Жена в наследство, или Трудности драконьего развода (СИ) - Новак Нина - Страница 37

А я прикидываю: завтра утром Натану придет оповещение из суда, до того же я предъявлю ему свою бумагу с требованием развода.

43.

Пчелка в возбуждении размахивает руками. Тараторит так быстро, что задыхается.

Я не сразу понимаю, о чем она говорит, тру лоб и пытаюсь додуматься, почему двери то не отпирались, а потом вдруг открылись?

Странно все. И тревожно…

— Лиз, Мона мне не сказала. Не призналась…

— В чем? — незаметно двигаю руками-ногами, хочу убедиться, что правда ожила и организм функционирует нормально.

Пчелка выдыхает и останавливается посреди комнаты, очень по-детски закатывает глаза.

— Она правда беременна, а мне не сказала. Уверила, что предана Натану. Но в этом случае все меняется! И она еще на нас наговаривает, Лиз!

Пчелка возмущена и мнет пояс серебряного безвкусного платья. Оно явно с барского плеча Моны и страшно не идет Пчелке.

Бедняга, она не имеет ни характера, ни вкуса. Сколько мне придется работать с этой “принцессой”!

Дальше Пчелка рассказывает, что шпионила за Натаном. На молитвенниках ничего не нашли, но зато подтвердили беременность Моны.

— Я услышала. Но Натан обвинил ее в том, что метка поддельная…

Пчелка прикусывает палец и смотрит на меня большими глазищами:

— Лииз, Мона на нас клеветала. На меня тоже. Решила избавиться от свидетеля, а я никогда не признаюсь, что подделала метку и фон для ребенка. Меня за это сошлют в интернат.

На глазах Пчелки появляются слезы и я встаю, прохожу к камину. Такое ощущение, будто и не умирала совсем недавно, а энергия, наоборот, так и плещет через край.

— Пчелка, для тебя это будет уроком, — произношу я и сестра замирает напуганным сусликом.

— Тебе меня совсем не жалко? Почему ты стала такая злая? — восклицает она возмущенно.

— Мне тебя жалко, но что толку? Поэтому предлагаю усвоить урок и больше не совершать глупых ошибок. Нарушать закон и лгать подло, Пчелка.

— Я Софи, — тянет сестра.

— Нет, пока ты глупая Пчелка. Но я не выдам тебя Натану. Немного подожди, мы уедем в Шарлен. Будем работать, искать друзей, учиться.

— Да, да, ты уже говорила.

Пчелка морщится. Думаю, в глубине души ей вовсе не хочется трудиться, но она понимает, что другого выхода у нее просто нет.

Я все еще сомневаюсь насчет сестры, но пока она вроде не пытается меня подставить или как-то обмануть.

При мысли, что ребенок Моны от Натана, почему-то становится неприятно, но я сразу же давлю эмоции. Зачем они мне?

И что уж греха таить, я зла на Натана. Дракон в своей самоуверенности даже не подумал о безопасности невесты. Все понимали, что тыкать в меня ножом или открыто травить ядом — чревато, но вот хитрую многоходовку разыграть не побоялись.

Я переодеваюсь в более удобное вечернее платье бледно сиреневого оттенка и Стефи делает мне новую укладку.

Пчелка грустно сидит в углу, осознавая, что с мечтами о блестящем будущем пора расстаться.

Я подаю ей руку и тяну. Мы выходим в коридор, а в нашу сторону уже шагает злой и мрачный Натан.

При виде меня он немного оттаивает — уголок губы приподнимается, обнажая белоснежные крепкие зубы.

А я в ответ каменею. Во мне вскипает злость. Почему он меня так бесит? Я не знаю. Но это чувство поднимается, как лавина, и, кажется, отражается в моем взгляде. Натан щурится, заметив раздражение.

— Гости ждут, — глухо говорит он, подходя ближе. И прежде чем я успеваю отшатнуться, кладет ладонь мне на талию.

Я напрягаюсь от его прикосновения, но Натан ведет меня вперед — в парадную залу. Там накрыли столы и, к моему удивлению, почти все места уже заняты. Сколько же приглашенных съехалось…

На самом почетном месте сидит императрица. По правую ее руку лыбится наглый Ал, а за спиной застыли стражи.

На стенах — стяги Саршаров. Их гербы, вытканные золотом по кроваво-красному полотну, напоминают, кто тут хозяин.

Горячая и тяжелая рука Натана продолжает лежать на моей талии. Прямо как демонстрация принадлежности, — отстраненно думаю я.

Обхватив меня железной хваткой, у всех на виду, он ведет меня вдоль прохода. Шаги гулко отдаются в сердце и близость Натана волнует. Как будто я не взрослая современная женщина, а глупая молодая жена, которая боится мужа.

Он от Натан действительно исходит чисто мужская звериная энергия, которая притягивает, волнует, кружит голову. И в то же время от этой силы хочется бежать.

Краем глаза вижу Мону — она в окружении подруг стоит у стола. На лице рыжей стервы написано недоумение, смешанное с откровенной досадой. Наверное, она ожидала моей смерти или увечья.

Между тем Мона кривит губы и мстительно скалится.

— Эй, Пчелка Софи, серебряные платья в столице уже давно вышли из моды! — кричит она моей сестре, которая следует за нами с Натаном. — Ты выглядишь настоящим селом!

Оглядываюсь. Щеки Пчелки вспыхивают двумя яркими факелами, а на глаза наворачиваются слезы.

— Не грусти! — продолжает Мона. — Иди к нам, я подарю тебе новое модное платье.

Натан тащит меня вперед, но я продолжаю вертеть головой, чтобы успеть дослушать разговор.

— Ну, же малышка, иди к нам! — сладко поет Мона.

— Катись в Бездну! — выкрикивает Пчелка и ускоряет шаг, чтобы догнать нас.

Натан в этот момент прижимает меня еще ближе. Его близость выматывает и я стараюсь не вдыхать знакомый запах, тем не менее забивающий ноздри, да и вообще все поры.

Шепот гостей сопровождает наш ход. Кто-то склоняется к соседу, кто-то слащаво улыбается. Все смотрят. Все судят безумного адмирала, женившегося вопреки воле богов.

И никто не знает, что мы истинные.

Так хочется сбросить с себя руку Натана и навсегда покинуть замок Саршар. Но я держусь. Поднимаю голову выше.

У трона императрицы мы останавливаемся. Я делаю реверанс, выверенный до миллиметра. Мари приветливо склоняет голову, заметив, что я в норме. А вот Ал мрачнеет и глядит презрительно. Разочарованно.

Натан тащит меня к нашему месту у стола, а я в ужасе думаю, что этой ночью он ко мне точно заявится.

Натан наклоняется ко мне и его губы касаются моего уха:

— Улыбнись, — шепчет он. — Этот вечер наш.

И я улыбаюсь гостям, но они для меня театральные маски. От лицемерия и фальши жжет внутри.

Только светлое лицо Мари вызывает теплоту, но я не могу себе позволить каждую минуту смотреть на нее.

Натан держится уверенно, как хозяин. Его ужин не тяготит и он постоянно тянется ко мне, обдавая горячим и хмельным дыханием. Я ощущаю, что он возбужден и стараюсь отклоняться, так как дракон снова вызывает иррациональный страх. Почти такой же, какой был у настоящей Лиз.

Боже, что прячется за запертой дверью из снов? Чего я не знаю?

Внизу живота растекается истома и я толкаю мужа в бок.

— Уймитесь, милорд. Вам в эту ночь ничего не перепадет.

Он не воспринимает мои слова всерьез.

— Но я купил вам ту ночную рубашку, миледи. Не разочаровывайте меня.

Напротив нас — Ал. Вечно с прищуром, вечно что-то обдумывающий. Он почти не ест, помалкивает и едко улыбается.

— Вы лучше проследите за братом и любовницей, — гневно шепчу я.

Когда ужин заканчивается, музыка стихает. Нас одаривают ленивыми шутками и многозначительными взглядами. По очереди поздравляют, желают счастья. Кто-то говорит мне: «Вы такая счастливая…»

Ну да, ну да, счастливее некуда…

Натан встает первым, за ним поднимаюсь на ноги и я. Его ладонь тут же ложится на мою спину, теплая и тяжелая как кувалда.

— Пора, — говорит он тихо.

Мы идем по коридору. И снова я слышу только звук наших шагов и биение сердца. Его шаги уверенные. Мои — будто чужие.

Он открывает дверь спальни и пропускает меня вперед.

Я прохожу в глубину знакомой комнаты, которую успели проветрить и украсить цветами. На постели новое шелковое белье, а в воздухе разлит тонкий запах чего-то пряного, терпкого.

В спальне тихо. В камине потрескивает огонь и я вдруг особенно четко осознаю — все реально, запретно, остро.