Влияние прошлого (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 81

Накт не такой. Он рано осиротел, вырос в жестокой среде и совершил своё первое убийство задолго до того, как попал в армию. У него не было таланта к магии или предрасположенности к использованию боевой энергии, даже в навыках владения оружием в своем классе учебки он был лишь чуть выше среднего.

Но у Накта есть то, что делает именно его настоящим монстром. Кальт видел всё собственными глазами, как после боя тяжелого боя, когда почти весь их отряд оказался истреблен, Тил пришёл за его другом. В тот миг ужас и страх сковали его сердце, едва не остановившееся от присутствия Бога Смерти. Тяжелая ладонь огромной тени легла изрубленному Накту на плечо, а тот… просто сбросил её! Отказался умирать! И Бог Смерти, что пожинал души богов во время их войн, ушёл!

Накт забрал жизни тысяч и сам был на волосок от смерти сотни, если не тысячи раз. Если сущность, с которой свою жизнь связал Кальт — это огонь, то сущность, с которой рука об руку идёт Накт — это смерть.

— Тридцать девятый, — ответил Кальт и услышал, как принц замер на середине вдоха.

Тридцать девятый. Это значит, что Накт может посоперничать с Гаюсом за титул Первого Клинка, а исход дуэли…

Внутри барьера Ситс опустил руку, давая сигнал к началу схватки. Дуэлянты рванули друг другу на встречу. Фонтан крови брызнул во все стороны, когда правая рука Нолиона отделилась от тела. Пятый Клык Шикара не успел ничего сделать, прежде чем лишился второй руки и рухнул на землю от пинка оппонента. Он пытался отползти, молил о пощаде: никому не нужно было слышать слов, все видели, что происходит. Десятки тысяч солдат наблюдали за тем, как Палач наступил своему врагу на грудь, вдавив того в землю и занёс меч для удара.

Голова гения Шикара покатилась по земле, отсеченная от тела.

Барьер тотчас исчез и наружу выбралась аура Палача, обещая лишь одно — смерть!

Даже призванный бог, оказался ошарашен увиденным и огласил вердикт, лишь через несколько секунд:

— Победил Накт, — голос бога разошелся по всей долине, — Нолион, уверенный в победе, не оставил последних слов. На этом всё.

Его призрак испарился, что едва удостоилось внимания. Все смотрели на победителя. Накт сделал пару шагов в сторону, поднял с земли отрезанную голову и пошел прямо к Летосу. Генерал Шикара не сдвинулся с места, а вот окружавшие его воины быстро ощетинились, выставив вперёд оружие.

Накт остановился в двух шагал от Летоса. Ближайший нацеленный на него меч, был на расстоянии одного короткого выпада. Он призвал из пространственного кармана копьё, которое воткнул глубоко в землю, так, чтобы наконечник остановился на уровне глаз шикарского генерала. В следующую секунду он насадил на копьё голову убитого им ранее Нолиона.

— Тебе следовало напомнить ему, — когда Накт заговорил, к его голосу присоединилось еще несколько сотен других, идущих откуда-то изнутри него, создавая впечатление, будто хором говорит маленькая армия, — что ваш император запретил дуэли.

Палач спокойно развернулся и зашагал обратно к своим. Пламя на его клинке потухло, а тёмный шлейф, тянущийся за ним, медленно сошёл на нет. Когда до ожидающей его группы соратников осталось метров десять, Кальт швырнул ему бутылку, которую тот с готовностью поймал.

— Анзерианское! — мужчина усмехнулся, прочитав название на этикетке и откупорил бутылку, на ходу сделав несколько глотков.

— Берег для особого случая, — ответил с улыбкой Кальт.

Все остальные стояли молча, слишком пораженные увиденным: у Райшила появился ещё один монстр, не менее устрашающий, чем архимаг Кальт.

Палач не остановился и сразу же пошёл вглубь собравшейся группировки, за ним потянулись и остальные. Он остановился, только когда добрался до небольшого пустого участка, где под белыми кусками ткани лежали тела погибших в сердце искажения бессмертных. Мужчина отсалютовал им, подняв бутылку в воздух. После нескольких глотков передал её другу.

— О чем думаешь? — спросил Кальт, пригубив вино.

— Да о том же о чем и ты, — ответил Палач, — если сюда отправилось только десять, то чем заняты остальные?

Глава 300

Светлые и прямые залы, украшенные лучшими ремесленниками последних тысячелетий, что отдали дань уважения Дирому — стражу порядка на планете, исчезли в ярком свете портала, перенесшим его в другое, куда более мрачное место, место, где рождаются тени.

Аккуратные комнаты чётких правильных форм во дворце Дирома сменились на один большой зал, грубо вытесанный в скале. Красноватый свет прорывался внутрь через несколько тонких щелей свода этого жалкого места. Сотни зеркал отражали крохи доходящего до них света, давая жизнь тысячам различных теней, заполнивших всё окружающее пространство.

Азмаир глянул на блеклые тени своих воинов, едва видимые в тусклом освещении, перемежаемые десятком других. Необычный красноватый оттенок здешнего света делал их ещё более невзрачными и гнетущими. Десяток его слуг расположился впереди: семеро воинов стали клином, прикрытые щитами, с выставленными вперед копьями, трое высокоранговых священнослужителя встали вокруг него, едва слышным шепотом поддерживая защитную технику, укутывающую весь отряд.

Хозяйка этого места сидела на своём «троне» — выбитом в скале углублении, оббитым каким-то дрянным деревом, обшитым тёмным бархатом. Азмаир коротко хмыкнул.

— Не думал, что ты так просто пустишь меня, Сауглишь.

— Для тебя — Госпожа Сауглишь, — холодно произнесла богиня, — не забывай, я — одна из древних.

Азмаир улыбнулся — ему нравилось происходящее.

— Да, я помню, что ты старая, Сауглишь, — он специально не стал исправляться в своём обращении, — от этого становится только удивительнее, насколько слабой ты стала. Это место… твой домен. Такой крохотный. Даже у Даийлен, что едва выжила, остатки дворца побольше будут. Наверное, если бы тебе все-таки удалось убить её, получилась бы неплохая прихожая в замке Дирома.

Сауглишь, не смотря на очевидную попытку унизить себя, не расстроилась, а наоборот — развеселилась. Она подалась вперед, сидя на своём троне:

— Да, в замке Дирома, а не в твоём. Мой домен, может и не такой большой, как у других древних, но он уж точно поболее той комнатушки, которую тебе дал мой брат. Бог-слуга… — Сауглишь откинулась обратно на спинку своего трона, — жалкое зрелище.

Лицо Азмаира потемнело от сдерживаемой злости. Сауглишь — самое жалкое подобие бога, которое только можно представить. Несмотря на свой возраст, она так слаба, единственная из древних. Её культ — кучка прячущихся по канализациям и руинам ничтожеств. Не способных постоять за себя. Уже несколько месяцев её «церкви» одна за другой сносились, а её Смертный Меч даже не подумал показаться для защиты последователей своего бога. Хотя… он наверняка настолько слаб, что проиграл бы схватку отряду паладинов церкви Порядка. А эта сука, продолжает строить из себя древнюю. Будь он на её месте, имей он в руках одну из первородных сущностей — Тень — давно бы стал ровней и Даийлен, и Дирому, и Никхору.

— Ты знаешь, кто я, Сауглишь. Я — Азмаир. Я — закон. Законы существуют для всех, даже для богов. Может быть это и неписанные законы, но от этого они не становятся менее значимыми. Наоборот, они — само собой разумеющийся порядок, который все должны соблюдать. А ты нарушила его…

Сауглишь рассмеялась от чего все тени в домене задергались. Неподвижной осталась лишь тень прибывшего бога.

— Ты обвиняешь меня в попытке убийства Даийлен, после того как вы всей сворой пытались разорвать её на части? — богиня отсмеялась и забросила ноги на один из подлокотников, — И ты ещё зовешь себя законом? Бесстыдство подошло бы тебе больше, Азмаир.

По залу разошёлся звук удара — Азмаир стукнул тупым концом своего копья по полу, чтобы хоть как-то высвободить накопившуюся злость.

— Можешь смеяться сколько хочешь, Сауглишь, но мне приказано привести тебя в домен Дирома. Можешь пойти со мной по доброй воле или… всё ровно оказаться там только без оставшихся крох достоинства, что у тебя ещё есть.