Там за горизонтом (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 19

— Еще, чего не хватало. Мне и здесь хорошо!

Ну, была бы честь предложена.

Всю дорогу беседовал с профессором, который рассказывал такие интересные истории, что, не только я, а все купе, буквально заслушивалось ими. Так, ненароком, многое узнал и о своей фамилии. Разумеется, в таком обществе, в котором я сейчас находился, нельзя было объявлять себя дворянином, если конечно не хочешь получить неприятные последствия на свою голову, тем более направляясь в школу милиции. Но лежащая на второй полке тетка, как-то толи из интереса, толи просто ради прикола, спросила, что профессор может рассказать о ее фамилии, и назвала фамилию Астахова. Профессор тут же выдал целую историю начиная с происхождения этой фамилии и самыми знаменитыми людьми, когда и в чем-либо прославившие этот род.

На волне этих рассказов, и я попытался узнать нечто подобное, о своей фамилии. И честно говоря, просто оторопел, когда услышал историю не только возникновения моего рода, но и узнал кто именно является его основателем. Откуда? Дело в том, что профессор в качестве рассказа выбрал самого яркого представителя этой фамилии, а в грамоте, которая до сих под лежала у меня в чемодане было указано полное имя и отчество пращура, и потому было с чем сравнивать.

Оказалось, что мой пращур был сыном купца монгольского происхождения, и с рождения носил имя Бароно Селигинов. Во время одного из казачьих налетов, его взяли в плен, вывезли из Монголии на территорию России, а вскоре он оказался в Енисейске, где тринадцатилетнего мальчика выкупил из плена один из бездетных московских купцов, дал ему свое имя и назвав Михаилом Ивановичем Сердюковым, отправил учиться, в один из монастырей. Мальчик довольно быстро освоил русский язык, и проявил большие способности в освоении грамматики и арифметики. После переезда в Москву, и смерти своего приемного родителя, он служил приказчиком у одного из московских купцов. Затем женился на дочери подьячего Новгородской таможни. В районе Вышнего Волочка арендовал участок земли, построил винокуренный завод и проложил канал, из-за чего часто и продуктивно общался с Петром Первым, который однажды, даже подарил ему книгу французского гидротехника Буйе «О способах, творящих водохождение рек свободное».

Позже занимался строительством и ремонтом гидротехнических сооружений из-за чего, по указу Петра Первого в июне 1719 года именным указом Михаилу Ивановичу Сердюкову был передан в частное управление Вышневолоцкий канал и примыкающие к нему шлюзы.Как оказалось, именно его стараниями построенная Петром Первым столица, и оказалась защищена от частых наводнений.

Кроме поддержания Вышневолоцкой гидросистемы Сердюков строил различные суда; как для своих нужд, так и по государственным заказам. За свою деятельность Михаил Иванович в получил в подарок от Петра I два золотых перстня. Услышав эти слова, меня как будто обожгло огнем. Ведь еще совсем недавно у меня имелся один из дарственных перстней Петра Великого. Именно такой перстень был подарен моему предку или какой-то другой, сейчас утверждать было сложно. Но то, что дарителем выступал именно Петр I, уже говорило о многом. По указу вступившей на престол Елизаветы Петровны от пятнадцатого октября 1742 года, которая нередко благоволила старым соратникам своего отца, Михаил Иванович Сердюков был пожалован в потомственные дворяне.

Следовательно, тогда я не ошибся в своем выборе. И, следовательно, вполне мог бы надеть его в соответствующий момент, не боясь упрека в неправедном ношении награды. Наградные перстни, насколько я знал, были разрешены ношению потомками. Причем не только перстни, но и, например, Георгиевские кресты, полученные за отвагу в бою. То, что у меня сейчас имелся всего один перстень из подаренных двух, было неважно. С того момента прошло более ста лет, и за это время могло случиться всякое. Сейчас это было по некоторым причинам невозможно, но так или иначе грело душу, хотя бы то, что такой подарок все же имел место.

Как оказалось, из дальнейшего рассказа профессора, как раз Александр Второй, и стал, той самой причиной, что мои предки оказались в Сибири. Хорош бы я был, если бы надел на палец перстень этого самодержца. Сейчас, услышав эту историю, просто не понимал, как все это прокатило в Европе, в тот момент, когда я объявил себя дворянином и носил наградной перстень от Александра II. Впрочем, там могли не и не знать истории именно этого рода, или же не особенно обратили на это внимание. Или скорее всего, отнесли меня к другому, потому что по словам профессора, дворянских родов с этой фамилией было как минимум три.

Один из этих родов происходит от войскового товарища, чина, приближенного к войсковой старшине Гетманского казачества. И ведет свою родословную от Семена Сердюка с 1704 года. Другой род по определению дворянского собрания Харьковского наместничества от 22 октября 1786 года, подпоручик Алексей Андреевич Сердюков с женою и потомством, за собственные заслуги, внесены во II-ю часть родословной книги Харьковской губернии. Еще один к сожалению, довольно быстро угасший род, был внесен во II-ю часть родословной книги Черниговской губернии, а также записан в список дворянских родов области Войска Донского.

Мой же предок, судя по словам профессора, живший во времена Александра II, стрелялся на дуэли с одним из князей боковой ветви рода Романовых, и даже тяжело его ранил. Именно из-за этого, повелением Императора Всероссийского Александра II, он был отправлен в бессрочную ссылку в Сибирь, вместе со всем своим семейством.

— Куда именно он отправился, история умалчивает. Как и о том, сохранился ли этот род, и имеются ли в наличии его потомки. — Произнес профессор, заканчивая свой рассказ.

Немного посидев для приличия, я накинул свой полушубок и вышел в тамбур, где довольно долго стоял у окна куря папиросы одну за другой, и вспоминая то, что только что, услышал от профессора. Меня так и подмывало рассказать профессору, что этот род не угас, и я являюсь его законным представителем. Разумеется понимая, что не сделаю этого, и потому было немного обидно.

Дальнейший путь проходил достаточно спокойно, и примерно через неделю, после того, как я сел в этот поезд, я сошел на перрон Казанского вокзала в Москве.

Глава 8

8

Неожиданно для себя, я вдруг оказался Сердюковым Матвеем Ивановичем, уроженцем Самарской губернии, села Цюрих, рожденным двадцать девятого февраля 1900 года. Это было немного странно. Я точно помнил, и даже на всякий случай заново пересчитал, но этот год точно не был високосным. Похоже кто-то ошибся при написании даты. Но так или иначе на данный момент исходя из документа, мне было полных двадцать лет. По большому счету, меня это нисколько не напрягало, единственной проблемой вырисовывалось то, что я никак не мог придумать, куда спрятать свои сбережения.

Были большие опасения в том, что в момент моего появления в школе милиции, кто-то заинтересуется моими вещами и обнаружит сбережения. Поэтому решил соорудить тайник, куда сложить все имеющиеся у меня сбережения, а после вернуться обратно за ними, хотя и понимал, что вряд ли это будет осуществимо. Вначале даже соорудил из кожаного полога, что укрывал мотоциклетную коляску специальный мешок и пропитал его жиром, в надежде, что таким образом смогу уберечь его содержимое от сырости. Но хорошенько подумав, понял, что это не выход, из положения. Вряд ли, я когда-нибудь вернусь в этот город, а все эти тайники, можно назвать просто выброшенными на свалку.

Хотя проблема все-таки разрешилась за счет того, что мне удалось приобрести на местном базаре старый кожаный чемодан. Его конструкция оказалась такой, что внутренняя часть, тоже кстати выполненная из кожи, могла свободно выниматься из чемодана и вставляться обратно. Скорее всего этот эффект произошел из-за того, что клей на котором держалась внутренняя часть рассохся или же отсырел, и потому чемодан раскладывался на две части. Хотя продавец, благообразный старичок явно иудейской наружности и утверждал обратное, говоря, что сделано это было для удобства пользователя, якобы из одного чемодана, можно сделать два. Вот только оставшиеся следы некогда имевшего места шва, проходящего по верху чемодана, и явно соединяющего внутреннюю часть с внешней оболочкой, говорили об обратном. Впрочем, чемодан был достаточно вместительным и просили за него не дорого, поэтому я его и купил.