"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 70

— Ой ладно… Ну расслабился немного. Будто папенька этим не грешит.

— Тебе, Аландес, до папеньки как до Альтанских гор на хромой козе.

— Так чем обязан, дядюшка? Я думал, ты отсюда с концами.

— Это мне решать. Как по-твоему, достоин ли ты, Аландес рес Данлавин, своего имени?

Наследный принц, опьяненный вином и очередной легкой постельной победой, рассмеялся.

— А кто оспорит мое имя, дорогой дядюшка? Уж не ты ли, незаконнорожденный?

Ронард проглотил оскорбление. Он с рождения знал, что формально не являлся сыном своего отца. Хоть Райсанера, его мать, и стала официальной фавориткой императора, но фамилию он носил рода матери. Нердес, старший сводный брат и действующий император, принял его как равного, возвысив, сделав своей правой рукой. А Аландес лишь разбалованный донельзя долгожданный ребенок.

— Зачем ты это сделал? Студентка была ни в чем не виновата.

— Э-ээ… а ты о ком? — наигранно произнес принц. — Тут, знаешь, их столько…

— Нит-Истр, — все еще держал себя в руках Ронард. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю.

— А-аа, эта дурочка, — все еще храбрился наследник. — Так тебе, все-таки, дала? Так за нее волнуешься. Не поздно ли прискакал?

Ронард не стал применять магию, а поддался обычным, немыслимым для аристократии, инстинктам. Аландес, схваченный за горло, захрипел.

— Теперь слушай меня, щенок. Завтра я соберу преподавательский совет. Только из уважения к твоему отцу я не стану опровергать твои предыдущие показания. Ты видел только то, что тебе самому показалось, и в чем тебя убедила эта якобы «жертва», Вилария Цольдерс. Это избавит тебя от позора, а меня — от необходимости подвергать твои воспоминания менталистике прилюдно. Я в своем праве, и ты это знаешь. Твой ответ?

Аландес мелко затряс головой.

Проснулась я рано и с тяжелой головой. Вроде и тепло в доме, а я постоянно мерзну. Беата, тем не менее, уже суетилась на кухне, гремела чашками, на печке что-то вкусно шкворчало.

— Проснулась уже? Вот и славно, позавтракаем да и поедете! — крикнула она, заслышав скрип ступенек подо мной.

— Куда поедете, кто поедете? — не поняла я. А зашла на кухню и поняла. Перед моими глазами предстала такая идиллия, что хоть картину пиши. За столом, уплетая яичницу с сосисками, вполне вольготно расположился арн Шентия, Беата разливала ароматный чай, пыхали жаром свежие булочки на столе. Быстро прогнав в голове вчерашний вечер, я вдруг с ужасом поняла, что не помню, как заснула. Но проснулась я одетая, а Беата не постеснялась бы снять с меня лишнее. Так что же это получается, арн Шентия тут всю ночь провел? И где же это он спал, позвольте узнать?! Видимо, все это настолько ясно отразилось на моем лице, что Шентия ответил сам.

— Я пообещал тебе вчера, что вернусь.

— Э-ээ… Вы только не сказали, зачем.

— Беата, добрая хозяйка этого дома, а можно мне еще чаю? Очень вкусно было, спасибо.

Не знаю, чем и как он успел очаровать неприступную Беату за короткое утро, но та зарделась от похвалы, подлив всем из пузатого заварника. Я устроилась поближе к печке, кутаясь в шаль. Шентия благодарно кивнул моей подруге, неспешно отхлебнул.

— Ты хочешь вернуться в Академию, Ардина?

Ну вот зачем с утра по больному.

— Это невозможно, Вы же сами знаете…

— Мне виднее, возможно или нет, но я спрашиваю о другом. Ты хочешь учиться дальше?

— Экзамены на носу, а меня ведь к ним даже не допустят, какой смысл? Разве что неделю побыть с друзьями…

— Ты. Хочешь. Учиться?

— Да! Больше всего на свете. Но как же Вы всё не поймете…

— Тогда завтракай и идем.

Есть совсем не хотелось, но Беата уже поставила передо мной тарелку, и возражать им обоим я не осмелилась. Чтобы там ни задумал его светлость, то так эффектно исчезая, то внезапно объявляясь, но я очень хотела хоть ненадолго вернуться туда. В Академии мне было хорошо. Да, многое там случилось, и не всегда хорошее, но я успела сродниться с этими стенами, а теперь скучала, как по дому, которого у меня никогда не было. И кое-что нужно вернуть. Ключ я хоть и прихватила на память, но чувствовала, что ему тут не место. Да он и вел себя соответствующе: куда ни спрячь — то в кармане объявится, то ночью сам в руку прыгнет из под подушки, очень беспокойный подарок.

Перемещаться порталами — это не в холодной повозке два часа трястись в шумной компании. Только странно, что вывел портал не в саму Академию — я слышала, для этого вроде отдельный зал есть — а аж за стены. Шентия не торопился ничего объяснять, а я и не спрашивала. Миновав каретный двор, почти пустой, несмотря на раннее воскресное утро, мы прошли ледяными дорожками мимо учебных корпусов, мимо общежитий. Я даже немного взбодрилась, от легкого морозца, что-ли. Его светлость шел привычным размашистым шагом, я семенила вслед — скользко же! Шентия, кажется, подумал о том же и предложил согнутую в локте руку. Только почему-то не отпустил, когда уличный каток сменился безопасным паркетом в ректорской башне.

Так под руку мы и вошли в кабинет. Об этом месте были только неприятные воспоминания. А у меня сердце и так колотилось как ненормальное от волнующей близости спутника, отдаваясь болью в висках. Встречи с ректором Валданом я бы предпочла избежать. А потому еще неожиданнее было обнаружить внутри целую толпу народа. Сам ректор, мэтр Ксавия, мэтр Эрдис, при виде последнего у меня аж на душе потеплело. Мой куратор мэтр Отран… нет, не мой уже, просто первокурсников. Мэтр Серенде, я честно старалась не заснуть на его скучнейших лекциях по заклинаниям. Еще несколько незнакомых преподавателей и… Вилария с теми самыми подругами. Асанна, огневичка, а вторую так и не запомнила. Но только к чему здесь вся эта публика? И как же не хочется заново проходить через позорные лживые обвинения… Я инстинктивно спряталась за спину его светлости. Я не знаю, что у Вас на уме, господин Шентия, но… я хочу Вам верить.

Ронард понял, что должен делать, еще ночью, выйдя от оболтуса-племянника. Ректор Валдан последние двадцать лет занимал свой пост и именно при нем Академия превратилась из общедоступного учебного заведения в элитный дорогой питомник. До Ронарда уже неоднократно доходили слухи о продаже обширных лицензий на магическую деятельность тем студентам, чей уровень никак им не мог соответствовать. И наоборот, способные подростки зачастую заканчивали обучение с минимальной лицензией, не сумев «убедить» руководство в необходимости дальнейшей учебы. Звонкой монетой, конечно же. Пожалуйста, у самого перед глазами пример: племянник еще не раскрыл толком свои способности, а его обучение будет длиться как минимум три года — за столько проплачено.

Ущемление по сословным и расовым признакам, по уровню магии, запрещенное самим Уставом, цвело буйным цветом, и, не в последнюю очередь, с негласного одобрения ректора. В прошлый раз, арестовав Воракиса, Ронард уволил под горячую руку и парочку особо продажных мэтров. Настроения преподавателей ему были известны. Кто-то с радостью принял политику Валдана, но большинство все же были им недовольны.

Завтра он предоставит Валдану еще один шанс. Как глава попечительского совета, Ронард имел такие полномочия. Тем более, и повод удачно подвернулся — оговоренная и отчисленная студентка. Ардине он поверил сразу. Их с самой первой встречи будто связала эмпатия, по крайней мере, Ронард ощущал все ее эмоции, как свои собственные. Она не врала. А племянник-принц выдал себя сам, даже не пришлось выяснять детали. Давно пора устроить в этом гнезде взяточничества хорошую встряску. Того гляди, и сами стены успокоятся. Он, конечно, не связывал деятельность ректора напрямую с участившимися инцидентами — Валдан не первый и не последний такой, но чем грорш не шутит.

А Ардина… Если надо, он сам внесет изменения в Устав. Один ее дар стоит многих магических талантов, пора уравнять в правах эти две стороны любого мага. И если ее магия не раскрылась, а теперь уже и не раскроется, запечатанная неведомым родством навеки, то это не повод отказывать ей в учебе. Ронард усмехнулся, вспоминая, как увидел ее в группе Эрдиса впервые за работой. Увлеченно что-то пилит, клеит, ну ни дать, ни взять — ребенок в песочнице. И на столе невнятная разноцветная мозаика из стекляшек, а вот поди ж ты — Око Мириты, редчайший артефакт.