Чародей - Смит Уилбур - Страница 57

Обе невесты прибыли на встречу с женихом в парадной повозке, которую тянули священные белые горбатые волы, управляемые голыми погонщиками-нубийцами. Дорога была усыпана пальмовыми листьями и цветами, а перед свадебной повозкой ехала колесница, с которой разбрасывали серебряные и медные кольца безумно счастливым толпам, стоявшим вдоль дороги. Их восторженность в немалой степени была следствием щедрости господина Нага в отношении пива.

Девочки были одеты в тончайшую, белую как облако льняную ткань; младшая, Мерикара, почти сгибалась под грузом золота и драгоценностей, покрывавших ее маленькое тело. Слезы прорезали канавки в сурьме и краске для век. Гесерет сильно сжимала ее руку, пытаясь успокоить.

Когда они достигли храма и вышли из парадной повозки, их встретили оба фараона. Нефер прошептал Мерикаре, когда повел ее в неф храма:

– Не плачь, котенок. Никто не причинит тебе вреда. Ты вернешься в детскую раньше, чем придет пора ложиться спать.

Чтобы заявить протест против брака сестер, Нефер попробовал уклониться от обязанности вести младшую сестру в святилище, но Таита отговорил его.

– Мы тут бессильны, хотя ты знаешь, как мы старались. Наг настроен решительно. Будет жестоко с твоей стороны, если тебя не окажешься там, чтобы успокоить малышку в этот самый устрашающий миг ее короткой жизни. – Нефер неохотно согласился.

Сразу за ними Апепи вел Гесерет. В своих снежно-белых одеждах и блестящих драгоценностях она была прекрасна, как райская нимфа. Месяцы назад она примирилась с участью, которую боги назначили ей, и ее первоначальная тревога и ужас медленно уступили место любопытству и тайному ожиданию. Господин Наг так великолепно выглядел, и ее няни, служанки и подружки жадно и подробно обсуждали его, бесконечно указывая на его видимые достоинства и с тихим хихиканьем рассуждая о скрытых одеждой срамных частях.

Возможно, вследствие этих обсуждений Гесерет недавно начала видеть странные сны. В одном из них она бежала нагишом через пышный сад на берегу реки, преследуемая регентом. Когда она оглянулась, то увидела, что он тоже наг, но человек только до пояса. Ниже он был лошадью, точно как любимый жеребец Нефера, Звездочет. Когда Звездочет был с кобылами, она часто видела его в таком же удивительном состоянии, какое сейчас демонстрировал регент, и ее всегда странно трогало это зрелище. Однако когда регент догнал ее и протянул покрытую драгоценностями руку, чтобы схватить, сон резко прервался, и она обнаружила, что сидит, вытянув ноги, на матраце. Неосознанно она протянула руку и коснулась себя внизу. Пальцы стали влажными и скользкими. Она так встревожилась, что не смогла снова уснуть и вернуться в сон, в то место, где он прервался, хотя изо всех сил старалась сделать это.

Она хотела узнать, чем закончится этот захватывающий сон. Наутро она была беспокойной и раздражительной и обрушила свое плохое настроение на всех вокруг. С этого времени ее девичий интерес к Мерену начал слабеть. Все равно она редко видела его в эти дни: после гибели дедушки Мерена от рук господина Нага его состояние было конфисковано и семейство попало в немилость. Она поняла, что он стал бедняком, рядовым солдатом без покровительства и перспектив. Общественное положение господина Нага почти соответствовало ее положению, а его состояние значительно превосходило ее собственное.

Сейчас, когда Апепи вел ее по длинной гипостильной галерее храма к святилищу, она держалась скромно и целомудренно. Господин Наг ждал там невесту, и хотя он был окружен придворными и боевыми командирами в прекрасных нарядах и великолепных форменных костюмах, Гесерет глядела только на него одного.

На нем был головной убор из перьев страуса в подражание богу Осирису, и он был выше даже Асмора и господина Трока, стоявших по краям. Приблизившись к нему, Гесерет ощутила запах его духов. Это была смесь цветочных эссенций из страны, лежащей за Индией, также содержавшая драгоценную амбру, которую очень редко находили на побережье как знак щедрости богов океанских глубин. Аромат взволновал ее, и она взялась за руку, которую Наг без колебания предложил ей, и взглянула в его обворожительные желтые глаза.

Когда Наг предложил другую руку Мерикаре, та громко разрыдалась, Неферу больше от нее ничего не удалось добиться, несмотря на то, что он успокаивал ее. В течение долгой церемонии, последовавшей затем, она время от времени тихо плакала.

Когда наконец господин Наг разбил кувшины с нильской водой, отмечая кульминацию церемонии, толпа изумленно вздохнула: вода великой реки, на берегу которой стоял храм, приобрела ярко-синий цвет. За первым изгибом реки Наг приказал поставить на якорь от берега до берега цепь барок, и по сигналу, переданному с крыши храма, с них опрокинули в воду кувшины с краской. Эффект был потрясающий, потому что синий был цветом династии Тамос. Наг объявлял миру о своей новой связи с фараонами.

Наблюдая с крыши западной части храма, Таита увидел, как река изменила цвет, и вздрогнул от предчувствия беды. Ему показалось, что на мгновение солнце в высоком египетском небе померкло, и в тот же миг синие воды реки окрасились в цвет крови. Но когда он взглянул вверх, там не оказалось ни облака, ни стаи птиц, которые могли бы затенить солнечные лучи, а когда он посмотрел вниз, вода в реке снова была лазурно-синей.

Теперь Наг породнился с царской кровью, и Нефер лишен даже этой защиты. Я – его единственный щит, но я – один и стар. Хватит ли мне сил отогнать кобру от неоперившегося сокола? Дай мне твою силу, божественный Гор. Ты был моим щитом и моим копьем все эти годы. Не оставь меня сейчас, могущественный бог.

Господин Наг и две его новые жены в царственном великолепии ехали обратно к воротам дворца по священной дороге, охраняемой рядами гранитных львов. Там они сошли с повозки и двинулись во главе процессии через сады к пиршественному залу. Большинство гостей прибыли раньше и пробовали вино из виноградников храма Осириса. Когда свадебная процессия вошла, шум стал оглушителен. Наг вел под руки обеих своих молодых жен. Трио с достоинством проследовало через толпу и бегло осмотрело соответствующие такому важному случаю груды подарков, сложенных посреди пиршественного зала. Апепи прислал колесницу, покрытую золотым листом. Она так блестела, что даже в слабо освещенном зале было трудно смотреть на нее прямо. Из Вавилона царь Саргон прислал сто рабов, и каждый из них держал ларец из сандалового дерева, наполненный ювелирными изделиями, драгоценными камнями, или золотыми сосудами. Рабы преклонили колени перед регентом и сложили к его ногам свою ношу. Наг коснулся каждого ящика в знак того, что дар принят. Фараон Нефер Сети по предложению господина Нага передал своему шурину пять обширных поместий на берегу реки.