Влияние прошлого (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 63

С чем брат замечательно справился — животная часть его Я отозвалась в сознании воем опасности, вызванного ощущением быстро приближающегося источника безумной силы. Приближающегося так быстро, что Тарас не успевал просто так уклониться. Рядом с ним материализовалась одна из небольших бомб, что они использовали в основном для засад, хотя в процессе своих странствий ей нашлось и много других применение. Сегодня он нашёл ещё одно. Взрыв придал ему дополнительное ускорение, которое вместе с силой гравитации и его техниками ускорения, позволили кое-как уклониться от копья Куро. Надеяться, что такой взрыв нанёс брату какой-то урон, когда тот спокойно может сложить парочку деревьев, просто в них врезаясь, было бы верхом оптимизма. Тарас не был оптимистом. У него ещё звенело в ушах от близкого взрыва, но его [Ледяной Доспех] и броня, сделанная гномами, приняли на себя весь возможный урон. Защитная техника его брата, с нынешним уровнем подпитки, наверняка ещё более уверенно приняла любой случайный осколок.

Он рванул в противоположную от звуков сминаемых деревьев сторону, пытаясь нарастить как можно большее расстояние между ними. Внезапно, Тарас понял, что замедляется. Нет, он не стал вкладывать в свои движения меньше маны или боевой энергии, мышцы, как и прежде работали на пределе, но развиваемая им скорость стала меньше. Пока едва заметно, но с каждым метром это ощущение становилось всё сильнее. Тарас оттолкнулся от воздуха и его нога коснулась ствола дерева от которого он сразу же оттолкнулся, за миг до того, как оно взорвалось от удара, пролетевшего мимо Куро.

Резкая боль в спине, говорила о том, что брат тоже приспособился к их догонялкам. Тарас не стал доставать нож, вместо этого оттолкнулся со всей силы от земли и рванул по воздуху в противоположном направлении. Тут он почувствовал, как его скорость вновь начинает полностью соответствовать прилагаемым усилиям. Сосредоточившись, он смог нащупать «границу» этой необычной области, которая медленно сжималась.

А вот и козырь Куро.

Вполне естественно предположить, что Тарас попытается сбежать, вместо того чтобы пытаться драться с братом, уничтожившим ядро. Значит нужно забрать у него такую возможность, и они как-то смогли придумать что-то, способное замедлить его, а в данной ситуации это равносильно смерти. Источник этого поля где-то на теле Куро и раз оно сжимается, то сбежать от брата не выйдет.

Мимо него пронеслось несколько металлических шаров, что без проблем пробивали любые деревья и ветки на своём пути. Они обогнали Тараса и в один момент взорвались, будто это были настоящие гранаты. Но ни одна из его гранат не могла создать такие быстролетящие осколки. Пришлось прикрыть голову руками. Усиленные магией Куро осколки прошили [Ледяной Доспех], а в паре мест ещё и физическую броню.

Такими темпами он не продержится до того, как Куро умрёт. Рёв позади оповестил его о предстоящем ударе. Тарас рванул в сторону, пытаясь избежать монструозной атаки. Куро уже почти проскочил мимо, словно это именно копьё тащило его за собой. Тогда он ударил левой рукой назад. В обычном мире такой удар не имел никаких шансов добраться до Тараса: вращательного момента этого движение никогда бы не хватило, чтобы Куро развернулся на такой скорости. Но в Дастриусе, была магия, и с её помощью он моментально развернулся и заехал кулаком по лицу старшего брата.

На долю мгновения Тарас отключился, придя в себя лишь после того, как ноющее тело ударилось о дерево и полетело вниз на землю. Его рука зацепилась за ветку, останавливая падение и спасая его жизнь, ведь парой метров ниже копьё Куро воткнулось в ствол дерева, разрывая его на кусочки. В руках у Тараса появился [Зарм] с которым он бросился на брата — он уже понял, что просто убегая от Куро не сможет продержаться достаточно долго. Рано или поздно этот барьер сожмется до размеров, в которых у него уже не будет шансов увернуться от смертельного удара.

Значит пора сменить тактику.

Тарас налетел на брата сверху, особо не вкладываясь в удар. Куро ожидаемо успел среагировать, ему и магия не понадобилась, только лишь возможности налитого маной физического тела. Последовавший за этим диагональный удар, Тарас с большим трудом, но всё-таки сумел пропустить над головой, поднырнув под него. [Зарм] лизнул вражеский бок, оставив едва заметный порез, который сразу же начал затягиваться.

Совместный опыт братьев в использовании разрыва ядра привёл к пониманию, что даже простая техника самовосстановления, на такой чудовищной подпитке, поможет физическому телу продержаться немного дольше. Их братья в плену тоже успели усвоить этот урок.

[Воздушный Толчок] дал ему опору в воздухе для левой руки, и Тарас смог перепрыгнуть круговой удар брата, разорвавший стволы парочки ближайших деревьев. Он приземлился у него за спиной и сразу же прыснул в сторону, уклоняясь от следующего могучего удара. Магия Куро раскрывалась на полную, когда он вкладывал в удар всего себя — один мощный выпад, когда вся масса тела идёт в ход и попадает под действие его магии. На ограниченной дистанции, вплотную, гораздо сложнее нанести подобный удар, а ускорение отдельных конечностей куда менее эффективно. Тарас закружился вокруг брата, всё время стараясь держаться где-то на краю его поля зрения. Его собственные движения пусть и не блистали плавностью, все же, были куда менее рваными чем у Куро. Погасить набранный импульс сложнее, чем набрать его, а когда в каждый удар, в каждое движение, мана попадает в огромных количествах управлять ею становится сложнее. Тем более, в этом месте.

Тарас и сам ощущал это желание магии… действовать. За пару минут стало темно почти также как ночью — призванные [Зармом] тучи быстро затянули небо, готовые осыпать мёртвую землю дождем. Концентрация эфира молнии увеличилась в разы и ему стало немного легче уклонятся от чудовищных ударов ревущего от боли брата. Куро сменил копьё на два длинных ножа, больше подходящих для такой близкой борьбы, но пока ему так и не удалось достать свою цель.

Эфира молнии перед предстоящим дождём становилось всё больше. Эта энергия, словно примагниченная, слеталась к нему, позволив использовать [Молниеносный Шаг] без перерыва. Он наконец смог оказаться у Куро за спиной — с какой бы стороны тот не начал поворачиваться, у него теперь будет максимальное время для уклонения. Тогда же его животные инстинкты завыли, отреагировав на ещё не видимые глазу изменения в пространстве. Четыре кинжала материализовались прямо за спиной Куро, нацеленные на Тараса. Его брат достал их так, чтобы они хотя бы немного касались его спины, а значит тот мог зарядить их своей магией на максимум мгновенно.

[Ледяной Доспех] начал наполнятся маной и утолщаться спереди в отчаянной попытке защититься. Четыре кинжала сорвались с места со скоростью пуль и вонзились глубоко в тело Тараса. И самое главное даже не нанесенные раны, нет, они не дали ему вовремя сместиться!

Ладонь Куро сомкнулась на его наруче мёртвой хваткой. Брат дёрнул его на себя и ударил коленом в живот, буквально скакнув ему навстречу благодаря своей магии. Картинка перед глазами Тараса на секунду почернела, весь воздух из лёгких вышибло, его ноги оторвались от земли. Тогда Куро всадил ему в живот длинный нож, следующий удар — такой же нож вошёл ему в грудь. Он бы упал на колени, если бы Куро не придерживал его за плечо рукой. В следующий удар ногой он вложил море маны и боевой энергии, добавив столько своей магии сколько смог.

Удар в грудь повредил ему большую часть рёбер и грудину. Магия брата наполнила его тело, отправив в затяжной полёт. Он сломал своей спиной десятка два деревьев и пролетел, наверное, сотню метров, прежде чем врезался в здоровенный валун, достаточно крепкий чтобы выдержать удар. Тарас рухнул на землю, чувствуя, как половина органов в его торсе громко кричит о повреждениях вспышками боли.

Пошёл дождь. Он начался без какого-либо разгона, ливнем ударив по сухой мёртвой земле. Падающие с неба капли были такими же мёртвыми, как и почва, которой они должны были дать жизнь. Эссенция смерти в нём была такой сильной, что Тарас почувствовал её сладкий вкус на своём языке. Вот как выглядит дикая магия. Целый регион умерщвлён, а даже то, что в нём живот, не знает ничего кроме смерти.