Третий в нашей постели - Бетт Лиза - Страница 3

– Кто он, что сумел разбить ваше сердце? – спрашивает так внезапно, что меня коротит. Как оголенный провод вздрагиваю и поворачиваюсь к незнакомцу, не зная, наорать на него или выплакаться.

– С чего вы взяли, что…

– Ваши глаза, – перебивает просто. Не поворачивается, создавая иллюзию, что мое личное пространство не нарушено. – Они пустые и красноватые. Вы будто плакали. При этом знаки моего внимания напрочь игнорируете, как делали бы это, если бы у вас был мужчина. Мужчина, с которым вы уже довольно долго. Настолько, что привыкли к такой модели поведения. Игнорируете других мужчин, обращаете на них внимания не больше, чем на предметы мебели.

Затих, я тоже молчу, потому что он попал не просто в десятку, а в самый ее центр. Сейчас мне не следует оставаться с ним, когда мы оба признали реальность, и Рома будто появился тут с нами на террасе. Третьим лишним.

– Я не хотел лезть не в свое дело.

– Но вы это сделали, – отзываюсь холодно.

– Тогда зачем вы пошли со мной?

– Вы правы, не стоило, – стряхиваю пиджак с плеч, кожу тут же пронзают сотни ледяных игл, бархатное платье промокает насквозь, пелена дождя все плотнее. Волосы прилипли к щекам, шее, плечам. Маска отяжелела и начала сползать. Сдергиваю и ее. – Спасибо за вечер!

Произношу неискренне и решительно направляюсь к дверям террасы, но меня ловят на полпути. Всего лишь обхватывают запястье, но ощущение такое, что на ноги накидывают аркан, и я не могу даже сдвинуться.

– Если вы так категоричны, – одна его рука на запястье, вторая уже на моей талии, и мне следует отпрянуть, но прикосновение настолько властное и горячее, что я не сразу нахожу в себе силы его прервать. Делает шаг, я отступаю и чувствую шероховатость стены лопатками. Бретелька соскальзывает с плеча, обезоруживая меня наполовину. – Зачем согласились на ужин?

Запястье оставлено в покое, вторая его рука уже на моем подбородке, обхватывает его снизу, пальцы, как каст, удерживающий бриллиант на кольце, ложатся на мои щеки. Мне трудно дышать от его близости. Чувствую себя обнаженной без маски. Тянусь и срываю черный шелк с его лица и отбрасываю на промокший пол. В том, чтобы прятать лицо больше нет смысла. Время срывать маски.

Он медлит. Зачем-то ждет ответа, хотя я не уверена, этим ли вызвана заминка. Выдыхает мне в губы, но не касается их. Ждет чего-то, но я не понимаю, чего. Мозг вообще отказывается думать.

Его веки тяжелые, он даже не пытается заглянуть мне в глаза, смотрит на мокрые от дождя губы.

А потом целует.

Глава 4

Мы так и не перешли на ты. Так и не выяснили, с чем связано это наше неправильное притяжение. Так и не нашли ответов на наши вопросы.

Но вопреки всем «не» я охотно отвечаю на его поцелуй, будто кто-то сверху дергает меня за невидимые ниточки и вынуждает поступить именно так, а не иначе.

Дождь не оставляет нас в покое. Он продолжает лить будто из душа, и вскоре наша одежда промокает насквозь. Она липнет к коже, тяжелеет, будто мы нырнули в океан, а потом пытаемся выбраться на берег, но темный омут не отпускает. Мое платье стекает с плеч, ледяные капли обжигают кожу, покалывают ее своим неиссякаемым напором. Горячая рука мертвой хваткой удерживает мою талию, вторая – подбородок. Мне не сдвинуться, но я и не хочу этого делать. Я уже приняла решение оставить все, как есть. И будь, что будет.

Незнакомец прижимает меня к себе холодной стеной, он промок, как и я, его рубашка прилипла к широкой груди, мышцы его рук обнажились под белым хлопком, с темных волос капает вода. Я повинуюсь инстинкту сжать что-то в дрожащих пальцах сминаю ткань его рубашки на груди, руки сводит судорогой, нас окружает лед летнего дождя и запах летней ночи, но мне жарко. Мне нестерпимо хочется сбросить с себя промокшую одежду. С себя и с него. Но мы даже этого не делаем.

Возможно шампанское ударило в голову, а может я слишком устала от быта своей размеренной жизни, но, когда сильные мужские руки сползают с моей талии и подбородка вниз, поддевая меня под бедра, я покорно прижимаюсь к этому дьяволу ближе, позволяя поднять себя. Обвиваю его талию ногами, шею руками, и отдаюсь ему в его полную дьявольскую власть.

Когда щелкает его ширинка, я теряюсь между желанием отпрянуть и желанием умереть в его руках. Побеждает последнее. Моя спина впивается в ледяную стену, когда он двигает меня к ней, втараниваясь между ног.

Меня подбрасывает на нем. Я зажмуриваюсь. Срываюсь с его губ, поцелуй прерывается так же резко, как незнакомец входит в меня. Мне немного больно, он большой и напористый. Он рычит мне в губы, его накрывает даже сильнее, чем меня. Он выдыхает, прижимая меня бедрами к шершавым кирпичам. Его руки надежно удерживают мою задницу, мои кисти безвольно лежат на его шее. Бретели моего платья одна за другой сползают все ниже, платье под тяжестью опустилось от первого толчка, и как только за ним последовал другой, еще на несколько сантиметров обнажило мою грудь. Мне тяжело дышать. Я задыхаюсь от дикости происходящего. Но вместо того, чтобы прервать эту схватку, я подаюсь бедрами навстречу и на третьем толчке мы встречаемся на полпути.

– Да… черт… – я не знаю, кто из нас это произнес, да мне плевать на это. Мне становится интересно, эта прожигающая вены истома уже на пике, или только зарождается. Я снова подаюсь ему навстречу, он подбрасывает меня еще одним сильным, как его поехавшая крыша, толчком, и моя голова откидывается назад. Я ударяюсь затылком о кирпичную стену, моя шея тут же оказывается во власти его жадного рта. Зубы оставляют следы, язык их зализывает. Мое лицо подставлено каплям дождя, они царапают кожу, стекают по скулам, умирают на губах. Мне хочется попробовать его на вкус так же, как он пробует меня. Ключица горит, расцарапанная его щетиной, я зарываюсь рукой в его темные волосы, выжимая с них влагу и оттягиваю назад, возвращая его губы на свои. Наши тела сталкиваются как грозовые тучи, между нами сверкают маленькие разряды молний, напряжение все усиливается, разрядка пока не наступает. Но я ловлю себя на мысли, что плыву уже без нее. Такого не было раньше.

– Тише… – он осаживает меня, когда заигрываюсь, слишком накрывает, я уже не я. – Я хочу тебя дождаться. Если будешь продолжать, я кончу раньше…

Шепчет повелительно, и я открываю затуманенные похотью глаза и пытаюсь понять, о чем он. Что он от меня хочет кроме разрядки? Почему вообще что-то говорит в такой момент?

Он снова целует. Мои веки опускаются, его бедра с нажимом усиливают глубину и частоту проникновений. Он заполняет меня собой до краев, а потом с оттяжкой выходит, отводя их назад. И снова шлепает по мне, сильнее, глубже, чаще, больше. Его пальцы на моих ягодицах сжимаются, мне больно, но эта боль меркнет по сравнению с онемением, растекающимся по телу. Мои бедра – первое, что наполняется истомой при оргазме. Потом он плавно ударяет вниз к ступням и как на трамплине простреливает от них вверх, растекаясь кровью по всему телу.

– Да… Да… – Моя голова откидывается назад, незнакомец дергает мои бедра на себя так, что я отлипаю от стены на добрых полметра. Он вколачивается внутрь на всю глубину и кончает, нанизывая меня на себя неистовыми рваными движениями. Потом снова прижимает меня к стене и слегка давит собой, переводя дыхание. Ему сложно успокоиться, пульс в раздрае. Я благодарна, что он не ставит меня на землю, я не смогла бы стоять сейчас, ноги слишком слабые.

– Ты… – хрипло произносит, так и не закончив свою мысль. Упирается предплечьем в стену, второй рукой едва удерживая меня на весу. Он все еще во мне, мне следовало бы сбросить его лапы с себя, и я наконец нахожу в себе силы, чтобы вернуться в реальность.

Опускаю ослабшие ноги, едва шпильки касаются каменного пола террасы, наши тела расклеиваются. Он выходит из меня, я одергиваю платье, возвращаю на плечи бретельки. Мое лицо мокрое и я понимаю, что не только дождь тому виной. Я только что переспала с мужчиной, поддавшись минутному порыву. Мне горько и больно от того, что я пала так низко. И позволила собой воспользоваться ради глупой разрядки.