"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 374

– Прикажи воеводе вернуть мой меч, княже. Надо думать, что теперь я оправдалась перед тобой?

Драгомир долго и вдумчиво посмотрел ей в глаза. Будто искал в них объяснение тому, что произошло в чертоге недавно, когда их руки соприкоснулись. Но в следующий миг спохватился.

– Да, Хальвдан… Отдай Младе ее оружие.

Глава 11

Геста медленно и с удовольствием потянулась, но на другой бок, лицом к Драгомиру, поворачиваться пока не стала. Она предвкушала, как вот-вот князь, почувствовав, что она проснулась, сам сильной рукой обнимет ее, прижмет к себе. Так случалось далеко не каждое утро после ночей, которые они проводили вместе. И оттого эти мгновения казались особенно приятными. Но ничего не произошло. Геста подождала немного, хмурясь все больше. И еще. А потом открыла глаза. И поняла, что Драгомира в постели нет – в размытом пятне света от окна на стене вырисовывалась его неподвижная тень.

Геста обернулась. Князь стоял, глядя на дружинный двор, по случаю пришедших с Покровом холодов наверняка присыпанный свежим снегом. Тот теперь шел каждую ночь. Драгомир был в полном облачении, будто уже собирался уходить и всего-то ждал, когда Геста проснется. Кажется, сегодня к нему должны были пожаловать только прибывшие на Торг купцы, что обычно остаются в городе до самой весны. Они просили встреч с князем, чтобы поднести дары и заручиться его благосклонностью. Многих Драгомир знал не первое лето. Разговоры о размере обязательных пошлин, новых товарах, о лучших местах в торговых рядах, а также о последних вестях с дальних земель обычно затягивались до самого вечера. После этого Драгомир и языком-то шевелить лишний раз не хотел – не то что проводить время с Гестой. Поэтому она уже предчувствовала, что нынче с ним увидеться больше не удастся.

Однако князь не очень-то торопился. И на нарочито громкое шебуршание Гесты одеялом не обратил ни малейшего внимания. Знать, что-то, происходящее во дворе, сильно его увлекло.

Ничего не оставалось делать, как встать и, накинув на плечи длинный – до колен – платок из нежнейшей цатры [18], на цыпочках подойти к нему со спины. Геста тихо выглянула из-за плеча Драгомира в окно, присмотрелась – и сразу в душе вспыхнула знакомая, уже позабытая было за последние пару седмиц неприязнь.

На открытом ристалище разминалась недавно пришедшая в детинец девица – Млада. Диковинный меч, после испытания железом возвращенный ей Хальвданом, тускло поблескивал в рассеянном свете раннего хмурого утра. В такие дни, когда богатая золотая осень уже сменяется до невозможности унылой порой, которую пока и зимой назвать рано, только и хочется, что сидеть в светлице у очага. Или нежиться в объятиях Драгомира, хоть это случалось теперь все реже и реже. Но точно не казать носа на улицу. А воительница, ты глянь, как ни в чем не бывало в тонкой льняной рубашонке размахивала мечом, чертя в воздухе замысловатые фигуры, то замедляясь, почти замирая, то снова срываясь в неуловимый вихрь. Будто ее не беспокоили колючие снежинки, без устали падающие с неба. Одно что исхудала после ранений – а все такая же ловкая и текучая.

По дому быстро расползлись слухи о ее чудесном излечении сначала от яда, которым, если верить россказням мальчишки-пленника, были отравлены стрелы вельдов, а потом и от ожога. Некоторые бабы в замке судачили о том, что Млада – ведьма, раз ее не берет никакая напасть. Впрочем, они готовы были назвать ведьмой любую женщину, которая чем-то им не угодила. Другие – смешно сказать – считали ее и вовсе нежитью или духом. Третьи уповали на истинную волю Белобога, который отметил девицу своей благодатью.

Сама же Геста досужие толки пропускала мимо ушей и просто хотела бы, чтобы воительница оказалась виновата во всем, что наговорил сын старосты одной из деревень. Тогда, глядишь, Драгомир прогнал бы ее из детинца или вовсе из Кирията. И тут же ветер смел бы след этой приблуды со всех ближайших дорог. Даже перед самой собой точно Геста не могла ответить, чем же так задевала ее Млада. Просто при виде загадочной девицы ей становилось тревожно. Или это случалось от того, как Драгомир смотрел на воительницу: в его глазах начинал светиться такой интерес, который еще не доводилось видеть.

И вот сейчас он стоял, как завороженный, не сводя с нее взгляда. Только на лице не было безмятежности и мечтательности, присущей тому, кто влюблен – лишь лежала печать тяжелой и, может быть, даже неприятной думы. Это немного успокаивало Гесту, но совсем тревоги не лишало.

– Скоро темнеть начнет, а ты все смотришь на нее, – вкрадчиво произнесла она.

Драгомир моргнул и опустил глаза.

– Доброе утро, Геста… Я все думаю, сколько же силы в этой девушке, – откровенно, как будто не ей, а своему проклятущему дружку Хальвдану, ответил князь. – Временами она меня просто поражает. Воля каких богов привела ее сюда? Я надеюсь когда-нибудь это понять.

Он замолчал и снова устремил взор на Младу. Совсем уже стыд потерял! Чего доброго, скоро потащит эту пропахшую по́том и железом голодранку в постель. Геста задохнулась от негодования, но неимоверным усилием заставила себя остыть. От скандала толку не будет – она усвоила это давным-давно. Обычно Драгомир отвечал на крик лишь ледяной невозмутимостью, а то и вовсе проваливался в отрешенность, из которой его не вдруг и дозовешься. Надо думать, это было обычной уловкой, но желание с ним поругаться в такие моменты проходило само собой.

Однако сейчас резкие слова все равно так и норовили сорваться с губ.

– Ради того, чтобы лишний раз поразиться этой девке, ты покинул меня? – она с игривой обидой надула губы. Хоть и догадывалась, что это не подействует: Драгомир не из тех мужчин, кто легко покупается на женские капризы. – А ведь мы могли бы еще разок…

Не докончив, Геста поддела пальцем его массивный, в узорчатых бляшках пояс и слегка потянула на себя.

– Мне нужно идти, – вдруг заторопился князь. – Можешь пока остаться здесь, если хочешь. Лешко принесет завтрак.

Он уверенно отстранился и, не произнеся больше ни слова, даже не обернувшись, ушел. Геста вздрогнула от грохота захлопнутой двери. Отчаяние отвратительно стылой рукой поползло от груди, охватывая все тело. Глаза невольно защипало от подступивших слез. Раз от раза утренние расставания с Драгомиром становились все прохладнее. Князь давно уже перестал сам звать Гесту к себе – лишь милостиво принимал ласки, если она приходила, истосковавшись по нему.

Жестокое унижение для дочери великого конунга Ингвальда. Знал бы отец, когда отдавал ее в жены чужеземцу!

Геста утерла скатившуюся по щеке слезу и горько усмехнулась сама себе. Кого обманывать… Даже если бы конунг узнал, то ничего не стал бы делать. Слишком выгодным для него был пусть и такой хлипкий, но все-таки союз дочери и правителя молодого, но уже грозного княжества. Раньше он едва не каждое лето водил свои драккары по Нейре и нападал на здешние деревни и села. А когда появился Драгомир и объединил под своей рукой все племена на сотни верст окрест, Ингвальд посчитал, что безопаснее и вернее будет завести с новоиспеченным князем дружбу, как и с его отцом в Новруче.

Вот тогда и пригодилась Геста. Но, ослепленная величием Драгомира, она и подумать не могла, что для него это тоже окажется всего лишь расчетом. Причем настолько незначительным, что князь даже после проведенной по всем заветам здешних богов свадьбы не потрудился провозгласить жену истой княгиней.

– Принести тебе завтрак, госпожа? – прозвучал за спиной голос Лешко.

Геста обернулась, ярясь на мальчишку за то, что тот пришел так не вовремя – она даже не успела толком одеться. Так и стояла у окна, закутавшись в шерстяной платок. Отрок же смотрел на нее со скучающим видом: мол, не первый раз уже видит госпожу едва не в чем мать родила. А что поделать, если вокруг, кроме служанок, одни только мужчины – целая орава. Случается всякое. Такова участь жены князя, как лицемерно в глаза называли ее местные девицы. А за спиной уже давно величали подстилкой. И все посмеивались – не холодно ли правителю на ней лежать?