"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 119

— Не любят на границе гостей незваных… Заморочат, глаза отведут, дорожку спутают. Ты уж дальше сам, молодой господин, а то в деревне проводника возьми, им виднее, как сговориться. А уж я в сторону Леса ни ногой!

Блаженную старуху даже искать не пришлось. За небольшую денежку на постой согласился пустить к себе местный староста — лестно ему стало приветить у себя мага, пусть и студента еще. Данстор представился зельеваром, кто ж проверить сможет его магию на соответствие? Мол, практика у него такая летняя — редких трав подсобрать. А в Лесу, говорят, у них самая сила.

— Ты это, паря, смелый больно, — с сомнением протянул лысоватый грузный мужичок, опростав стакан местной сивухи под жареную курочку. — Про Лес верно бают, сила в той земле большая. И нам маленько перепадает, видал, какие тыквы вымахали у меня позади дома? Так то второй урожай уже! Земля тут плодовитая, не отнять… Стали бы иначе люди так близко к границе селиться? Только вот ближе идти не моги, а чтобы в сам Лес соваться — и думать забудь. Сгинешь ни за что. У нас тут как бы договор негласный — мы за западный плетень деревни не ходим, зато и скот наш не трогают, и посевы целехонькие.

Данстор изобразил глубокое расстройство.

— Ты вот что… Если прям из самого Леса тебе трав надо, то лучше особого человека найди, сам не суйся. Такого, чтоб Лес с миром отпускал. И у нас есть одна, почти на самой границе живет, Евсенья-безумица, да только с ней о чем-то договориться, — досадливо махнул он рукой. — Проще с младенцем неразумным объясниться. Так что завтра вверх по реке езжай, там Велёсовка будет, за ней Жмаховка, там уже и сыщешь себе человечка нужного.

Еще до рассвета Данстор покинул словоохотливого хозяина. Чуть начинал уже розоветь небесный полог, и Данстор, сориентировавшись, двинулся в противоположную заре сторону, за запретный плетень. Прав был староста — богатая земля, щедрая. Еще только июнь на исходе, а кусты уже ломятся от крупной наливной ягоды, ветви яблонь провисли под тяжелыми плодами. Зелень яркая, изумрудная, и чем дальше, тем пышнее трава. Только что это? Чем дальше шел Данстор на запад, тем темнее становились листья, будто грозовое облако накрыло. Данстор глянул наверх — нет, чистое небо, справа рассвет занимается. А слева будто тень раскинулась. Тогда он понял — вот она, граница. В тени деревьев он не сразу приметил шалаш.

Да и шалаш ли? Не из обломанных сучьев сложен, а будто сухостой сплелся кроной в крышу, а стволами в стены. Внутри на травяной циновке металась в полусне седая старуха. Иссохшая, сморщенная, нечесаные волосы свалялись паклей, пальцы скрюченные.

— Евсенья? — даже не позвал, а скорее себя спросил студент.

Старуха враз выпрямилась на своем ложе, открыла выцветшие глаза, уставилась цепким взглядом на Данстора.

— Ду-у-ух! Злой ду-уу-ух! Не дамся! Не твоя! — завопила она. — Уходи! Про́клятый! Про́клятый! Не твоя! Других ищи!

— Э-э… Евсенья? Я не дух, я человек. Ты же Евсенья? Не бойся…

Старуха резко села и хрипло рассмеялась.

— Тебя, что-ли? Ты человек, сам бойся, — кивнула она и снова завопила, наставив костлявый палец в другую сторону. — А он — ду-ууух! Злой! Дух Тьмы! Не отдам душу! Не отдам!

Старуха забилась в припадке и Данстор понял, что разговора не получится — она действительно была безумна. Однако сомнений не было, такой ее архивариус и описал, вплоть до большого родимого пятна на лбу. Избавить такую от мучений будет благом.

Он достал припасенный нож. Магия тут не поможет — нужна кровь. Блеснуло лезвие в полумраке хижины. Сумасшедшая уставилась на него.

— Дур-рак! — зашлась в каркающем смехе старуха. — Дур-рак! Уходи, покуда цел. Я и сама скоро сдохну, так хоть ему не достанусь. Не пущу, слышишь, про́клятый?!

Данстор уже не слушал этот бред. Он двинулся к сидящей старухе, сжимая нож, присел рядом.

— Ты — правнучка Интальда Премудрого? — сделал он последнюю попытку поговорить.

— Дур-рак! — она вцепилась в его запястье с зажатым в руке ножом. — Уходи! Я же затем ото всех и спряталась, Академия так велела, стены нашептали… Ду-уух!! Душу выест! Сдохну, а не возьмет! Тогда и отстанет… А убьешь меня — на тебя перекинется, теперь тебе уже покоя не будет… Уходи, дурр-рак…

Последние слова она выплюнула клокочущим комком — Данстор одним взмахом перерезал старухе горло. Полилась кровь — густая, темная. А Данстор вдруг ощутил, как будто огромная черная птица распахнула над ним крылья, устремилась острым клювом в самое сердце. И жуткий леденящий холод стал проникать внутрь, разламывая душу на кусочки. Тьма Изначальная! Но откуда ее здесь столько? Старуха ведь не была магом! Но все вопила о каком-то духе. Грорш раздери, на ней что, какое-то проклятье было наложено?!

Тьма сковывала, окутывала с головы до ног — совершенно неуправляемая, чужая! Не забрать, не подчинить, да что это вообще такое?!

С трудом он обратился к магии, теряя контроль над собой, — собственная разбавленная серая тьма, воздух, вода, красная боевая… вот она! Крохотная искра Света Изначального, с трудом вырванная из стен Академии. Он выпустил ее наружу и чужая пугающая Тьма нехотя отступила, разжала смертельную хватку. Данстор, дрожа, поднял искру над головой — что бы это ни было, оно уже ушло.

Отдышавшись и успокоившись, Данстор еще раз осмотрел старуху. Нет, в ней совершенно точно не было никакой магии. И эта чудовищная сила, накинувшаяся на него, исходила не от нее. Она все так же сидела, теперь безмолвная, неподвижная. А на губах застыла совсем неуместная улыбка. И еще — облегчение.

Данстор обмакнул палец в натекшую лужицу, пока та не свернулась, и обратился к магии крови. Воракис не обманул его, поделился щедро. Данстор прикрыл глаза, вслушиваясь в еле различимые перешептывания. Те накладывались друг на друга, становились громче, шептали жарче, пока не слились в один многоголосый поток.

«Я тут…»

«А я здесь…»

«И здесь, слышишь меня?..»

«Мы с тобой одной крови…»

Данстор открыл глаза. Он отчетливо слышал Зов чужой крови. И теперь точно знал, куда идти. Первые робкие лучи солнца пробились сквозь сухие ветки хижины, озарили восковое лицо старухи, седые волосы вспыхнули на свету ослепительным серебром.

Данстор поднялся и поспешно вышел из Хижины. Он шел навстречу восходящему солнцу, оставляя за спиной Лес и длинную тень. Обернись, Данстор, посмотри, что натворил… Но нет, это все уже позади. А зря. Дур-рак. Увидел бы, как к твоей послушной тени приклеилась еще одна — своевольная, затаившаяся, с острыми-преострыми когтями. Подпусти поближе — с корнем вырвет душу, заменит собой — непроглядной теменью.

Широко же раскинулось интальдово племя. Только закрой глаза, прислушайся — отовсюду кличут: «я здесь, здесь…». В Ровель Данстор возвращаться не стал, хотя и там чуял отголоски, — успеется перед началом учебы. В деревню обратно тоже не повернул, отправился своим ходом севернее, к Альтанским горам. В упомянутой Велёсовке разжился крепкой кобылкой. В деревнях они кряжистые, выносливые, пахать-то на полях! Только такие помощники наперечет, не кошелек же с монетами взамен запрягать. Но сговорился, оживив поселенцам пересохший колодец.

До Тийо, раскинувшегося у подножья Альтанских гор, добрался без проблем, затем и в гористую неприступную Джавию, следуя чужому Зову. Действовал быстро и скрытно, по ночам, не задерживаясь нигде. Мало ли разбойников по ночам шастает, мало ли бед и несчастных случаев с каждым приключиться может! На фантазию юный душегуб не жаловался. Будь то старик, будь то младенец — Данстор запретил себе о них думать, с корнем вырвал любое сожаление о содеянном. Их не жаль, они всего лишь помеха на пути к обретению великой силы.

Умолкали один за одним голоса в многоголосом хоре, зато зазвучал новый — саднящий, ноющий. Кто-то из них почувствовал гибель сородичей? Наверняка и другие маги среди них есть, и кто знает, с какой силой? Одна такая попалась в Баджии, ее приберег напоследок, чтобы сразу покинуть эти края. Мага порешить это не безвестного трудягу похоронить под обвалом в каменоломнях, такое без внимания не останется.