Выбор (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 7

Михайла едва удержаться успел, чуть на Владыку, как на дурака не воззрился.

Рыжая? Тощая?

Да в уме ли ты, патриарх⁈ Али не чувствуешь, какой свет от нее, какое тепло? А все ж не удержал лица, что-то Макарий понял.

— Тебе она тоже нравится, что ль? Да что в ней такого-то?

— Нравится, — Михайла решил, что лучше не врать. — Теплая она. Ясная вся, хорошо рядом с ней. Няньку она свою выхаживала… добрая.

— Теплая, добрая… тьфу!

Промолчал Михайла.

Оно и понятно, патриарху такие бабы, как царица Любава — выгоднее, привычнее. Они во власть прорываются, зубами прогрызаются. А Устинье власть не предложишь, нутряным чутьем Михайла понимал — не надобна ей та власть! И дважды, и трижды не надобна!

Ей бы рядом с любимым жить, греть его, заботиться, вот и будет счастье. Михайла на этом месте только себя и видел. Вот нужна ему именно такая, домашняя, тихая, ласковая…

— Ладно. Вот, возьми… задаток.

Михайла тяжелый кошель принял, а внутрь не посмотрел, на Макария уставился.

— Без дела деньги не возьму, Владыка.

— Дело простое будет, при Фёдоре и впредь рядом будь. Вот и сладится.

— За то мне и денег не надобно.

— Надобно. Не просто так даю, мало ли, что купить, кому платок подарить — понял? Для дела тебе серебро дано, не на девок тратить. Будь рядом с Федором, а когда что неладное заметишь, ко мне беги. Я тебя и приму, и выслушаю, и все ко благу Фединому. Молод он, горяч,иногда не понимает очевидного…

Теперь Михайла кивнул. Понятно, покупают его откровенность,ну так что ж? Михайле любые деньги надобны, на медяки жену не прокормишь!

— Когда так — то согласен я, Владыка.

Макарий фыркнул, но не сердито. Так, скорее… уговаривать тут еще всякого. Вот не хватало! И отпустил Михайлу.

Тот и пошел, задумался.

Не верил он в доброту патриарха, нет там и тени доброты. А вот что есть?

Скорее… ежели женится Федор, новая фигура в палатах государевых появится. Вот и старается патриарх о ней поболее узнать. Соглядатаев приставить можно, да ведь не все и вызнаешь?

Обложить он Устинью хочет, ровно волка — флажками красными.

А и посмотрим. Хитер патриарх, да и мы не из лыка сплетены. Авось и его переиграем. А нет… тогда — отпоем!

Царица Марина пальцами ленты перебрала, поморщилась.

Да, вот эта, золотая, в волосах ее смотреться хорошо будет. Нового ей аманта* искать надобно.

*- амант — l ' amant , фр. Любовник, возлюбленный. Прим. авт.

Илья был, да весь вышел. Жаль, конечно, а только… не будет от него пользы.

Аркан он ее сбросил, новый скоро не накинуть, да и вдругорядь его сбросить легче будет. Проще. Ежели один раз помогли, то и второй углядят, да помогут. И нашлась же дрянь такая…. Кто только и порадел ему?

Нет, не надобно ей сейчас наново воду мутить. Обождать потребуется, так она лучше подождет, сколь надобно, пока не разберется во всем, пока о врагах своих не узнает. Да-да, врагах, ведьме любой, кто чары ее порвать может, враг лютый.

Хорошо бы Илью до донышка выпить, а только рисковать не хочется. Заподозрит чего… даже когда не сам заподозрит, а те, кто ему помогли, добром это не закончится. Нет-нет, как говорили латы древние, Caesaris uxorestsuprasuspicio, или «жена Цезаря вне подозрений». Даже странно, что вымерли, вроде ж и не дураками были?

А и ладно! Иногда и потери случаются, с ними просто смириться надобно. Давненько не бывало такого, но и у купцов есть прибыток, а есть и убыль.

Хотя и обидно было государыне!

Слухи по столице ползут, змейками заплетаются, до палат царских доносятся…. Оказывается, Илья ей в любви клялся, а сам какую-то девку по сеновалу валял, дитя ей сделал! Это что ж? Она у него не одна была?

Обидно сие!

Неприятно даже как-то… ей что — изменяли?

Нет, Илюшенька, и не надейся, что вновь я тебя к телу своему белому допущу! Девку свою валяй, дочку нянчи, а ко мне ты впредь и на три шага не подойдешь, так-то! Страдай,скули под дверью, а не нужен ты мне более!

Кого б себе приглядеть?

Подумала царица, потянула из шкатулки ленту зеленую.

Зеленую — матовую, как глаза бедовые, зеленые. Видела она такого парня в свите Федоровой. А почему б и не его? Стати у него хорошие, глаза шальные, хитрые, сразу видно — из умеющих. Вот и побалуются. И один он, ни родни у него в столице, ни друзей, когда и помрет, никто горевать да розыск вести не будет. Тоже хорошо…

Приказать позвать?

Пожалуй что… только не сейчас, а вот к завтрему, как соберет государь Думу Боярскую… там и с новой мышкой поиграть можно. Али к послезавтрему приказать приготовить все? Стекла сквозь пальцы в шкатулку лента зеленая, из нее вслед за мыслями другая потянулась.

Надобно сегодня Бориса расспросить, нравится ему, когда супруга в дела его входит, а что у нее свой интерес, и не догадывается мужчина.

И царица ловким движением в черные локоны алую ленту вплела, как кровью перевила.

Не любила она, когда ее волосы трогали. И причесывалась сама, и косы сама плела — куда ей спешить? Времени много, царица она…

А должна стать матерью царя будущего.

Пора готовиться.

Ох, пора…

Нужен ей будет зеленоглазый, а то и не один он. Сколько сил еще ритуал потребует? Не надорваться бы! Ничего, мужчин во дворце много, приглядит еще себе пару-тройку овечек на заклание, чай, не убудет с Россы, она большая.

Глава 2

Велигнев у рощи стоял, на свет смотрел.

— Пора домой тебе, Агафьюшка. Пора уж, не то в дороге застрянешь.

— И я так думаю, Гневушка. Пора мне к внучке, истомилось сердце, неладное чувствую…

— Впереди ее неладное, после Святок начнется, после поста. Сама знаешь, слухи везде летают.

— Знаю. Отбор для царевича…

— Выбрал он уже. При тебе еще выбрал. Остальное — так, зубчики на листиках.

— А зубчики те и укусить могут больно.

— Внучка у тебя не из лыка сплетена, да и сила в ней проснулась. Добряна говорит, немалая…

— Добряна та… когда б она чему девочку научила!

— Ты научила.

— Мало!

— Вот и доучишь постепенно. Сейчас, когда знает она о силе своей, проще будет и ей, и тебе. Огонь в клетке не удержишь, вырвется, руки опалит, а то и вовсе сожжет. Слушай о другом. То, что Добряне ты передашь, то, что внучке скажешь. Важно это. Очень важно.

— Ты уж месяц хвостом виляешь. Давно б сказал.

— Сказал, когда уверился. Добряне скажи, что неладно в столице. Пусть рощу защищать готовится, сама укрываться, случись что. Ваша сила — не клинок, она — щит. Сама знаешь. Я к ней человека направлю, с дружиной малой, да достанет ли их сил? Не ведаю… А еще скажи, что магистр Родаль вторжение готовит.

— Войско собирает?

— Нет, Агафья, подлее все, грязнее, безжалостнее. Не готовится он воевать, готовится острым стилетом пройти, да в сердце ударить. Пара тысяч орденцев у него есть, а более ему и не надобно. Когда сорвется план его, ему и ста тысяч недостанет, все в Россе останутся. Всех захороним. А коли удастся подлость его, пары тысяч человек хватит ему, чтобы к столице пройти, это четыре, ну, пять галер. Поднимется по Государыне Ладоге, да и высадит своих. Того ему хватит, чтобы столицу удержать, да по рощам священным ударить, а народ, может, и не поймет ничего, вначале-то.

— Как — не поймет⁈

— Агафья, что ты, ровно вчера родилась? Какое тому народу до царя дело? До Бога высоко, до царя далеко, а вот урожай репы и окот у овец — оно и ближе, и понятнее.

— И то верно, Гневушка. Когда все они быстро сделают, и не заметит никто. Могу я про то Устинье рассказать?

— Расскажи обязательно. Неглупа у тебя внучка, и стараться будет, а вдруг заметит что, да предупредит кого надобно? Иногда и секунда во спасение идет.

— А еще что внучке рассказать?

— Добряне в палаты царские хода нет. А там измена затаилась. Обо всех только Магистр знает, я о тех, о ком прознал, скажу. Колдун там сильный есть — темный, страшный. О нем точно поведали. Давно уж он там, больше двадцати лет.