к дому. Примерилась и села. Острые когти заскребли по камню: хищница пыталась удержаться за небольшой выступ под окном. Едва умостив свою огромную тушу, она круглым глазом уставилась в окно.

На кровати лежал человек. Сон его был беспокоен. Светлые волосы прилипли ко лбу, покрытому испариной; одеяло сбилось на сторону, и огонек единственной зажженной лучины бросал на тело мужчины слабый свет.

Дверь в светлицу приоткрылась, и внутрь вошла девушка. Фигуру ее скрывал дорожный плащ, прихваченный металлической застежкой на плече, а лицо – капюшон. Зеленые глаза сверкнули из его тени в сторону окна – только ночь хорошо скрывала пернатого соглядатая. Девушка на мгновение замерла, разглядывая мужчину, медленно приблизилась и села на край кровати. Пола плаща соскользнула с серебристых ножен, висящих на поясе. Гостья сняла кожаную перчатку, слегка дотронулась до плеча спящего, затем убрала пряди с его лба. Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

– Что же ты наделал, владыка?.. – прошептала девушка, но каждое ее слово долетало до слуха ночного охотника, словно она стояла рядом.

Князь сел, поднял руки и скинул с головы гостьи капюшон. Слабый свет озарил ее лицо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Млада… – без удивления произнес молодой правитель и провел пальцами по распущенным волосам, отливающим медью. – Я должен был. Должен.

Воительница мягко отклонила его руку и улыбнулась.

– Я больше не допущу беды, обещаю… – ее голос спокойно плыл в тишине. – Все будет хорошо.

– Я знаю, – князь неспешно дернул застежку ее плаща, и тот соскользнул на постель.

Правитель сверху вниз обвел ладонью плечо гостьи. Девушка медлила, разглядывая его лицо. Осторожно и тихо она вынула из ножен кинжал – князь не заметил.

С пронзительным криком птица рванулась вперед, сметая на пути перекрытие окна. Жалобно зазвенело стекло и осыпалось крупными осколками. Хищница тяжело опустилась на пол и взмахнула крыльями. Массивный дубовый стол у окна, словно разрубленный огромным топором, обрушился. Светец опрокинулся, потухла лучина. Холодный клинок тускло сверкнул в темноте, и под ребра птицы вонзилась боль.

Перехватило дыхание. Ночная мгла вокруг стала еще черней.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 398