Выбор (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 52

Видно же!

А еще видно и другую.

Ежели Устинья по душе царевичу, да не матери его, не Раенским, то надобно искать и ту, кто им по душе. И Вивея легко ее нашла.

Боярышня Утятьева.

Подумала она немного, выбор одобрила.

Сама Вивея Фоминична, боярышня Мышкина, хоть и древнего рода, предок ее еще на Ладогу с государем Соколом пришел, хоть и красива она, а только и на солнце пятна есть. Отец у нее…

Случается такое, что мужчина мимо юбки бабьей пройти не может. Когда б мать к этому спокойнее относилась, Вивея б и не задумывалась. Да вот как жизнь пошутила ехидно. Муж — кобель редкостный, а жена — ревнивая зараза, коя волос на шубе у мужа увидит — и уже визг поднимает на весь город.

Вот и потешается Ладога, уж какой год.

Фома Мышкин бабник самозабвенный, гуляка, кутила, жену он плетью научить не может попросту, даже руку на нее поднять не может. Вот и гремят скандалы, вот и развлекаются люди. Соседи уж и внимание на визг обращать перестали.

Вот и получается неладное. Вроде бы и хороша семья Мышкиных, а только кто с ними породниться пожелает? Хоть и пригласили Вивею на отбор, да все понимают — она тут только для виду, за красоту ее выбрали, а родниться с ней надобно ли кому?

А когда б ее Федор выбрал?

Вивея над тем всерьез задумывалась.

Что ей помочь может? Если красавиц вспомнить, она одна с боярышней Устиньей схожа, других тут таких нет. Боярышня Васильева вроде как тоже рыженькая, но совсем другого типа. Когда их троих рядом поставишь, в темноте Вивею с Устиньей спутать можно. а вот Васильева и ниже на голову, и объемнее в два раза. И лицо у нее другое совсем, круглое, широкое даже.

Нет, не соперница она ни Вивее, ни Устинье.

А вот с ней, с Вивеей, царевич и говорил пару раз, да и смотрел с интересом.

Похожа она на Устинью.

Вот когда б исчезла Заболоцкая, был бы у Вивеи шанс? Пожалуй, что и был бы.

Только хорошо все продумать надобно. Понятно, из окна скидывать боярышню Заболоцкую, али пояском душить — придумка глупая, да и уметь такое надобно. А вот когда яд какой… или порча?

Ох, даже думать о том грех великий, ну так поди, жизнь длинная, успеет она свой грех отмолить!

Порча? Страшновато, да и поди, ведьму еще найди. На дороге такое не валяется, а расспрашивать начнешь, потом горя не оберешься. А вот с ядом куда как проще. Его и у аптекаря купить можно. Не самой, конечно.

Ну да… те же белила свинцовые — яд, когда проглотишь их достаточно. Да и кое-что другое… белладонну Вивея в глаза давненько уж закапывает. Они потом блестящие, яркие, и взгляд такой, томный, зовущий, правда, видеть хуже начинаешь, потому не для каждого такое делать будешь, ну так царевич и не каждый встречный-поперечный.

А вот ежели ту же красавку в еду или питье добавить — долго смерти ждать и не придется. Так что…

Вивея пузырек темного стекла достала, встряхнула задумчиво. Там еще много было, не на одну — на шесть боярышень хватило бы с избытком.

Попробовать?

Коли случай представится?

Обязательно она попробует. *

*- милое растение знали еще до нашей эры и Диоскур о нем писал, и как приворотное зелье его использовали. И отравиться им — легко. Правда, и распознать тоже, но в те времена экспертов-криминалистов не было. Прим. авт.

Эваринол Родаль редко кого встречал сам. К чему?

И встретят, и приветят, и проведут.

А уж чтобы выезжать к кому-то?

Давненько такого не бывало. Но прилетел голубь — и магистр быстро собрался. Это напоказ он жаловался на все болезни сразу, хватался то за голову, то за поясницу, страдал и пошатывался. А так-то…

Ой не для красоты у него нож был с собой всегда, да не один, а целых четыре. Два на предплечьях, два на щиколотках, а ежели вовсе честно, то и еще один, в ножнах на бедре. Мало ли, как дело повернется.

И пользовался ими магистр виртуозно. Умел, любил, тренировался регулярно, просто не считал нужным никому о том сообщать.

К чему?

Друзья… нет у него друзей. Последователи есть, подчиненные есть — так им точно говорить не надобно, лучше его защищать станут. А врагам о таком и тем более лучше знать, пусть недооценивают магистра, калекой его считают.

А уж о потайных ходах — и тем более умолчим. Для всех магистр погружен в трехдневное молитвенное бдение. Такое у него случается, молится он за этот несовершенный мир, вот и нечего его беспокоить. А то не домолится, и миру ка-ак поплохеет…

Доверенный слуга в курсе, а остальным и ни к чему другое знать.

Собрался магистр быстро, вышел потайным ходом, взял коня — и поехал по делам, в сопровождении небольшой свиты. Только они не знали, кого сопровождают.

Монах и монах в капюшоне, на лицо опущенном. Никто с ним и не заговаривал даже. К чему?

Излишнее любопытство в Ордене не приветствуется, каждый знает ровно столько, сколько ему надобно.

Вот и ехал магистр спокойно, аккурат до небольшой таверны, в которой и занял комнатку на втором этаже. И ждать принялся.

Час, два…

Почти половину суток пришлось прождать, пока не прибыл человек, ради встречи с которым и затевалось все. Постучался, вошел в комнату, позволения не дожидаясь, капюшон откинул.

— Магистр?

— Добро пожаловать, мейр Истерман, — почти дружелюбно улыбнулся Эваринол.

Получилось плохо да что уж теперь? Отвык магистр от дружелюбных улыбок. А Руди то и ни к чему, у него без улыбок есть о чем поговорить.

— Рад видеть тебя, магистр. Скажите, то, о чем вы упоминали — готово⁈

Эваринол опустил веки.

— Готово. И будет продано россам в нужный момент, чтобы никто не связал Орден и… результат.

— Благодарю, — Руди нервно провел рукой по волосам. — Магистр, в Россе начинается что-то нехорошее.

— Нехорошее?

— Я знаю, орден планировал ставить на Федора. Но он… нестабилен.

— Нестабилен? Как это проявляется?

Руди принялся описывать случаи, которым он был свидетелем. С той же невезучей Эльзой, с припадками, с казнями, потом упомянул про боярышню Заболоцкую.

Эваринол медленно кивнул.

— Это неудивительно, мейр Истерман. Такое случалось, я был тому свидетелем. Частым свидетелем.

— Это можно как-то… исправить?

— Исправить не получится, можно только временно уравновесить.

— Уравновесить?

— Федор сам тянется к человеку, который может его… подпитывать. Как эта девица с жутким именем Ус-ти-на. Я правильно понимаю, у нее достаточно сильная кровь?

Руди задумался.

— Я не знаю, она это была или нет, возможно, ее родственница. Но однажды женщина, похожая на боярышню, спасла Федору жизнь.

— Как это было?

Услышав о смертельной ране, магистр пожевал губами. Задумался.

— Мейр Истерман, для меня не новость, что в Россе есть люди, обладающие силой. Насколько это…. в их власти? В их обычае? Вот так, в грязном переулке раскрываться для помощи первому попавшемуся человеку?

Руди задумался.

— Я разговаривал со многими, и скажу так — это возможно. Бывали случаи чудесного исцеления, более того, волхвы могут целить проказу, могут спасти от смертельных ран. Могут, ежели сами захотят. Заставить их нельзя. Любой волхв это… это страшно, магистр.

Родаль недовольно нахмурился.

— Ты говорил, их можно одолеть, мейр.

— Можно, магистр. Когда волхв измотан, ранен, когда уничтожено его место силы, или он попросту отрезан от него… я не скажу, что это будет легко и быстро, но такое возможно. Уничтожить можно. Подчинить и сломать — нельзя.

Магистр подумал, что просто никто не пробовал до сей поры ни подчинять, ни ломать. Хотя бы потому, что не смогут держать волхва в повиновении. Другие не смогут, а он кого хочешь подомнет и подавит. Но… вслух этого не сказал. К чему?

В подвалах ордена ломались и не такие, как волхвы. Вопрос в другом.

Как доставить волхва в эти подвалы?

А можно и переформулировать вопрос, и построить подвалы такие на земле Россы. И ломать волхвов, и будет у магистра когда-никогда свое воинство, силой обладающее. Ясно же, что это не от Бога, Бог такого не дает. Значит… или от дьявола, или какие-то способности природные. И такое ведь бывает, магистр знал. Вот, в далекой стране заморской, говорят, люди по гвоздям ходят, всех уверяют, что нет в этом ничего такого странного, просто учились они, и по гвоздям ходить, и тварей ядовитых укрощать. Значит, и в Россе что-то такое есть.