Чародей - Смит Уилбур - Страница 179

Когда они достигли города, ворота оказались широко открыты, и на городских стенах стояли люди. Со стен свешивались знамена, благоухающие букеты, связки плодов. Люди пели гимны преданности, восхваления и приветствия, когда Нефер с Минтакой проехали под аркой ворот.

Красивые, как юные боги, они поехали сначала к прекрасному храму на берегу реки, который Трок Урук построил, чтобы отпраздновать собственное обожествление. Нефер распорядился заранее, и каменщики работали уже много недель. Они сбили зубилами все портреты ложного фараона и удалили его имя со стен и высоких колонн, поддерживавших крышу, и все еще были заняты вырезыванием изображений и титулов крылатого Гора и фараона Нефера Сети вместе с описанием его победы в сражении у Галлалы.

Нефер приехал туда, поскольку первым его долгом было поблагодарить бога и принести в жертву перед каменным алтарем пару прекрасных черных быков. Когда обряд завершился, он объявил неделю праздника, торжества и пиров с раздачей просяного хлеба, говядины, вина и пива всем подданным и с устройством игр и театральных представлений.

– Вы – хитрец, сердце мое, – восхищенно сказала ему Минтака. – Они прежде любили вас, а теперь будут обожать.

Долго ли? – задавался вопросом Нефер. Едва весть о нашем восшествии на трон достигнет Нага в далеком Вавилоне, он пойдет на нас, если уже не пошел. Простые люди будут любить меня, пока он не постучит в ворота.

Фараон Наг Киафан поставил царем Вавилона, подвластным себе, полководца Асмора, которому доверял. Он оставил ему пятьсот колесниц, две тысячи лучников и пехоты для защиты своих завоеваний, а сам с большей частью войска начал марш на Египет, чтобы отобрать у захватчика корону и трон.

Как снежный ком, катящийся по склону горы, войско фараона Нага Киафана набирало вес и силу, продвигаясь на запад по равнине к горному перевалу и границе Египта. По мере его продвижения подвластные Нагу цари стекались под его знамя, и к тому времени, как он остановился на возвышенности у прохода Хатмия, его войско почти утроилось.

Наг смотрел на запад, через широкую песчаную пустыню в сторону Исмаилии, города, стоящего неподалеку от Большого Горького озера у границы его родины. Он ни на миг не забывал, что в этой точке марша ему будет мешать сильно возросшая численность его воинства. Перед ним лежало огромное пространство пустыни, где не было ни единого источника или оазиса, чтобы поддержать его войско на пути к Исмаилии. Ему вновь пришлось расположить на пути впереди запасы воды. Напрягая глаза в ярком свете, он различал колонны загруженных глиняными горшками с водой повозок, растянувшиеся вдоль изрытой колеями дороги под склоном, будто темные черви, которые ползли извиваясь по серовато-коричневой и желтой равнине. В течение многих месяцев они создали запасы воды в пустыне. Они зарывали наполненные водой горшки в песок и, оставив для их охраны отряд пехоты, возвращались за следующей партией.

Его войску потребуется на переход почти десять дней и ночей. В течение этого времени воины будут получать строго определенное количество воды, как раз достаточное, чтобы выдерживать долгие ночные переходы и пережить жаркие дни, когда все лягут отдыхать, пережидая жару, в любом клочке тени, какую дают льняные шатры или навесы из травы и веток терновника.

– Я поеду с вами в авангарде, – проговорила Гесерет рядом с ним, ворвавшись в ход его мыслей.

Наг поглядел на нее.

– Мы уже обсудили это. – Он нахмурился. За несколько лет брака ее очарование и красота начали ему надоедать, их затмевали раздражительность, ревность и требовательный характер. Теперь Наг все больше времени проводил со своими наложницами, снося ревнивые упреки, когда возвращался на ложе Гесерет.

– Вы поедете с другими женщинами в обозе, под охраной Пренна, сотника арьергарда.

Гесерет надулась. Прежде ее голос звучал просительно, теперь же был попросту недовольным.

– Чтобы вы могли наградить Лассу ребенком, как ее сестру, – пожаловалась она. Речь шла о двух принцессах, отданных Нагу в качестве заложниц правителем Шумера как свидетельство его верности короне Египта. Обе принцессы были молодыми и стройными, достигшими половой зрелости, большегрудыми. Они красили соски и по бесстыдному шумерскому обычаю везде ходили обнажив груди и ничем их не прикрывая.

– Вы становитесь утомительны, жена. – Наг поднял верхнюю губу в улыбке, больше походившей на рычание. – Вы знаете, что это – политическая целесообразность. Мне был нужен сын хотя бы от одной из этих распутных девок, чтобы возвести его на трон, когда старик умрет.

– Поклянитесь дыханием и сердцем Сеуета, что не возьмете Лассу с собой в авангард, – настаивала Гесерет.

– Я охотно клянусь в этом. – Наг вновь улыбнулся той же убийственной улыбкой. – Я возьму Синнал из Гуррии. – Она тоже была заложницей, даже моложе, чем шумерки, всего четырнадцати лет, но с яркими волосами цвета меди, зелеными глазами и большими и округлыми ягодицами. Гесерет по опыту знала, что Наг так же охотно входит в цитадель через задние ворота, как и через передние.

– Мне нужен сын и от нее, – резонно объяснил Наг, – чтобы посадить его на трон Ассирии. – Затем он тихо насмешливо захихикал. – Царские обязанности поистине обременительны.

Гесерет разъяренно поглядела на него и крикнула, чтобы подали ее паланкин, с занавесками и шелковыми подушками – пусть увезет ее в хвост колонны, где Пренн командовал арьергардом.

По совету Таиты Нефер выставил по берегам Красного моря разведывательные заставы, чтобы они сообщали о любом вторжении на лодках доу, однако Таита был уверен, что главное войско Нага вторгнется через Большую Песчаную пустыню. Наг и Трок шли этой дорогой в свой месопотамский поход. Наг хорошо знал этот путь, а его войско было слишком велико, чтобы перевезти его через Красное море на лодках, как это сделал Трок с меньшим числом отрядов.

Благодаря удивительному новшеству Мага Нефер и его военные советники знали точную численность и состав войска Нага. Один из сотников, занимавший у Нага высокий командный пост, был старым другом Таиты и в долгу перед ним. Он известил Таиту о своей преданности фараону Неферу Сети и намерении дезертировать и присоединиться к войску Нефера. Через другого своего друга, торговца дорогими коврами, который вел караван в Беер-шебу, Таита послал сотнику ответ с приказом остаться во главе своего отряда.