Чародей - Смит Уилбур - Страница 141

– Когда ты пробовал натянуть его? – спросил Таита.

– В тот день, когда мы его откопали, – ответил Нефер. – Ты знаешь. Ты там был.

– Это было шесть месяцев назад, – сказал Таита и со значением поглядел на обнаженную грудь и руки Нефера. Мускулы юноши стали твердыми, как резная древесина кедра. Таита вручил ему лук.

Нефер неохотно взял его и покрутил в руках. Он увидел, что лук недавно вновь оплели тонкой проволокой из электрума и покрыли лаком. Тетива была новая – сухожилия передних лап льва, обработанные и скрученные, так что стали твердыми и неподатливыми, как бронза.

Отказ снова закрутился у него на языке, но не сорвался с него, потому что на Нефера смотрел Таита. Фараон поднял лук без стрелы, наставил его и попробовал натянуть. Тот согнулся на половину локтя, затем руки Нефера остановились. И хотя мышцы на его груди напряглись и затвердели, дальше лук не двинулся. Нефер осторожно отпустил тетиву, и лук принял исходное положение.

– Верни его мне. – Таита протянул руки, чтобы взять у него оружие. – У тебя нет ни силы, ни желания.

Нефер отдернул лук; его губы сжались и побелели, глаза сверкнули.

– Ты не знаешь всего, старик, даже если думаешь, что знаешь.

Он запустил руку в телегу и выхватил длинную тяжелую стрелу из колчана с картушем Трока, выдавленным на полированной коже. Как и лук, колчан раскопали вместе с засыпанной колесницей. Нефер большими шагами вернулся на линию стрельбы и принял стойку. Затем положил стрелу на тетиву. Полной грудью вдохнул. Стиснул губы и начал натягивать лук. Сначала тот сгибался медленно и достиг срединной линии. Нефер зарычал; его дыхание с шипением выходило через горло, мышцы рук напряглись и затвердели, и он натянул лук до отказа, поцеловав тетиву, будто влюбленный. Тем же движением он отпустил тетиву, и тяжелая стрела прыгнула вперед и запела в синеве, достигла высшей точки и стала снижаться, высоко пролетела над линией мишеней и продолжала лететь, пока не покрыла двойное расстояние. Затем кремневый наконечник выбил яркую россыпь искр из дальней скалы, и древко сломалось от ужасной силы удара.

Нефер следил за стрелой с удивлением, а Таита пробормотал:

– Возможно, ты прав.

Нефер опустил лук и обнял его.

– Ты знаешь достаточно, отец, – сказал он. – Достаточно для всех нас.

Таита повез Нефера и Мерена в пустыню. Путешествие по суровой красивой земле длилось три дня. Он привез их в скрытую долину, где на поверхность через глубокую расселину в скале просачивалась черная жидкость. Это было то самое густое, смолистое вещество, которое они использовали, чтобы поджечь мех шакалов во время ночного набега на Тане.

Они наполнили привезенные с собой глиняные горшки и вернулись в Галлалу, в мастерскую. Таита очистил черную жидкость, нагревая ее на медленном огне, пока она не стала скользкой, как тонкий шелк между пальцами.

– Она будет смазывать ступицы колес более гладко и дольше, чем очищенное свиное сало или любая другая смесь. И даст вам преимущество в пятьдесят шагов на тысячу. Возможно, это разница между успехом и неудачей или даже между жизнью и смертью.

Нефер был склонен ехать по Красной Дороге на царской колеснице, но Таита спросил:

– Вы действительно хотите ехать в золотом саркофаге?

– Золото будет весить всего два тэля. Ты сам взвешивал.

– Когда вы будете ехать там, вам покажется, что оно весит двести.

Таита изучил каждую из ста пяти колесниц, выкопанных ими из песков, выбрал десять и разобрал. Он взвесил основания колесниц и проверил крепость соединений корпуса. Он крутил колеса на их ступицах, внимательным глазом отмечая малейшие колебания во вращении. Наконец он сделал окончательный выбор.

Он изменил конструкцию ступицы на выбранной колеснице так, чтобы колеса удерживала одна бронзовая чека, которую можно было выбить ударом молотка. Вновь собирая колесницу, он отбросил передний и боковые щиты, избавляясь от последнего тэля лишнего веса. Без опоры на стойки и боковые щиты всадникам, чтобы удерживаться даже на самой неровной дороге, приходилось полагаться на собственное чувство равновесия и единственную веревочную петлю, привязанную к площадке. Наконец Таита смазал ступицы колес черным жиром из пустынного источника.

Под наблюдением Таиты они осмотрели упряжь, сантиметр за сантиметром; Минтака, Мерикара и их служанки сидели до поздней ночи, сшивая и снова сшивая соединения и стыки.

Затем они выбирали оружие, которое повезут с собой, катая копья и стрелы, чтобы обнаружить любой недостаток, помещая их на специальную балансировочную доску, придуманную Таитой, добавляя бусинку свинца в древко или наконечник, пока оружие не становилось совершенным. Они заточили острия так, чтобы те цепко впивались в мишени. Они сменили подметки на сандалиях и заточили бронзовые гвозди так, что те превратились в шипы. Они вырезали новые кожаные нарукавники, чтобы защитить предплечья от удара тетивой или ремнем метательного копья. Каждый выбрал три меча, потому что бронзовые лезвия часто ломались в пылу битвы. Они заточили клинки и отполировали их порошком из пемзового камня, так что в конце концов могли сбривать ими волосы со своих предплечий.

Они обработали и скрутили запасные тетивы, чтобы носить их на поясе, обвязав вокруг талии. Кроме кожаных шлемов и безрукавок, в дорогу они не надели никаких других доспехов, чтобы облегчить бремя Дов и Круса. Работали за запертыми дверями мастерской, так чтобы никто не узнал об их приготовлениях.

Но прежде всего они бесконечно упражнялись, наращивая силу и выносливость и завоевывая доверие лошадей.

Для Дов и Круса худшим испытанием был бы огонь. Нефер с Мереном сами разводили костры в пустыне, складывая вязанки дров и связки сухой соломы. Они давали лошадям увидеть огонь и вдохнуть запах дыма и завязывали им глаза. Хотя поначалу Крус артачился и тихо ржал от страха, в конце концов он, доверяя человеку на своей спине, пробежал с завязанными глазами так близко от потрескивавшего пламени, что оно опалило ему гриву.

В эти дни ожидания Минтака и Мерикара проводили долгие часы в недавно отремонтированном храме Хатор, принося жертвы за своих мужчин и моля богиню о защите и поддержке.