Спасите меня, Кацураги-сан! Том 15 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 35

Как оказалось, Манасэ Досан жил в шестнадцатом веке и входил в число трёх самых выдающихся лекарей Японии. Именно он создал Академию просвещения, которая носила название «Кэйтэки-ин».

Любопытно, ведь Докуросаку в моём видении сказал самураям, что они должны защитить Кэйтэки-ин. Видимо, я стал свидетелем битвы за эту академию. Именно в ней хранился труд Манасэ — «Кэйтэки-ин».

А вот куда он делся после этого — неизвестно. В статьях говорилось, что письмена самурая-лекаря упоминаются в других текстах, но оригинал трактата так найти и не удалось.

А ведь потомок Манасэ — Докуросаку, упомянул, что Кэйтэки-ин должен передаваться из поколения в поколение. Интересно, и где же он теперь? Не удивлюсь, если мой отец в холодную зиму случайно затопил им печь.

Ведь в семье Кацураги не было врачей до появления Кацураги Тендо. Лишь потом я оказался в его теле и начал развивать спящие лекарские навыки.

Теперь всё встаёт на свои места. Это объясняет, почему тело прежнего Тендо смогло принять мою магию. Он был потомком тех, кто пользовался этой силой ещё сотни лет назад. В противном случае мои навыки бы сюда не переместились. Знания, воспоминания — да, но магия — нет.

Что ж, я бы занялся поисками Кэйтэки-сю уже в ближайшее время, но Докуросаку несколько раз сделал акцент на том, что я должен воспользоваться этим артефактом только в том случае, если пойму, что моих сил для решения больше не хватает.

Но я уже на грани! Эта ситуация почти настала. «Фебрис-12» одолеть даже с помощью моих сил практически невозможно. Да и как бы ВОЗ не старалась, в своих исследованиях она не продвинулась, хотя изучением вируса сейчас занимаются тысячи людей!

Придётся выбрать золотую середину. Начну искать старинный трактат, но не буду стремиться к его использованию.

Для начала стоит поинтересоваться у отца. Возможно, он что-то знает об этом. Не исключено, что мой дед передал ему что-нибудь, а он просто сдал все артефакты в музей.

Размышляя о полученной информации, я не заметил, как меня сморил сон. А встать нужно было уже через четыре часа. Впереди много работы. Сложно даже представить, какой кошмар будет твориться в «Ямамото-Фарм» после праздников.

И мои предсказания сбылись. Придя на работу, я обнаружил, что в фойе невозможно даже к лестнице протиснуться. Пациентов буквально чуть больше сотни. Видимо, понедельники и первые дни после праздников везде даются тяжело. И в России, и в Японии.

Помню, как мы с коллегами любили пятницу, когда я работал ещё в прошлом мире. Перед выходными никто не хочет брать больничный. Мы часто шутили, что люди болеют только по понедельникам. А затем тёмная аура постепенно спадает и сходит на нет к наступлению пятницы.

Я в клинике «Ямамото-Фарм» сейчас приёмов практически не веду. С недавних пор я отвечаю не только за своё отделение, но и за верхние пять этажей, с девяносто шестого по сотый.

Однако, оказавшись на двадцатом ранге, я понял, что работа на нём ответственная, но пациенты с верхушки появляются в поликлинике крайне редко.

Зато мои подчинённые постоянно насилуют мне мозг по всяким пустякам. От старых терапевтов, как правило, никаких проблем нет. Разве что Кондо Кагари, Савада Дэйчи и гомеопат Хибари Котэцу время от времени преподносят мне «сюрпризы». Об остальных я даже не слышу.

Зато первая десятка — новички… Ух! Вот где кроется настоящий генератор проблем! Я уже подсчитал примерную статистику. Если в понедельник через поликлинику проходит, к примеру, тысяча человек, мне предстоит поучаствовать в приёме как минимум сотни из них.

Однако для меня это не труд, а отдушина. Уж лучше помогать терапевтам и принимать их пациентов, чем часами копаться в отчётах, жалобах и прочей документации.

Но первый день после праздников удивил меня ещё больше, когда мне позвонила заведующая регистратурой Сакамото Фумико.

— Кацураги-сан, доброе утро! — пропела она. — Спешу напомнить, что к вам сегодня записан один человек. Вы ведь уже в курсе?

Ого! Кто-то из верхушки решил всё-таки ко мне заглянуть. Надеюсь, не выяснится, что это очередной скрытый член якудзы. Меня уже начинает подташнивать от всего, что связано с этой организацией.

— Нет, Сакамото-сан, спасибо, что предупредили, — сказал я. — Если что, я уже у себя в кабинете. Не подскажете, кого я должен сегодня ждать?

— Конечно, одну минуту… — я услышал стук пальцев по клавиатуре. — К вам заглянет Удзураки Кабуто. Заместитель генерального директора корпорации «Ямамото-Фарм».

Ого! Второй человек в корпорации. Интересно. Видимо, там действительно что-то серьёзное. Верхние этажи обычно не спешат покидать своё рабочее место из-за пустяков.

Удзураки не заставил себя долго ждать. Уже через час он добрался до моего кабинета, и мы приступили к приёму. «Анализ» никак не отреагировал на его появление, значит, острой патологии нет, и жизни мужчины ничто не угрожает.

— Рад вас видеть в нашей клинике, Удзураки-сан, — учтиво поприветствовал его я. — Расскажите, что случилось?

Мужчина нахмурился, поправил очки, а затем шёпотом произнёс:

— Кацураги-сан, я могу рассчитывать на полную конфиденциальность?

Сказав это, он положил на стол конверт. Не стоит даже гадать, что находится внутри.

— Удзураки-сан, я никогда не распространяюсь о своих пациентах, — сказал я, затем аккуратно положил руку на конверт и подвинул его назад — к мужчине. — Если там деньги, заберите его назад. Если же это открытка в честь завершения Золотой недели, так уж и быть, приму.

— Л-ладно, — вздохнул он и убрал конверт назад в свою сумку. — Ямамото-сама очень хорошо о вас отзывался. Говорил, что сам лично обращался к вам за помощью. Я решил больше не тянуть, у меня слишком неприятные проблемы. Можно сказать, интимного характера. Хотел бы пообщаться со знающим специалистом.

— Вы пришли по адресу, Удзураки-сан, рассказывайте, — ещё раз успокоил его я.

— В общем… Не подумайте, что я какой-то закомплексованный извращенец… Ох, — он напрягся, собрался с силами, а затем произнёс: — Никому не нравится со мной целоваться!

М-да, на этот раз мне действительно пришлось приложить усилия, чтобы не измениться в лице. С такими жалобами ко мне ещё никогда не приходили. Всякое бывало, но такое слышу впервые.

— Удзураки-сан, а есть какие-то конкретные причины, почему вашим партнёрам это не нравится? — аккуратно спросил я. — Просто я не уверен, что это дело может относиться именно к медицинским вопросам.

— Ещё как может! — воскликнул он. — Смотрите, у меня на языке растут волосы!

Удзураки Кабуто высунул язык, и я увидел множество белёсых нитевидных волокон, которые свисали со слизистой.

О-о-о! А вот это — действительно медицинский вопрос. Он пришёл по адресу.

Я встречался с подобной картиной. Это заболевание называется волосатой лейкоплакией. Слизистая языка изменяется под воздействием деформирующих воспалительных процессов, из-за чего в итоге на ней и появляются такие волоски.

Вот только чаще всего эта болезнь является достоверным признаком наличия у пациента ВИЧ-инфекции.

Именно поэтому, осматривая ротовую полость Удзураки Кабуто, я попутно осматривал его кровь с помощью «молекулярного анализа». Прошёлся по всем иммунным клеткам, но не обнаружил там ВИЧ.

Повезло, значит, я имею дело с по-настоящему редким заболеванием. Во всех случаях, которые я запомнил, у больных всегда присутствовал ВИЧ.

— Что скажете, Кацураги-сан? Как мне избавляться от этой дряни? — поинтересовался Удзураки Кабуто. — Мне уже сорок лет. Я обеспеченный, готов содержать семью, но из-за этой глупой болячки со мной никто не хочет даже… Я надеюсь, вы меня поняли.

— Понял вас, Удзураки-сан, а вы ранее больше ни к кому не обращались? У вас самая обыкновенная волосатая лейкоплакия. Это заболевание можно излечить. Не просто, но всё-таки можно, — пояснил я.

Тут даже не придётся применять лекарскую магию. Чуть-чуть воспользуюсь ей, но большую часть сил сэкономлю.