Глас Плеяды – VII Том (СИ) - Яцула Олег - Страница 1

Глас Плеяды — VII Том

Глава 1

Территория Имперской Магической академии, лазарет

Рядовой имперской армии, Валентин Бобров, очнулся и открыл глаза. Мягкий белый свет, источаемый каким-то странным светильником, попал ему прямо в зрачок, но против всяких ожиданий, дискомфорта солдат не почувствовал. Свет солнца или даже простой электрической лампы заставил бы его зажмуриться, отвести взгляд, а здесь он сделал это исключительно по привычке, а не по нужде. Пару мгновений рядовой морщился, а затем осознал, никакого дискомфорта он от этого света не ощущает. Пусть мягкий, но всё-таки яркий белый свет попадал в глаза и… всё. Он просто попадал в глаза и ничего больше. Дальше он словно растворялся в пустоте, не доставляя никаких помех человеку и его оку.

— Эй, новенький, хватит уже морщиться и пялиться на светильник, — неожиданно раздался чей-то незнакомый голос справа от Валентина. — Чего ты, никогда магического артефакта не видел?

— Нет, не видел, — на автомате ответил рядовой Бобров, поворачивая голову в ту сторону, откуда раздавался голос незнакомца.

На соседней койке, буквально в полутора метрах от парня, лежал мужчина постарше самого Валентина, причём постарше лет эдак на пятнадцать-двадцать. Одетый в белую больничную рубашку, он полулежал-полусидел, привалившись к спинке своей кровати. И судя по газете, лежащей на его постели, ещё совсем недавно он читал.

— Газета? — невольно вырвалось у рядового. — Прямо-таки предметный архаизм.

И, правда, архаизм. Кто в нынешнее время газеты читает? Старики разве что, когда на дачу едут в электричке. Это раньше любой уважающий себя гражданин обязательно выписывал себе имперский вестник. А сейчас некогда знаменитая газета прочно освоила интернет и подаёт новости своим читателям в удобном для них формате. Почему-то, вопрос того, зачем этот мужичок читает газеты, когда на свете существуют телефоны и интернет, занял разум Валентина куда как сильнее, чем вопрос, а где он собственно находится.

— Сейчас вот как скручу эту самую газетку, да как дам тебе этим самым архаизмом по щщам, — беззлобно бросил мужичок в ответ на слова молодого парня, при этом даже и не подумав встать с постели. — Архаизм не архаизм, а время скоротать помогает. К тому же, здесь никаких других источников информации-то и нет. А без них, знаешь ли, скука одолевает.

— Как это нет? А телефон, интернет? — невольно произнёс Бобров, и только в этот самый момент понял, а телефон-то его где? Он ведь раньше с ним не расставался, после сна первым делом брал его в руки. Даже выговор получал от начальства на службе. И уже только после этой мысли его заинтересовал вопрос, а где он сам. На нём нет привычной одежды, рядом какой-то непонятный мужик, телефон вот пропал. Запоздало пришло осознание, что с ним явно что-то случилось.

— Ты откуда к нам такой зелёный, да глупый прибыл? — заинтересовано хмыкнул мужичок, поворачиваясь на бок, чтобы удобнее было беседу вести. — Тебя разве не предупреждали о том, что здесь никакая техника не работает, связи нет и вообще…

— Вообще? — удивился рядовой, но брови нахмурил и попытался вспомнить хотя бы что-то из того, о чём толкует ему этот мужичок.

Однако сколько бы Валентин не хмурился, не тужился, память не напрягал, вспомнить хоть что-то ему не удавалось. Так, обрывки каких-то воспоминаний мелькали, но не более. Никакой чёткой и связной картины из этих осколков памяти собрать не удавалось. Хотя кое-что парнишка понял. Его память подверглась очень неплохой такой чистке. Случайной ли или нет, он сам не знал. Но последнее воспоминание, которое он очень хорошо помнил, он для себя датировал примерно полугодовой давностью. Полгода жизни как не бывало. Вот в этот момент-то и пришёл испуг, связанный с утраченной памятью. Валентин начал резво вспоминать всё подряд: маму, папу, бывшую девушку, их имена и много чего ещё. Силясь понять, что же с ним произошло и к чему это привело, он невольно начал вгонять себя в панику, его лицо начало бледнеть, а на лбу выступили капельки пота.

— Что, память отказала и не помнишь ничего? — понимающе спросил мужик, на что получил от Боброва едва заметный и слегка заторможенный кивок. Впрочем, своим вопросом сосед парня по палате невольно помог тому прервать череду неприятный мыслей и едва заметно перевести дух. — Эк тебя сильно шибануло. Я думал, ты там день-другой забудешь, но судя по твоему виду, забыл ты не пару дней. И не зыркай на меня любопытным взглядом. Я мало что знаю. Просто услышал краем уха разговор местных медработников. Они говорили, что тебе не повезло. Ты вроде как словил очень редкое побочное воздействие от ритуала.

— Ритуала? — округлились глаза у парня, сердце которого пропустило удар.

По лицу Валентина в этот момент можно легко было прочитать, всё о чём он подумал. Стоит ли говорить, что главной его эмоцией был испуг? К слову, сам он в армии служил аналитиком и не был особо храбр, скорее даже наоборот. И тем занятнее тот факт, что он оказался здесь. Не в лазарете, а в Академии.

— Да спокойнее ты. Дыши ровно, малец. А то у тебя такое лицо, словно тебя им в побелку макнули. Ты ведь маг, да? Тут ведь только маги и оказываются. И раз ты здесь, то значит маг.

— Ну да, — качнул головой Валентин, всё ещё обеспокоенный словом «ритуал», которое у него связывается исключительно лишь с плохими деяниями и событиями.

— И маг ты, мягко говоря, не ахти? — продолжил мужичок, который почему-то до сих пор так и не представился, да и имя собеседника не спросил. — Чего молчишь? Тут стыдиться-то нечего. Я вот тоже маг, и тоже дерьмовый. Вернее был дерьмовый, а теперь вот пока не знаю. Но по ощущениям, силёнок у меня ого-го как прибавилось. А всё почему? Потому что прошёл через ритуал, как и ты. Да не косись ты так. Ритуалом это кличут так, на самом деле это какой-то очень сложный процесс. Сам ректор имперской магической академии нами занимался, какие-то порошки нам давал, мази втирал, да отвары в нас вливал, а ещё магичил, чтобы потенциал наш весь побыстрее раскрыть и пробудить. Ты бы и сам всё это помнил, коль память бы не отшибло. Хотя в этом я тебе даже немного завидую. Процесс был не из приятных. Но это дело нужное, так что я перетерпел. И все перетерпели. К слову, не подумай ничего, нас ведь всех сюда не принудительно привезли. Клич кинули, кто хочет стране в тяжёлые времена опорой и щитом послужить.

— Тяжёлые времена? — аккуратно спросил рядовой Бобров, пытаясь вспомнить, о каких таких тяжёлых временах толкует его собеседник. Естественно, у него и на этот раз ничего не вышло.

— Да, знатно тебе в голову шибануло, — хмыкнул говорливый мужичок. — Забыл, что на родную страну шакалы со всех сторон набросились. Но я тебя не осуждаю, раз ты здесь, то вызвался помочь. За это уважаю. А если про ситуацию говорить, всё просто тут, враги наши все сговорились и вместе надумали нас взять, да кишки пощупать. Из всех стран с нами только Германия выступила единым фронтом. К слову говоря, их маги тоже здесь есть. Я с одним из них даже покурить, да парой слов перекинуть успел. Ох и дрянное же у них курево…

Следующие полчаса Валентин слушал своего собеседника разве что не с открытым ртом. Со слов Ивана Андреевича, а именно так и звали прапорщика, решившего, что хватит ему просиживать штаны на складе, выходило, что все кто оказался в магической академии, вскоре послужат их стране мечом и щитом. Или вернее будет сказать, огненным шаром и барьером. Иван Андреевич, к слову, даже продемонстрировал собственные новые возможности. В стену их палаты врезался крупный шар огня, едва не подпалив кровать Валентина десятками огненных капель, расплескавшихся по округе после взрыва.

— Вот ведь, — выругался в тот момент прапорщик, когда ушли работники лазарета, обматерившие экспериментатора. — Опять не удержал. Меня за это в лазарет и засунули. Ритуал дал мне много сил. Едва ли не пиковый мастер заклинатель я теперь! Только проблема возникла, не могу контролировать напитку плетений. И это не моя вина, а тело шалит. Ректор сказал, что за денек другой, выпивая нужные отвары, я приду в себя. Толковый он парень, ректор этот, даром что аристократ. Складывается ощущение, что он в магии вообще всё знает. Он почитай нашу программу один создал, знал об этом? Хотя кого я спрашиваю.